Одно лишь касание

Сердце, разлетевшись на части, обожгло всё внутри юного бога. Понял Эрос, что жизнь без Мэри не мила ему. Вся его сущность стремилась к юной девчонке. Неужели обманывала своею любовью, касаниями, поцелуями? Неужели всё, во что верил Эрос, оказалось чушью? Блефом? Разбито сердце, а злость клокочет внутри. Посмотря на любимую, Бог Смерти, окончательно убив в себе эмоции, отправился домой. К матери. А она, словно зная состояние сына, сидела в его покоях. Прижала сына к себе и одарила спокойствием своим. Но Эрос не нуждался в этом. Разорванное в клочья сердце сделало всё за неё. Юная Мэри… Что такого в этой девушке, что тянет бога к ней? Вспомнив ледяные руки, Эрос осознал. Это не любовь… Между ней и её женихом. Всё ради денег. Золото и бумага управляют судьбами. Ради золотого трона умирали короли. Ради золота были все войны. Ради золота тогда убили девчонку совсем молодую. Хладнокровные удары ножом в грудь. Прямо как те, что получил от любви своей. Вскочив с кровати, Эрос встал у окна. А на подоконнике цветок. Красная роза. Начало того, что живёт в нём. Начало любви… Схватил Эрос розу, а та, умерев за секунду, начала осыпать лепестки. Упал на колени юный бог, розу к груди прижал. Шипы её вонзались в кожу бога, а он сжимал её сильнее. — Эрос… — Разбито сердце, порвана душа. Твой сын дурак, влюбился в смертную. Ты учила меня всему. Но не объяснила, какого быть несчастным. — Встань, прошу тебя, мой милый. Скажи мне одно. Ты любишь её? Без преукрас. Так, что способен на всё, ради неё? — Я люблю её. Только лишь она озаряет путь мой. — Тогда отпусти её. Любовь нуждается в отдаче. Да. Это тяжело, мой милый сын. Но если любишь ты её, то отпусти. Я могу лишь помочь в одном. Розу унести могу. Нежно руку протянув, мать юного Бога Смерти забрала иссохшую красную розу. Поцеловала в лоб. Поправила чёрную накидку. И, словно пытаясь заменить любовь всей жизни бога, улыбнусь любимому сыну. Только отходить к выходу стала, как Эрос сказал: — Эта роза была жива все семь лет. Сегодня я убил её своим касанием. Отдай, прошу, мне её. Коль не могу я быть с Мэри, так пусть не будет думать, что дала надежду Богу Смерти.