Одно лишь касание

Отчаянно пытался юный бог смириться с болью в сердце, но каждый раз, когда проходил он мимо цветочного поля, она давала о себе знать, и будто остриё ножа пронзало грудь. Словно душу растерзали и оставили утопать в отвращении к остальному миру. Самокопанием одним питался Эрос. Стал он отвратителен себе. Стали люди ему отвратнее себя. В глазах — пустота, а внутри — погром. Много разговоров слышал Эрос про замужество любимой, и ничего не осталось. Ни любви, ни веры. Остались лишь боль да желание увидеть копну соломенных волос. А матери, пытавшейся безрезультатно успокоить сына, говорил: «Заживёт». Придя однажды в дом богатый, Бог Смерти услышал разговор посмертный матери и сына. Говорила она про уважение, что вернётся к фамилии семьи после свадьбы и о белокурой Мэри. Зайдя в просторную комнату, юный бог посмотрел в глаза умирающей матери аристократической семьи, а она, заорав из последних сил, кинула в Бога Смерти торшер, от которого легко увернулся бог. Схватил Эрос женщину за руку, а та обмякла. И что-то блеснуло в душе бога. Словно он избавился от чего-то лишнего. Из разговора юный бог услышал день и место свадьбы. А сердце его металось от долга, до желания вновь увидеть Мэри. Способен ли он отказаться от всего ради девчонки смертной? Обжечься о солнце. Остаться никем и ничем, но видеть каждый день её голубые глаза? Глаза цвета неба. День сменялся ночью, а Эрос всё мысль отпустить не мог и каждый день смотрел на умерший цветок в руках. И, отлетев от стебля, лепесток дал Богу Смерти словно знак. Идти. Спасти из рук чужих, не важно сколькими жизнями пожертвовать. Лишь бы видеть счастливыми глаза… Эрос сел в конце большого зала и начал наблюдать. Кто приставал к беспечным дамам, кто выпивал, кто думал как набить карманы и остаться таким же невиновным. У алтаря стоял жених. По уже заметным морщинам, пролёгшим на его лице, можно было предположить, что ему не меньше сорока семи. Он был высок и вполне симпатичен, но его ухмылка, с которой общался он с гостями, не вызывала никакого доверия к этому мужчине. Он выпивал и бросал беспечно фразы всем, кто рядом был. Отвращение. Единственное чувство, что поглотило Бога Смерти. Смотрел на всех людей он, что даже и подумать не могли бы, что сейчас находятся в комнате вместе с самой смертью. А вот и Мэри. Вся в белом, словно небольшое облако. При одном взгляде на неё у Бога Смерти сердце отмерзает. Такая нежная, прекрасная, такая… Его. Тихо прошагав к жениху, она и взгляд не подняла. Решила не смотреть на гостей, решила не смотреть на Бога Смерти… Клятвы друг другу сказав, жених и невеста повернулись к гостям. Мужчина что-то долго говорил, а Эрос всё смотрел на белокурую девицу, вспоминая тот день, когда он влюбился. Но всё испортила одна лишь фраза. Все планы и всё, что Эрос выдумал себе, разрушилось как песчаный домик. «Ждём ребёнка». Злость и ненависть накрыли, словно морской волной, Бога Смерти. Возненавидел он себя. Отчаянно пытался держать в себе весь гнев, что словно огонь вспыхнул в груди, постепенно разрастаясь по всему телу. Поднял он глаза, и всё превратилось в лёд. Милая улыбка на лице у Мэри. Конечно же. Всё ради золотых монет. Всё ради аристократической жизни. Бог рассмеялся. Тихо, но пронзительно. Он смотрел на всю эту людскую жизнь и словно питался ненавистью, исходящей от каждого присутствующего. — Вина? Слуга с подносом в руках обратился к Богу Смерти. Видит. Итог понятен. Эрос, поднявшись с сидения, взял кубок и легко коснулся тела прислуги. Под холодный смех бога парень упал на деревянный пол, серебряные кубки со звоном покатились в разные стороны. Люди вскрикнули, забились в угол. И все смотрели на Бога Смерти. — Вот она. Вся человеческая суть. Отрадой чужая смерть. Главное же не своя и в этом счастье. Браки по расчёту. Дети для сохранения семьи. А виноваты боги. В этом все люди. Обвинить другого. Очернить, проклясть. За восемь лет я выслушал и мольбы, и проклятья. Для смертных во всём виноваты боги. Не важно, что смерть — лишь последствие. Для людишек смерть — это повод винить невиновных. Отчаянно молиться, но при этом оставаться такими же дрянными, как и были. Служить в церкви и деньги с бедных брать. Хороня мать, думать о наследстве. Рожать для денег. Любить предавая…— в руке держал юный Эрос засохшую розу и, взгляд переведя на испуганную Мэри, сжал цветок в своей ладони, превращая его в пыль. — И всё кончается лишь смертью. А смерть всегда придёт. Не сегодня — значит завтра. И коль боги охраняют души смертных, то не быть мне богом. Не быть мне охранником лжи, отчаяния, ненависти. Не жить мне в мире, где любовь лишь слово… А может и жить. Но не Богом Смерти. Я хочу быть сильнее. Хочу чтобы и боги боялись. Эрос глаза закрыл и выдохнул, а открыв их, увидел милую картину, как жених лежит на полу, не двигаясь, а невеста на его груди. Не дышит. И никто не дышит в этой комнате. Все умерли. До всех сегодня дошли несущие смерть касания Бога Смерти. За спиной у бога появились ангелы. Хранители спокойствия в божьем мире. И мать с отцом. У неё глаза наполнились слезами, а у него они метали молнии. — Здравствуй, отец. Сегодня приятная погода. — сказал, поднимая сначала кубок вверх, а затем испил из него. — Что натворил ты, сын? Зачем тебе всё это? Столько душ ушло в мир иной. — А ты уверен, что души есть? Бог Жизни прошёл к безжизненному телу Мэри и коснулся её соломенных волос. Она, глаза раскрыв, пыталась понять, что случилось, но Верховный Бог этого не дал ей. Перенёс её куда-то, постепенно исчезая из зала. — Сынок, милый мой, драгоценный… Прошу, проси прощения перед отцом. Я молю тебя! — мать упала на колени перед ним, пытаясь облагоразумить сына. — Мольба… Удел смертных, мама. — Ты будешь изгнан. Сам станешь смертным! — мать вцепилась в штаны сына. — Я сам изгнал себя. Изгнал, пропитавшись людской ненавистью и ложью. — Эрос. — отцовский голос оглушил остальные. Бог Жизни вновь вернулся, но уже без девушки. — Нет. У любой истории есть противостояние зла и добра. — посмотрев в глаза Бога Жизни, продолжил юный бог. — Так посмотрим, кто на какой стороне, отец. На голове у Бога Смерти начали появляться рога, а за спиной крылья. Глаза наполнились кровью. А руки заволокла чёрная пелена. — Эрос… — мать, стоя на коленях, простонала имя сына. — Я отрекаюсь от божественной силы. Но захочет ли сила отречься от меня? — бог повернулся на месте, взглянув на ангелов, готовых наброситься на него в любое время, и, расставив крылья, взлетел на уровни голов их. — Отныне зовите меня Люцифер.