Darkness

— Не двигайся, Гарри! Впервые в голосе Дамблдора прозвучал страх. Гарри не понимал, что его напугало: в зале не осталось никого, кроме них двоих, рыдающей Беллатрисы, пригвожденной к полу статуей волшебницы, да птенца феникса, тихо трепыхающегося у фонтана… И тут шрам Гарри взорвался дикой болью, и он понял, что погиб: это была невообразимая, нестерпимая мука… Он больше не стоял в зале — он был обвит кольцами существа с красными глазами, так крепко скован по рукам и ногам, что не знал, где кончается его тело и начинается тело этого существа, — они слились воедино, связанные болью, и пути к избавлению не было… А потом существо заговорило устами Гарри — раздираемый мукой, он чувствовал, как открывается и закрывается его рот… — Убей меня, Дамблдор… Ослепленный и умирающий — каждая клеточка его тела взывала об освобождении, — Гарри вновь сделался орудием в чужих руках… * Было в этом заточении что-то необыкновенно приятное и правильное. Душа словно свернулась котом и замурчала на коленях, позволяя тому, более сильному, управлять, говорить через него. Пока Дамблдор пытался договориться с Реддлом, тот показывал Гарри воспоминания, делился знаниями. Это была единственная возможность показать ему темную сторону Света. Доказать, что у медали всегда две стороны. Склонить мальчишку к себе. Поттер словно пиявка присосался к магии Волан-де-Морта, впитывая все, чем тот делился, наслаждаясь этими щедрыми дарами и знаниями, вбирая в себя мотивацию, проникаясь ей, доверяя и подчиняясь. Позволяя вести более сильному, уступая свое тело, засыпая. Давление пропало, и Гарри открыл глаза. Легкие взорвались облегчением, грудь зашлась в припадке, мальчик начал жадно глотать воздух, видя перед собой лицо старика, искаженное неверием и страхом. Уставшее после битвы тело гудело, требуя отдыха. Руки немного подрагивали, а в носу стоял запах сожженной резины, отчего Гарри поморщился. Реддл, который теперь стоял в отдалении, лишь усмехнулся: теперь он чувствовал мальчишку и знал, что тот ощущает. Видел, что его визит в тело Поттера не прошел бесследно. Беллатриса, не понимая радости Хозяина, лишь ухватилась за подол его мантии и позволила унести себя в вихре трансгрессии.

***

Несколько месяцев пролетели для Гарри как в тумане. Странные сны-видения, посещающие его на протяжении почти года, сменились на сны-воспоминания. Свои или чужие — он понять не мог, но многое, что казалось ранее непонятным, вдруг начало играть совершенно иными красками. Гарри посмотрел на поступки директора, друзей новым взглядом. Медленно осознавал, каким был глупцом, сколько ошибок успел совершить за пять лет, искал возможность исправить их, пока не стало поздно. Теплый змей, обвивавший душу в груди, становился с каждым днем все теплее, приживаясь в теле мальчишки. Занимая все больше места, постепенно забирал бразды правления себе, убеждая в своей правоте, в своем обязательном присутствии. Гарри наконец хорошо спал ночами, Дурсли отчего-то стали его сторониться, опасаясь. Словно за год в школе он превратился из жертвы в хищника, от которого веяло силой и темной аурой. Он свыкался с переменами; злость, которая порой возникала в груди, начинала приносить удовольствие, плечи расправились, и сам Гарри словно вытянулся в росте, волосы отросли. И хоть это немного пугало, змей в груди успокаивал его, разливая бальзам по душе. И когда Поттер окончательно смирился с переменами внутри себя, он вдруг заметил изменения во внешности. Особенно цвет глаз, который стал другим: правый светился изумрудом, а левый- тьмой и мраком. — Это придется как-то скрывать, — произнес Поттер своему отражению и спрятал очки в карман джинс. Они ему теперь не нужны.