На лезвии ножа

Проводки от приборов жизнеобеспечения, капельницы, медицинский запах лекарств… Холодное помещение административного здания, точнее операционная. Ведомственная больница. Последнее, что мелькнуло перед глазами — это стальной блеск скальпеля. Тревога, было взметнувшаяся в душе, пропала, поменявшись на темноту, вызванную наркозом. Уши будто бы заложило, и женщина ухнула вниз, словно падая с обрыва. Она надеялась на счастливый исход. Ее обязательно спасут! Не может же быть такого, чтобы ее сообщение «наверх» было проигнорировано! Ребята тоже сразу заметят подмену… Они умные… все молодцы… Идеальных преступлений ведь не бывает. После каждого остаются следы… Следы… Ее тоже затягивает в эту ловушку… ловушку… ловушка. Чернота. *** Просыпается она совсем не от окончания действия наркоза. И не там, где ожидала… Вокруг почти чернильная тьма. Луна, изредка высовывающаяся из туч, иногда попадает своими лучами в замусоленное окно и едва освещает тусклым, ущербным светом часть помещения. Помещение в белом кафеле — периодически они бликуют от лучей. Обнаженная спина чувствует холод. Бок горит, прямо полыхает огнем, болит… Она чуть шевелит пальцами, проверяя. Чувствительность конечностей вернулась, но… Рукой она касается ноющего и болящего бока. Что теплое на пальцах. Она подносит их к самому лицу. Этот острый запах… слишком знакомый. Короткая вспышка от выглянувшей из-за скопления туч луны только подтверждает выводы. Кровь. Она ранена. Первая паника подступает к горлу. Она сглатывает, но берет себя в руки. Пытается осознать, насколько тяжела потеря крови. Конечности медленно, но холодают. Во рту сухо. Еще голова, кажется, кружится. Слабость… явно. Без помощи она долго не протянет. *** С усилием, но она переворачивается. Боль обжигает ее. И то, что она видит вокруг, насколько ей позволяет ее зрение и ночная тьма, ввергает ее в ужас — вокруг нее на прозекторских столах лежат трупы. Без сомнения — она очнулась в морге. Теперь ее нос различил и запахи гниения и разложения людской плоти, стоявшие в воздухе. Ее не стали зашивать. Сочли, что она и так умрет от потери крови. *** После ее отчаянных криков — никто так не пришел. Она была одна — живая среди мертвецов. Но нужно было отсюда выбираться. Кое-как зажав рану простыней, она сползает с каталки. Не удерживается на ногах — падает на пол. Стонет от боли — удар пришелся прямо на больное место, и, кажется, вторично теряет сознание. Приходит в себя она уже в луже крови. Большая жажда мучает ее. Перед глазами все начинает противно мелькать и меняться местами. Сердце в груди бьется испуганной птицей. Страх уже окутывает ее целиком. Пытается подняться — не получается. Руки в крови уже дрожат, но она все-таки хватается за ножки стола и ненадолго встает, опираясь спиной на каталки. Ее швыряет из стороны в сторону, будто пьяную, и когда она добирается до дверного проема, почти без сил оседает на пол, стеная от боли. Кислорода в груди уже не хватает. Коридор морга был не менее темен, чем секционная. Она изо всех сил проползла пару метров, истекая собственной кровью, еще пару минут боролась с собой, но… — Нет… нет… нет… — хрипит она, отчаянно сопротивляясь смерти, царапая ногтями пол. Поздно. Становится как-то странно. Сил уже нет. Боль она уже не чувствует. И не понимает, когда окончательно лишается чувств… Она уже не узнала, что буквально через мгновение в здание врываются люди в черном и начинают прочесывать это мрачное место. Ее находят в свете многочисленных фонариков, бережно поднимают с пола, закутывают в теплое одеяло, и куда-то несут…