На лезвии ножа

Приходить в себя не хотелось. Женщина поймала себя на мысли, что рассматривает ровный белый потолок у себя над головой несколько минут. Мысленный процесс тек медленно, лениво, неохотно. Зрение возвращалось к ней тоже рывками. Большая часть пространства перед глазами размывалась. Ощущения были не такими, какие были у нее тогда, когда она потеряла сознание. Первое, что пришло к ней, осознание того, что она лежит в мягчайшей постели. Пальцы ощутили ткань пододеяльника, а нос вдыхал тончайший запах стирального порошка, которым было постирано белье. Она смогла чуть повернуть голову влево. Комната, в которой она лежала, начала вращаться, и женщина зажмурилась, а потом несколько раз моргала, пытаясь сфокусироваться. Перед ее глазами возникло большое окно, без занавесок, через стекло которого проходил яркий солнечный свет и светящимися полосками плясал по серой стене. Неожиданно какая-то тень отделилась от стены и подошла к ней. Голос, казалось, неимоверно растягивал слова, так что было невмоготу, и Рогозина невольно закрыла глаза и бессильно застонала от нахлынувшего ощущения собственной слабости. Но не только это потревожило ее сейчас — разум услужливо приоткрыл дверцу последних связных воспоминаний, и она вспомнила последние, как ей тогда показалось, часы ее жизни. Пришло ощущение той боли, и ко всему прибавилось ноющее ощущение в боку. — Тише. Сейчас, я позову… Врача! Позовите скорее врача! — услышала она сквозь пелену боли женский незнакомый крик. Потом послышались звуки торопливых шагов; она почувствовала укол, и, кажется, вторично отключилась. *** Очнулась она, когда уже в комнате полыхало зарево закатного солнца. Она недоуменно перевела взгляд на сидевшего в кресле, прямо напротив нее. Мужчина в черном свитере листал газету. — Где я? — выдохнула Галина. — Не волнуйтесь, все хорошо, — мягко ответил ей знакомый мужской голос, и Рогозина скорее поняла, чем «расшифровала» звук речи. — Вы еще слабы… — Гарри? — Да. Давайте я положу вас на подушки, так вам будет удобнее. Мужчина поднял ее как невесомую куклу и помог принять положение полусидя-полулежа, устраивая на подушках. После того, как она приняла это положение, ей чуть полегчало. Гарри помог ей попить воды, и она ощутила слабое облегчение. Туман в мозгах отступил и пришло слабое понимание. — Где я? — Вы в безопасности. Оговорюсь, вы находитесь не в России, а в Англии. Я прибыл и нашел вас вовремя — иначе вы были бы мертвы. Я, пожалуй, введу вас в курс дела, а вы сможете сделать выводы. Все началось… давно. Многие влиятельные люди стали тяготиться богатством — хотелось скрыться от публичной жизни, а еще им больше хотелось хапнуть денег и власти, устранить ненужных и неудобных людей… Так и создались эти агентства, или как их еще называют у вас — бюро. Так как эти структуры однозначно были вне законов, им нужны были связующие люди, деньги и связь. И такой связью стал даркнет. Вскоре это стала единая сеть, и подмены, подставы и заказы на устранение определенных людей стали исходить и проверяться организаторами. А еще — и им самим захотелось власти, чуть хлебнув ее. И у них, — Гарри тяжело вздохнул, — это получилось. Многие страны и государства оказались во власти их цепких рук. Тех, кто подбирался к ним слишком близко, они устраняли безжалостно… Поймать их за руку — трудно. Даже для меня. — М? — Я не рассказывал вам всего. Я — гражданин мира номер один, у меня почти что неограниченная власть, но выбить их разом изо всех уголков мира у меня пока не получается. Приходится действовать только там, где убеждаешься в… — тут Поттер помедлил, пытаясь подобрать нужные слова, — полной лояльности властей. — А что в моем случае? — хрипло спросила Рогозина. — Весть о заказе на вас разлетелась моментально. Я же тоже работаю с агентами. Я сразу бросился в дорогу, считай, почти опоздал. Вы только чудом выжили. Такая потеря крови! А сейчас — отдыхайте… Тем более, с вами кое-кто хочет встретится. И Гарри, улыбаясь, отступил, пропуская к ней нового гостя. — Папа! На миг Галина забыла про все, что случилось с ней ранее. Любящие руки отца, казалось, защитят ее от любой беды… *** Она не знала, сколько просидела у него в объятиях, но тут же вспомнила о ранних словах Гарри. — Где мы? — В Англии. Ты должна отдыхать… Но тут Рогозина заметила на шее отца красные следы — будто от удавки. — Папа? Что это? — ее пальцы отодвинули воротник, еще больше обнажая след, и ее страх только больше подтвердился. Рогозин-старший отдернул ее руку. — Галя, Гарри нашу семью от страшной беды спас. Меня, — со вздохом сказал старик, — пытались убить, как только ты уехала в ведомственную больницу. Но все уже хорошо. Его люди подоспели вовремя… Я не получил серьезных травм. Тебе не нужно сейчас зря волноваться, поправляйся только, дочка. Рана твоя еще не зажила… Старческие руки сжали ее ладонь в своих. — Обед! — провозгласил весело черноволосый мужчина, толкая тележку на колесиках, наполненную едой. — Ешьте оба! — А ты? — с волнением проговорил старик, отворачиваясь от дочери. — Ты, Гарри, ведь почти всегда голодный… — Обо мне не беспокойтесь, сейчас самое главное отдохнуть, набраться сил и придумать, что делать дальше… Мужчина тяжело вздохнул, опускаясь на еще один стул, и тут Галина увидела, что его глаза глубоко ввалились в череп, а само лицо заострилось и побледнело; он явно сегодня не спал, и под глазами залегли тени. -… одно ясно — на Родину вам обоим пока нельзя. — Сказал Поттер. — Как и говорить о том, давать знать другим что вы оба живы… Учтите это. Вы можете подвергнуть опасности не только себя, но и других, оставшихся там без защиты. Зеленые глаза мерцнули ледяным холодом и уставились в упор на Рогозину. — Я понимаю, — женщина тяжело вздохнула, и с трудом подцепила с тарелки кусочек говяжьей печени. Руки все еще подрагивали и были как не ее. На подносе было все, чем можно было восстановить организм после потери крови. Гарри вышел, и Николай Иванович негромко проговорил: — Галь, ни один врач здесь не понимает как ты выжила. У тебя была смертельная потеря крови. Женщина на это невольно сглатывает.