Подарок

Альфа Максимилиан Эрнесто Пегов стал счастливым отцом крохотной Марии Анны тридцатого сентября. А первого октября позвонили из больницы и сообщили, что сделали все возможное, но… омега Серхио не перенес сложных родов и скончался в возрасте девятнадцати лет, оставив Макса с младенцем на руках и раздраем в душе. Нельзя сказать, что они были идеальной парой, но кое-как уживались на общей территории. Случайно сойдясь во время гона одного и течки другого, они с первого раза заделали ребенка, и у Макса не хватило совести бросить беременного омегу. В насмешку судьба распорядилась так, что омега бросил Макса, да еще с дочерью. Это было подло с его стороны. Макс понимал, что несправедлив к почившему супругу и тот умер не из вредности, которой в нем при жизни было предостаточно, а из-за серьезных проблем со здоровьем, выявленных слишком поздно, но ничего не мог с собой поделать. Разве что хватило сил не вышвырнуть его вещи в ярости из окна, а педантично собрать по всему дому и передать многочисленной родне. Пока газеты трубили про долгожданное чудо — рождение девочки в мире альф и омег, Макс учился методом проб и ошибок менять памперсы и разводить смеси для кормления, ориентируясь на несколько просмотренных в интернете роликов и отгородившись от всего мира. Множество репортеров и представителей различных фирм решили, что они непременно сделают себе на Марии Анне имя и деньги, и атаковали Макса просьбами об интервью, предложениями и образцами продукции. Поэтому, когда неделю спустя в дверь позвонили, озверевший от недосыпа Макс схватил первое, что попалось под руку, и пошел открывать. — Если вы еще раз близко подойдете к моему порогу, я вызову полицию! — заорал он, распахивая дверь настежь. А чего церемониться? Марию Анну они все равно разбудили, и мощный детский голос сообщал миру, как он им недоволен. — Меня зовут Колен Андерс. Я подарок от фирмы «Счастливые родители», — спокойно сообщил молодой омега в скромной и опрятной одежде и с яркой сумкой через плечо. — Вон! Иначе я спущу вас с лестницы! — не слушая его, продолжал орать Макс, размахивая тем, что прихватил для угроз. Если бы он все же глянул, чем именно размахивает, наверняка улыбнулся бы, потому что это был мягкий плюшевый медвежонок, но Макс уже пять дней не спал дольше часа разом и совершенно потерял чувство юмора. Даже человеческий вид с большим трудом угадывался во взлохмаченном альфе с бешеным взглядом, наполовину бритым лицом и натянутой наизнанку мятой майке. Жизнь ведущего конструктора большого автомобильного концерна резко изменилась после выписки дочери из больницы. Девочка обладала хорошим, сильным голосом и никак не хотела внятно сообщить сбивающемуся с ног отцу, чем же она недовольна. Педиатр утверждал, что ребенок абсолютно здоров и дело в характере и временных трудностях, обычных для младенцев ее возраста. Легче от этого становилось, но ненадолго. Ночью Мария Анна закатывала концерт, и Максу казалось, что мир взрывается бесконечной головной болью. Даже когда она засыпала, он постоянно дергался и не мог расслабиться, напряженно прислушиваясь. Вот в таком состоянии его и застал «подарок» от фирмы, предоставляющей профессиональных нянь. Увернувшись от летящего в него медведя, Колен поднырнул Максу под руку, ловко скинул ботинки и безошибочно нашел причину шума. Мария Анна кричала изо всех сил, красная, как помидор, и явно пованивала. — Где у вас можно помыть руки? — обратился Колен к влетевшему вслед за ним Максу. Некоторое время они сверлили друг друга взглядами в немом противоборстве. Макс пытался корректно сформулировать почему он не намерен терпеть в доме чужака, а Колен желал быстрее привести ребенка в порядок, да и папашу не мешало бы, но это не его забота. — Я профессиональный нянь с пятилетним стажем, если не считать восьми младших братьев и сестер. Позвольте мне переодеть и успокоить девочку. — Я неделю пытаюсь ее успокоить, — сообщил замученный отец. — Позвольте попробовать мне. А вы можете поесть и переодеться. Напоминание о еде поколебало решительность Макса. Он уже давно питался урывками, заказывая себе пиццу и другую быструю еду, которую в былые времена обходил за версту. Это тоже не прибавляло оптимизма, а только вызывало изжогу и несварение. — Хорошо, ванная там. У вас час, чтобы доказать свою профессиональную пригодность. Не желая оставлять незнакомца с дочерью наедине, Макс распахнул все двери, подогрел себе чаю и кусок подсохшей пиццы и устроился на табуретке в коридоре. Колен снял пальто, оставшись в хитром комбинезоне нежно-зеленого цвета со множеством застежек, и вымыл руки. Прежде чем взять Марию Анну, он представился и начал ее раздевать, непрерывно что-то приговаривая. Разошедшаяся Мария Анна замолчала только в ванной под струей теплой воды. Переодев ее в чистое и завернув в одеяло, Колен уложил в кроватку довольно сопящий комок и принялся за уборку в детской, раскладывая вещи в особом порядке. Макс подошел к кроватке и с некоторым недоумением уставился на спящую дочь. Колен не прыгал с ней на большом мяче и не ходил кругами по комнате, пока в ковре не протопчется тропа, он просто закутал ее в одеяло и обложил мягким валиком, назначение которого было для Макса непостижимой тайной, создавая уютное гнездышко. Стараясь не шуметь, он выгреб из кресла, стоящего рядом, вещи, которые там постоянно скапливались, бросил прямо на пол — все равно стирать — и сел, устало вытягивая ноги. Колен быстро перебирал содержимое ящиков пеленального комода и тихо комментировал свои действия: — Памперсы удобно держать в верхнем ящике, тогда они всегда под рукой, а в соседний лучше положить боди и средства для кожи. Не имеет смысла накупать много одежды одного размера, младенцы растут очень быстро. А вот переноска вам очень пригодилась бы — освободив руки, вы почувствуете себя более мобильным. Голос няня журчал ровно и спокойно, убаюкивая и без того готовый отключиться в любое мгновение мозг. Снился кофе. Большая кружка ароматного кофе с корицей и круассаны. Запах был настолько реалистичен, что Макс потянулся за ним и чуть не упал с кресла. Плюхнулся обратно и проснулся. В детской было темно, только в коридоре горел свет. Над пустой кроваткой болтались игрушки музыкальной карусельки. Но больше всего напрягала тишина. За неделю Макс уже забыл, как это — молчащий младенец. В голову тут же полезли мысли одна страшнее другой. Он вскочил, отбросил плед, которым его укрыл Колен, и кинулся на поиски дочери. Видимо, появление Макса на кухне выглядело настолько эпичным, что Колен первым делом вскочил со стула и схватился за сковороду, одновременно прижимая к себе ребенка. Увидев полного решимости защищаться до последнего Колена, Макс резко сбавил обороты и поднял руки ладонями вперед. — Стоп, стоп, я не хотел напугать! Прости…те. Я увидел, что Марии нет, и решил… — Я подумал, что вам нелишне будет поспать, — опустил сковородку Колен. — Я так плохо выгляжу? — Макс сел напротив и погладил дочь по щеке согнутым указательным пальцем. Девочка причмокнула губами, но не проснулась. — Отвратительно, — не стал обманывать омега. — Вам давно надо было нанять профессионального помощника. — Второго альфу в доме я не потерплю, — он посмотрел на портрет погибшего мужа, висящий на стене. — А омегу видеть не могу. — Понимаю, — кивнул Колен и придвинул ему чашку и кофейник. — Горячий еще. Если вам тяжело меня видеть, я могу уйти. В комнату. Макс налил себе крепкого, ароматного кофе и попытался понять, что именно он чувствует в данный момент. Чесалась давно немытая голова, немного ломило шею от сна в кресле, ныло колено от долгого прыгания на фитболе. Ах, да, хотелось в туалет. В душе царила пустота, будто все прежние эмоции сгорели и покрылись толстым слоем пепла. Принюхавшись, Макс попытался ощутить хоть толику раздражения от чуждого запаха омеги, но либо тот ничем не пах, либо кофе перебивал слишком слабый запах. Нет, Колен был совершенно не похож на эффектного Серхио. Неприметная серая мышка. Даже светлые волосы собраны на затылке в маленький хвостик, как довершение образа. А еще он умел управляться с детьми. С одним конкретным ребенком. И это было большим плюсом к его карме, но не выделяло среди прочих омег его возраста. — Если я правильно помню, вы сказали, что являетесь подарком фирмы. — Да, «Счастливые родители». — Счастливые, потому что вы умеете утихомирить любого ребенка? — Взять заботы на себя на какое-то время. Мой рабочий день заканчивается в девятнадцать часов. Вы еще успеете принять душ и побриться. — Да, конечно, — залпом допил кофе Макс и встал. Неделя с малышкой научила его пользоваться любой свободной минуткой. Даже если он и хотел задать другие вопросы, они тут же вылетели из головы при мысли о горячей воде и времени только на себя, без необходимости выскакивать в мыле на каждый подозрительный звук. Когда он вышел в одном полотенце, окруженный облаком пара, Колен уже стоял у порога со своей смешной сумкой на плече. — Мария Анна спит. Я накормил ее и переодел. Не забывайте заворачивать ее в одеяло. Она совсем маленькая и легко замерзает, а еще не любит открытых пространств. Это нормально для детей ее возраста. Последнюю фразу он проговорил скороговоркой, будто обороняясь от возможных нападок. — До свидания, спасибо за помощь, — зевнул Макс, всем видом намекая, что чужаку уже пора идти. Нянь кивнул, неловко протиснулся в приоткрытую дверь и исчез для Макса, растворяясь в общей массе других людей. Надо было успеть запустить стиральную машину и сделать заказ продуктов с доставкой на дом. Мысль о куске пиццы заставляла желудок сворачиваться узлом, а заказывать еду из ресторана было дороговато. Конечно, ему платили пособие по уходу за ребенком, плюс накопления, но спускать все это на еду Макс не собирался, существовали цели и поважнее. Например… нанять умелого няня! Благополучно проспав еще три часа после ухода Колена, Мария Анна дождалась, пока отец нырнет под одеяло и увидит первый сон, и решила, что давно не упражнялась в вокале. Макс подскочил на кровати, стукнулся локтем, смачно выругался, потер лицо ладонями, чтобы разогнать остатки сна, досчитал до десяти в надежде, что малышка успокоится сама, и подошел к кроватке. — Ну, привет, маленькая горластая букашка. Что стряслось на этот раз? Весело подпрыгивая на фитболе где-то между четырьмя и шестью утра, Макс вдруг понял, что не спросил у няня, придет ли тот на следующий день. Пристроив вопящую дочь на подушке прямо на столе, он включил компьютер, чтобы разыскать график работы чудесной фирмы… «Счастливые отцы»? «Счастливые дети»? «Счастье родительства»? Дурацкое название крутилось в голове и никак не хотело вспоминаться. Пока он тыкал в кнопки, Мари Анна смирилась с тем, что ее отец не понимает элементарных вещей, которые она пытается до него донести, громко пукнула и уснула, поставив его перед выбором: мыть попу, а значит, вновь разбудить и прослушать концерт сначала, или оставить как есть, смирившись с запахом и возможными последствиями в виде покрасневшей попы. Как сапер, нашедший особо взрывчатое вещество, Макс перенес Марию Анну в кроватку и уснул, еще не долетев до подушки. Утро ворвалось в виде новой порции плача и переливов дверного звонка. Подхватив дочь на руки, Макс распахнул дверь и увидел настоящее столпотворение. Представители не менее трех фирм с образцами товаров наперевес и курьер с заказанными продуктами громко решали, кто должен быть первым. Из-за спин высоких менеджеров вышел вчерашний нянь, вновь поднырнул Максу под руки, ловко забирая ребенка, и успел шепнуть: «Берите все, это бесплатно». Через несколько минут Макс стал обладателем подписки на детский журнал, двух упаковок памперсов разных фирм и молокоотсоса. Последнее вообще непонятно для кого предназначалось. Омеги грудью не кормили, а самой Марии Анне до материнства было далеко. Возмущение снежным комом росло в груди Макса. Он ворвался в комнату с молокоотсосом наперевес и выронил его, узрев, какие позы принимает его дитя в руках безрассудного няня. — Стоп! Отошел от нее, быстро! — взревел Макс, кидаясь на помощь своей кровиночке. Колен шарахнулся в сторону, оставив Марию Анну на пеленальном столе. Молчавшая до сего момента девочка разразилась мощным крещендо. — Что это было?! — Бэби-йога, — пролепетал Колен. — Детям нравится. У меня есть сертификат после обучения. Показать? Понимая, что свалял дурака, Макс подошел к вопящей Марии Анне, взял на руки, тут же был коварно описан и, извиняясь исключительно лицом, протянул ее Колену. — Предупреждать надо. А сертификат покажешь. Потом. Забрав малышку, нянь тут же принялся укутывать ее в пеленку и что-то нашептывать на ухо, отчего плач постепенно начал утихать, и наградив Макса взглядом «Ну вы даете, папаша», удалился на кухню. Подобрав с пола злосчастный молокоотсос, Макс бросил его к грязным памперсам, скопившимся за вечер и ночь, и ушел переодеваться. Ходить при чужом человеке растрепой было неудобно. Сделав для себя выводы об умственных способностях и знаниях молодого папаши, Колен принялся за его обучение. Оказалось, что многое Макс делал совершенно неправильно. Даже держать бутылочку со смесью под правильным углом необходимо было по науке. А еще требовалось быть совершенно спокойным и правильно дышать, чтобы ребенок не нервничал. — Я не умею обращаться с девочками! — шепотом вопил Макс, путаясь в собственных руках в попытках правильно держать болтающуюся головку малышки. — Так же, как и с мальчиками, — в который раз поправлял его локти Колен. — Ребенок не должен болтаться, как колбаса. — Какая колбаса? — Вареная! Вы проходили курсы молодых родителей? — Серхио проходил, а у меня была сдача проекта. — А потом? — А потом — похороны и вот этот орущий комок! — Извините, это было бестактно с моей стороны. — Проехали. Так получилось, что у меня нет младших братьев, родители умерли, я был поздним ребенком, а других родственников нет. Родня Серхио обвинила меня в его смерти. Хорошо хоть моральный ущерб не выставили и ребенка не отняли. На выписке нас встречала толпа журналистов, да и сейчас, сами видите, покоя от них нет. Носа из дома не высунешь. А надо бы поехать оформить кое-какие бумаги, и с работы постоянно звонят, но я не хочу быть отцом, который видит ребенка ночью и на выходных. — Вы взяли отпуск по уходу? — Да, на три месяца, а потом попробую устроить ее в ясли. — И работать неполный день. — Да. — Хорошо. А пока вы можете оставить Марию на меня и уладить свои дела. До девятнадцати часов. — Точно. Мне надо сделать несколько звонков. Передав малышку с рук на руки, Макс пошел в кабинет. Кто знает, на сколько дней ему выдали няня. Надо пользоваться моментом. О том, что можно оформить постоянный контракт, он как-то даже не подумал. Дни шли один за другим, а «подарочное» время все не кончалось. Из фирмы позвонили всего один раз, спросили, доволен ли господин Пегов нянем, и больше не беспокоили. Колен каждое утро приходил ровно к девяти часам и уходил в девятнадцать, успевая посидеть с ребенком, переделать некоторые мелкие дела и приготовить простую еду. Макс договорился, что будет работать из дома, лишь изредка приезжая в офис, и большую часть дня проводил в своем кабинете, закрывая дверь только при важных телефонных переговорах. В остальное время Колен с Марией Анной могли зайти, чтобы Макс потискал свою малышку. Рекламных агентов постепенно становилось все меньше, а журналисты и вовсе пропали после одного интервью, на которое Макс все же согласился. Вечерами мужчины сидели на кухне, уплетали заказанные в ближайшей кофейне сладости или пили легкое пиво с чипсами, обсуждая последние новости. Колен оказался интересным собеседником и имел представление не только о памперсах и сосках. Однажды, во время такой вечерней передышки от дел, Колен на обратной стороне счета из магазина набросал портрет Макса. Заметив, что нянь смотрит то на него, то в листок, Макс сделал вид, будто идет к плите, а сам заглянул ему через плечо. — Похож, — одобрительно бросил он и вернулся на место. — Спасибо, — смутился Колен и хотел смять бумажку, но Макс не дал. — Нечасто меня рисуют, да еще в таком выгодном свете. Я и наполовину не так красив. Буду знать, к чему стремиться. Вы где-то учились? — Совсем недолго. Сами понимаете, много детей, нужны деньги. Едва исполнилось восемнадцать, пошел работать. — Да, понимаю. Вам двадцать три? — Исполнилось в марте. — Я в этом возрасте закончил институт и поступил на завод. Потом резкий карьерный рост, брак, ребенок и вдовство. Жизнь пролетела незаметно. — Вы говорите, как мой девяностолетний дедушка, — улыбнулся Колен. — Мне уже двадцать шесть! Чего я еще не видел в этой жизни? — Как Мария Анна начнет ходить. Как она впервые назовет вас папой. Первое платье, утренник в садике, первый день в школе, первый мальчик. — Об этом я не подумал, — усмехнулся Макс. — С вашим приходом она стала вести себя гораздо приличнее. Прошлой ночью просыпалась всего три раза, и то ненадолго. — Растет. Скоро ночи перестанут быть кошмарами, — задумчиво помешивая кофе, грустно улыбнулся Колен. — Я хотел предупредить, что на следующей неделе не смогу приходить примерно дней пять-шесть. Временные омежьи трудности, вы понимаете. — Да, конечно, — заметно опечалился Макс. Он так привык к ненавязчивой помощи и поддержке спокойного омеги, что совершенно забыл о временности их совместного пребывания. Прошел месяц со дня первой встречи, они притерлись друг к другу, не замечая этого. По крайней мере Макс совершенно точно не заметил, как исчезла скованность в общении. Колену не приходилось говорить дважды или ежедневно доказывать, кто в доме альфа, одновременно его было легко слушаться. Колен умел так сформулировать просьбу, что не возникало желания перечить. Его требования были логичны, а просьбы — обоснованы. Не говоря уж о том, что Мария Анна души не чаяла в своем няне, мгновенно успокаиваясь на его руках. И вот настал момент, когда жизнь напомнила альфе, что он не единственный на свете, что где-то у Колена есть жизнь помимо пеленок и орущих младенцев. Он никогда не рассказывал о друзьях и бойфренде, но наверняка они были. У такого славного омеги непременно должно быть много друзей и красавец альфа. С кем-то же он проводит течки. Сразу вспомнилось, как метался Серхио, когда на него накатывало. Приходилось брать отгул и удовлетворять его раз за разом, срываясь в гон. Потом они долго пахли друг другом… Внутри колыхнулась злость. От одной мысли, что Колен принесет в его дом чужой запах, Максу захотелось рвать и метать. Видимо, Колен уловил его настроение, потому что попрощался, едва пробило девятнадцать, хотя раньше, бывало, засиживался и до восьми вечера. Утром Макс неосознанно поглядывал на часы, пока не вспомнил, что Колена не будет. Ну, и пусть, сами справятся. — Мариша, собирайся, мы идем гулять! Ночью выпал снег, надо успеть посмотреть на него, пока не растаял. Парк был полон детей и сопровождающих. Чаще всего малышню выгуливали папы, а отцы — детей постарше. С некоторыми гуляли няни в зимней униформе. Колен ходил в летнем комбинезоне и куртке на искусственном меху, заверяя, что ему не холодно. Макс все собирался уговорить его купить себе что-то потеплее, но постоянно забывал, а потом и совсем отстал, видя, как замыкается омега, едва разговор заходит о деньгах. Сейчас ему пришло в голову, что впереди новый год и он может выбрать куртку в подарок, только выкроить бы свободное время. Альфа уже не раз ловил себя на мысли, что хотел бы видеть няня не только по работе и дарить не только пирожные. Как и обещал, Колен появился через неделю, войдя в открытую настежь квартиру. В детской Макс стоял напротив двух альф в голубой униформе медицинской службы, крепко прижимая к себе Марию Анну. Вероятно, все трое уже давно вели непродуктивный диалог, когда каждая сторона считает себя правой и не желает уступать. От рукопашной их отделял тонкий налет цивилизации, который с каждой минутой становился все меньше. — Здравствуйте. Позвольте узнать, что происходит? — откашлявшись, громко спросил Колен. Все трое тут же обратили на него внимание, набрасываясь каждый со своим. Макс быстро переместился няню за спину, отгораживаясь им от врачей. Медбрат принюхался и потерял интерес. Врач смерил его строгим взглядом и начал заново. — С кем имею честь? — Колен Андерс, профессиональный нянь. — Я доктор Сэбан. Мистер Пегов вызвал нас к своей дочери, а теперь препятствует лечению. — Что с Марией Анной? — Она горячая, не ест и все время плачет, — скороговоркой выпалил Макс. — Они хотят ее колоть какими-то неизвестными лекарствами. Я не согласен! — Доктор, мы можем выйти на кухню? Доктор и нянь удалились на несколько минут и вернулись, спокойно беседуя о погоде. — Я буду держать вас в курсе, — заверил Колен, провожая доктора и медбрата до двери. Вернувшись, он покопался в своей сумке и достал градусник. — Иди ко мне, девочка. Зачем ты так напугала отца? Посмотри, кажется, ему тоже надо менять памперс. Макс с трудом разжал руки. Он и не заметил, насколько был напряжен. Пока Колен мерил Марии Анне температуру и обтирал влажным полотенцем, Макс старательно принюхивался, но так и не уловил запаха альфы. Это успокоило бы, если бы не осунувшийся вид и экономные движения всегда бодрого и подвижного омеги. Даже взгляд у него стал какой-то другой, больной и потухший. Макс уже открыл рот, чтобы начать допрос с пристрастием, но Колен попросил бумагу и ручку, написал список лекарств, а заодно и продуктов, и отправил альфу по магазинам. Вернувшись, Макс застал няня и дочь спящими на его кровати. Картина была настолько мирной и домашней, что Макс любовался ими некоторое время, прежде чем уйти на кухню. Целую неделю он убеждал себя, что отлично справляется и ему хорошо вдвоем с дочерью, что им никто не нужен и жить своей маленькой семьей — это отличная идея. Вот только Колен вспоминался каждую минуту. Его советы, спокойствие и мягкая улыбка, обращенная к девочке, а иногда и к самому Максу. Будто он постоянно светится изнутри. Светился. А теперь погас. Тихо прикрыв дверь в кухню, Макс надел передник и принялся за готовку. Вряд ли Колен расскажет, что с ним произошло, он тот еще партизан, но хоть откормить его до прежнего состояния просто необходимо. Отставив кастрюлю с борщом на холодную конфорку, Макс решил посмотреть, как там дела, и зашел в комнату очень вовремя. Мария Анна проснулась и выгибалась, постепенно краснея, готовая зареветь. Макс осторожно забрал ее из-под расслабленной руки Колена, пока тот не проснулся. — Тс-с, тихо, пусть твой нянь поспит, а мы пойдем пить сиропчик. Я купил тебе вкусный сироп от температуры. Выпьешь и быстро поправишься, — уговаривал Макс дочку, пока они выходили из комнаты. Колен проснулся после обеда, помятый, но немного посвежевший, и кинулся извиняться. Посмотрев на него самым суровым взглядом, который смог изобразить, Макс налил ему полную тарелку борща и вручил ложку. — Прощу, если все съешь. И, да, ты не ослышался, мы переходим на «ты». Колен поднял на него удивленные глаза, несколько секунд смотрел изучающе, будто прикидывая, достоин Макс такой чести или нет, наконец кивнул и вернулся к поеданию борща. — Только я буду постоянно сбиваться. Работа, клиент и все такое, — сказал он, не поднимая головы. — И я не потерплю приставаний. Макс почувствовал, как краснеет. Пока Колен не сказал этого вслух, никаких мыслей на его счет даже не мелькало. Ну, почти не мелькало. Теперь же воображение вывалило все скопом, заставляя радоваться, что передник он еще не снял и вообще сидит, а значит, результатов фантазий не видно. Прислушавшись к себе, не гон ли, Макс с облегчением понял, что нет, не гон, и перевел разговор на здоровье дочери, тем более что та запищала в своей переносной колыбельке. К вечеру Мария Анна опять раскапризничалась, и Макс с ужасом думал о бессонной ночи. — Колен, как ты отнесешься к тому, что я доплачу наличными, если ты останешься на ночь? Баюкающий девочку нянь обернулся, пламенея щеками. — Мы же договорились, никаких приставаний. Я не продаюсь. Макс едва не облизнулся, таким привлекательным ему показалось смущенно-румяное лицо омеги. И как он раньше не замечал, насколько тот хорош? Черт, кажется, все-таки гон. — Я не о том, хотя мне нравится ход твоих мыслей. Как только ты уйдешь, Мари устроит мне бурную ночку, и завтра я буду похож на овощ, а мне на завод к девяти. Решается судьба моего железного детища. Если все получится, то я подарю тебе автомобиль новейшей модели. Тестовый образец. — Макс состроил просительную мордашку. — Останься. Будем меняться. А спать я могу и в кабинете, там диван раскладывается. — Только наличными. — Что? — За ночное дежурство заплатишь наличными. — Без вопросов. На обратном пути заскочу в банк. Лежа на скрипучем кожаном диване, Макс через открытую дверь наблюдал, как Колен ходит по комнате и коридору, освещенным слабым светом ночника, покачивая Марию Анну и напевая песенку про сверчков, лягушек и прочую живность, которая уже уснула, а значит, и Марии пора спать. Разумеется, он уснул, поддавшись магии няня, и проснулся утром от легких касаний. — Максимилиан, пора вставать. Завтрак готов. — Да, дорогой, — не до конца осознавая, что делает, Макс поймал Колена за руку и поцеловал костяшки пальцев. Легкий запах цветов орхидеи пощекотал ноздри и пробудил мозг. — Ой, прости, это не то, что ты подумал, — выпустил он руку. — Вернее, то, но я не хотел… Колен замер, все еще держа на весу поцелованную руку, и едва ли дышал. Макс испуганно смотрел на него, не зная, что делать и куда бежать. Наконец Колен глубоко вдохнул и смахнул крохотную слезинку, ползущую по щеке. — Завтрак, — повторил он, едва смог совладать с голосом. — Да, иду, — вскочил с кровати Макс, прикрывая ладонями встопорщившиеся на утреннем стояке трусы. Как он провел презентацию проекта и ответил на множество вопросов, Макс помнил довольно смутно. Кажется, он был достаточно убедителен и новые машины должны сойти с конвейера к весне, его наперебой уговаривали остаться и отметить прекрасную работу, но Макс упорно твердил про больную дочь и бессонную ночь няня, которого непременно нужно уложить спать. — И одеялко ему подоткни, — масляно улыбнулся один из коллег. — Да как ты смеешь! — с полоборота завелся Макс. Драку разняли, Макса выпроводили домой, коллегу — в травмпункт. Только в банке Макс понял, что понятия не имеет, сколько стоит час работы няня. Сняв сумму с хорошим запасом, завернул в магазин и вбежал на свой этаж быстрее лифта. — Я дома! — сообщил от порога и выронил сумки, потому что… Колен, с зареванным лицом, вышел к нему в одном коротеньком переднике и начал опускаться на колени. — Стоять, — сурово скомандовал Макс, и Колен замер на полусогнутых. — Немедленно пошел и оделся, а потом объяснишь, что это значит. Выполняй. Закрыв лицо руками, Колен бегом кинулся в комнату, где лежала его одежда. Разговора не получилось. Едва Макс начинал задавать вопросы, Колен испуганно сжимался и принимался рыдать, а Мария Анна вторила ему из чувства солидарности. — Хорошо. Представим, что ничего не было. Я принес твоих любимых пирожных и не собираюсь есть их один. — Вы меня не уволите? — перемежая слова судорожным иканием, выдавил из себя нянь. — Нет. С чего бы это? — Вы… Я… — Будем пить чай. Доставай кружки. Мариюшка, цел твой нянь, прекращай свои песни, в голове звенит. Звучно высморкавшись в бумажное полотенце, Колен три раза глубоко вдохнул, выравнивая дыхание, улыбнулся и только тогда подошел к девочке. Больше этот инцидент не вспоминали. Слякотный ноябрь перетек в морозный декабрь. Улицы и витрины магазинов украсили к Новому году, повсюду засияла иллюминация, а в отделе «овощи-фрукты» ближайшего супермаркета навалили гору мандаринов. Приближение праздника чувствовалось на каждом шагу. Колен больше не оставался ночевать, а в остальном общение стало еще более теплым и семейным. Макс старался каждый день выкроить пару часов для совместной прогулки в парке. Они по очереди катили коляску и говорили не замолкая. Несколько раз их принимали за семейную пару, веселя Макса и вгоняя в краску Колена. Все шло великолепно, и вдруг Колен пропал за день до Нового года без всякого предупреждения. Прождав его до часу дня, Макс решил позвонить в фирму, название которой все же выучил. — Здравствуйте, я хотел бы узнать почему не приехал Колен Андерс. — Колен Андерс у нас давно не работает. — Не может быть. Он ежедневно приходит на работу. — Колен Андерс уволился в середине октября и покинул общежитие. — В смысле? — не понял Макс. — И где он теперь? — Мы не имеем такой информации. Короткие гудки в трубке обозначили конец разговора. — Маришка, мы едем искать Колена, — решительно объявил Макс. Фирма «Счастливые родители» располагалась в отдельном здании. По коридорам сновали люди в униформе, всюду стояли украшенные елки и висела мишура. Макс нашел администратора за раскидистой композицией из еловых ветвей, но тот твердил то же, что и по телефону. Пришлось поискать информацию в другом месте. Выйдя в просторный холл, он встал посередине и огляделся. — Ну, малышка, теперь твой выход. Привлеки к нам побольше народа. Мария Анна с интересом крутила головой и плакать не собиралась. — Ну же. Нам надо найти няня Колена. Позови его. План трещал по швам, но тут с улицы вошли несколько актеров в огромных головастых костюмах. Гигантский клоун направился прямо к ним, Мария Анна взглянула оценивающе и дала ревака. Тут же набежали свободные от работы няни, горничные и прочий обслуживающий персонал. Целая толпа омег наперебой ахала, охала и сюсюкала, пытаясь развеселить маленькую посетительницу. Макс хватал то одного, то другого за руку и задавал один и тот же вопрос: — Где можно найти Колена Андерса? Наконец один из омег в форме няня кивнул, давая знать, что ждет на улице. — Все-все-все, нам пора, спасибо за внимание, — широко улыбнулся Макс, пробираясь к выходу. Нянь ждал за углом, притопывая на месте. Несколько дней как установился легкий морозец, а он выскочил в одном комбинезоне, под которым только футболка да трусы. — Вы Максимилиан Пегов? — Да. — Меня зовут Пако. Мы общались с Коленом, пока он не уволился, и потом немножко. — Где он? — Думаю, сейчас он в ночлежке для омег. Пока работал, жил в общежитии фирмы. — Почему он ушел? — Его требовал к себе один клиент… Очень неприятный клиент. Колен работал у него примерно месяц еще летом, ушел со скандалом, даже суд был, но тому альфе присудили только штраф за моральный ущерб. Неприятная история. — Колен уволился и ничего мне не сказал, сделав вид, будто продолжает работать. Где он ночевал? — Пока не застукали — у меня под кроватью. Потом не знаю. — Когда он отсутствовал неделю… — Течка. Он пил таблетки, но ему от них всегда очень плохо, пришлось лечь в больницу. Тогда и потратил последние сбережения. Нам не особо много платят, но лучше, чем ничего. — Он говорил, что у него большая семья. Врал? — Нет. Только живут они очень далеко. Маленький поселок в горах. Он помогал им деньгами, когда мог. — Понятно. Я могу нанять вас посидеть с дочерью, пока я разыщу Колена? Вчера он заметно нервничал, но я не придал значения. — Течка. — Черт. Мария Анна, это Пако. Пако, это Мария Анна — единственная девочка уходящего года. Идемте оформлять ваш контракт. Надеюсь, вы согласны? — Это честь для меня, развлекать юную принцессу, — улыбнулся Пако. Через полчаса Макс уже мчался по указанному омегой адресу. Ночлежка для омег была больше похожа на филиал тюрьмы. Мрачное здание с маленькими зарешеченными окнами, металлическая дверь с глазком и звонком. Макс вжимал его минут пять, прежде чем загремел замок и вышел коренастый омега в форме охранника. — Я ищу Колена Андерса. Он должен быть здесь, — нетерпеливо проговорил Макс. — Это территория омег, вы не можете сюда зайти. — Тогда позовите его. — Он просил не беспокоить. — Потому что у него течка. Я знаю. Приведите Колена, или я войду силой. Охранник расправил плечи и расставил пошире ноги. Макс коротко ударил. Прорваться внутрь ночлежки оказалось только половиной дела. Темные коридоры с нервно подмигивающими лампами тянулись в обе стороны от входа, пахло вареной капустой и нищетой. — Колен! — голос эхом отражался от облупившихся стен. Омеги, выглянувшие на крик, попрятались в комнатах. — Колен! Я пришел за тобой! Запах множества омег забивался в ноздри и будоражил, нервируя и не давая сосредоточиться. Распахнув очередную дверь, он понял, что нашел. Сильный запах орхидей едва не сбивал с ног. Колен скорчившись лежал на кровати, зажав руки меж колен. Простыня, которой он был укрыт, промокла от натекшей смазки и прилипла к заду. — Колен? Растрепанные волосы, блуждающий взгляд и судорога, исказившая лицо — вот что увидел Макс, едва попытался его поднять. — Трахни меня! — взвыл омега, выгибаясь и закрывая лицо. — Не могу больше! Зачем ты пришел? Видишь, какой я? Шлюха. Я шлюха! Меня Борли месяц трахал каждый день прямо при муже! Я от него аборт делал! Уйди, я грязный и мерзкий! Он меня бутылкой, а сейчас даже бутылки нет. Ничего нет! Он метался по кровати, заламывая руки, и терся о стиснутую бедрами тощую подушку, перекатываясь на живот. Макс понял, что увести его сию секунду не получится, надо хоть немного привести в чувство. — Сейчас, мой хороший, потерпи, сейчас будет легче, — приговаривал он, быстро скидывая одежду. Вошлось по обильной смазке легко и приятно. Поставив Колена на четвереньки у края кровати, Макс быстро насаживал его на себя, звучно шлепая телом о тело. Он по Серхио знал, что во время течки омегам не нужна нежность. Только сила настоящего альфы могла потушить пожар желания. Сила и страсть. Кончив, Колен упал на кровать и затих, а Макс быстро обтерся краем простыни и полез в шкаф, собирать его вещи. Джинсы, футболка, трусы, куртка, кроссовки и единственные носки. — Колен, где остальные вещи? — потряс его за плечо Макс. — Вчера у тебя был свитер и теплые ботинки. Рабочий комбинезон. — Не мое. Мне ребята давали, я вернул. — Почему ты мне ничего не говорил?! — А зачем? — он сел на кровати и посмотрел кристально ясным взглядом. — Чтобы пожалели? Меня не за что жалеть. Я конченый. После аборта отец запретил мне приезжать домой и говорить с остальными. Даже деньги не принял, отослал обратно. Я никому не нужен. — Мне нужен. — Нянем? Мария Анна подрастет, пойдет в сад, и я опять окажусь не у дел. — Нет. Ты не понял, — Макс присел на корточки и взял Колена за пальцы, чтобы поднести их к губам. — Ты нужен мне. Максимилиану Эрнесто Пегову. Альфе, нашедшему своего омегу. После каждой фразы Макс целовал замерзшие пальцы, а Колен вздрагивал, будто его бьет током. — Так не бывает. — Бывает. Если ты согласен стать моим мужем, то мы поедем домой, переживем твою течку, а потом отправимся в ЗАГС и оформим бумаги. — А если не согласен? — Тогда мы все равно поедем домой, переживем твою течку и мой гон, который ты запустил, — Макс вытер пот со лба, — и вместе подумаем, как быть дальше. — Ты даже идеальнее, чем я думал. — Нет, ты просто еще не слышал, как я пою в ванной. Это ужасно, — усмехнулся Макс. — Я это понял по колыбельным, — придвигаясь ближе, чтобы Макс мог целовать не только его руки, а еще и губы, плечи и все остальное, прошептал Колен. — Что будет, если я не удержусь и поставлю тебе метку? — Я буду самым счастливым омегой на свете. — Тогда держись. По-хорошему, им не помешало бы сперва добраться домой, но сил терпеть не осталось, и они зашли на второй круг там, где были — на продавленной кровати ночлежки для омег. Домой возвращались в экстренном порядке, торопясь, словно на пожар. Один раз их даже остановил полицейский, но едва Макс приоткрыл окно, тот вдохнул, взял под козырек и отпустил восвояси изнывающую от нетерпения парочку. Открывшему дверь Пако с Марией Анной на руках достался торопливый поцелуй от Макса. Тот даже не заметил, что это была не щека дочери, и прямиком направился в ванную, таща за собой раздевающегося на ходу Колена. Пока Макс и Колен «помогали» друг другу на надувном матрасе в еще пустой комнате будущей детской, Пако заказал еду в знакомом ресторане, беззастенчиво воспользовавшись кредиткой хозяина, и позволил Марии Анне смотреть яркую рекламу по телевизору, пока она не уснула, утомленная мельканием. Облазив все кухонные шкафы, он разыскал одноразовую скатерть и праздничную посуду, накрыл стол и уселся смотреть предновогоднее шоу, подъедая хозяйские конфеты и орехи из вазочек. Колен себе такого никогда бы не позволил, но это же Колен. Пако жил по другим принципам и совершенно не печалился. В двадцать три двадцать принесли заказ, и выскочивший на звонок в дверь Макс попытался затащить курьера праздновать вместе с ними, но тот, благоразумно отказавшись, быстро ретировался. — Чего это он? — удивился Макс. — Вы забыли одеться, — сдерживая смех, пояснил Пако. — Черт. Надо будет извиниться. — Не надо. Он все правильно понял. Запах от вас такой, что крышу сносит. И засосы свежие. — Стыд какой, — закрыл глаза ладонью Макс. — Не то прикрываете, — хихикнул Пако. — Поговори еще! — рыкнул альфа. — Иди на стол накрывай, мы скоро будем. Скоро у них не получилось. Пако удивленно вытаращил глаза, когда к новогоднему столу Макс вынес Колена на руках, завернув их обоих в большое мягкое покрывало. Колен обвил ногами его талию и уцепился за шею, стараясь не упасть. Устроившись на стуле, Макс по деловому осмотрел блюда и удовлетворенно кивнул. — Наливай. — Узел? — не удержался от вопроса Пако. — Знаешь, чего спрашиваешь? — пытаясь дотянуться до салатов, сурово посмотрел Макс. От каждого его движения Колен то краснел, то бледнел. Вообще-то после сцепки следовало лежать спокойно и ждать, когда все само опадет, а не рассекать по дому с риском порвать что-нибудь ценное. — Пако, дай попить, в горле пересохло, — выпростал руку из-под покрывала Колен. — И никогда так не делай. Сдохнуть можно. — Так больно?! — замер со стаканом сока в руке Пако. — От удовольствия, — простонал Колен и спрятал пылающее лицо на плече Макса. — Это как на кулаке, только еще слаще. — Потому что член, — с пониманием кивнул Пако и залпом выпил сок, который предназначался Колену. Макс опять завозился на стуле, передвигая его так, чтобы оказаться боком к столу и увеличить радиус захвата еды одной рукой, Колен тихо застонал, поджался и кончил в очередной раз. — Салфетку? — галантно предложил Пако. — Потом разлепимся, — отмахнулся Макс. — Колбаску пододвинь. Колен, ты живой? — Угу. — Рот открой, надо поддерживать силы, — решительно заявил Макс, запихивая ему в рот кусок ветчины. Такого необычного способа переживать течку и гон омеги припомнить не могли. Обычно у альф срывало крышу и они переходили в полубессознательное состояние, одержимые одним желанием — оплодотворять. Макс оставался полностью адекватным, даже по телефону мог отвечать на многочисленные новогодние поздравления, не прекращая трахать, а уж есть и подавно. Единственная функция, которая в нем отключилась начисто — стеснение. Присутствие постороннего омеги его совершенно не смущало, а когда разошедшийся Колен отсосал перевозбужденному Пако, продолжая насаживаться на член Макса, Макс только потребовал, чтобы Колен отсосал ему с таким же энтузиазмом в любой обычный день. Если бы не Мария Анна, гневным криком призвавшая няня Пако к себе, неизвестно, не закончилась бы ночь тройничком. Утро наша горячая парочка встретила в обед, после нескольких часов восстанавливающего сна. А к вечеру оба почувствовали, что гормональная буря пошла на спад. — Два дня удовольствий вместо недели мучений — хорошая альтернатива, — довольно поцеловал Макс затраханного Колена. — Угу, — только и смог ответить омега. Через девять месяцев у Марии Анны появился братик Альберт Николо Пегов, с которым они ох и победокурили, когда немного подросли. Но это уже другая история.