Подарок

Выходные шумное семейство Пеговых проводило в городском парке. Пока «единственная девочка ХХХ года» трехлетняя Мария Анна и двухлетний альфа Альберт Николо, под присмотром няня Пако рассекали по детским площадкам, Макс и Колен сидели в летнем кафе или на скамейке в парке, говорили о делах и доме, не забывая держаться за руки и смотреть друг другу в глаза. Время шло, а чувства не остывали, делая обоих все более счастливыми, хотя, куда уж больше. Год назад Макс удачно внедрил новое дополнение в такси фирмы «Гормональный звонок», делающее пассажирскую часть герметичной и шумопоглощающей, что позволяло любому водителю доставлять клиентов с гоном и течкой без неудобств для обеих сторон. Спрос на такие машины резко возрос, другие таксопарки решили постепенно перейти на новый вариант, да и простые жители спешили добавить новинку в свои автомобили. Завод получал заказ за заказом, финансы Макса росли так же быстро, как любознательность его детей. В геометрической прогрессии. Колен тоже не сидел сложа руки и стал совладельцем многопрофильной фирмы «Улыбка ангела», работающей с детьми. В небольшом здании разместился детский сад на две группы, кабинеты специалистов по развитию детей и несколько койко-мест для иногородних няней и аниматоров. Колен еще облизывался на реабилитационный центр для омег, пострадавших от жестокого обращения, но госдотацию все не давали, а своих денег на столь грандиозный и долгоиграющий проект у них не было. Супруги как раз обсуждали кто из спонсоров мог бы заинтересоваться помощью омегам или дать им возможность работать и жить независимо, когда к столику, за которым они сидели, подошла Мария Анна, ведя за руку незнакомого чернявого омежку. — Папа, отец, это Свен, он вчера приходил в мою группу, и мы подружились. — Привет, малыш, меня зовут Макс, — представился Максимилиан и приветственно помахал рукой. Мальчик принюхался и переместился за спину Марии Анны. — Меня зовут Колен, я папа Марии Анны, — улыбнулся Колен. — Хотите пить? Есть яблочный сок. — Садись сюда, — похлопала Мария Анна по свободному стулу, а сама залезла на колени к отцу. Свен неуклюже полез на пластиковое сидение, чуть не свалился, но, когда Макс протянул руку, чтобы помочь, посмотрел так затравленно, что альфа быстро убрал руку и переглянулся с мужем. — Воспитатель сказал, что Свен нужен в нашей группе, чтобы мы учились общаться с больными детьми из неблагополучных семей. А еще Свен омега, значит его надо защищать, потому что омеги слабые и ничего сами не могут, — сообщила девочка, явная альфа, несмотря на женский пол. — Папочка, не хмурься, я сказала мистеру Тану, что ты не слабый омега, потому что ходишь на тренировки и можешь поднять нас с братом разом, хоть мы уже большие. — Спасибо за поддержку, — улыбнулся Колен и пододвинул пакетик с соком Свену. Что-то в этом ребенке казалось неуловимо знакомым, но он не мог понять, что именно. Мальчик принялся пить сок через трубочку, поглядывая исподлобья. — Папа, только не оставляй эту трубочку ему. Обязательно помни и выкинь. — Почему? — Потому что он спрячется и будет втыкать ее в пенис. — Куда? — чуть не поперхнулся Колен. — В пиписку, — закатила глаза Мария Анна. Взрослые бывали такие непонятливые. — Он туда все пихает. И в попу тоже. Говорит, что его отец так всегда играет с его папой. Ненормальная семейка, — скопировала она явно чужую фразу. Всмотревшись в мальчонку пристальнее, Колен медленно протянул руку к его волосам и отвел челку в сторону. На границе роста волос краснело знакомое родимое пятнышко неправильной формы. — Мари, а кто приводил Свена в садик? Ты случайно не видела? — вкрадчиво поинтересовался омега. — Нет. Я видела кто его забирал — очень худой омега с ошейником под платком. Он думал, что я не увижу, а я видела, черный ошейник с колечками, как у соседского Чарли. И на руках у него такие широкие штуки с колечками. Он в рукавах прятал, но я все видела! — Ты очень наблюдательная девочка, — похвалил дочь Макс. — Колен, это то, о чем я думаю? — Очень похоже. Вряд ли много таких изв… изобретательных альф в нашем городе. Свен, а как зовут твоих папу и отца? — Папа и отец, — пробурчал мальчик и потянулся к кексу, лежавшему на тарелке. — Меня зовут Колен, ее зовут Мария Анна, а как называют твоего папу другие? — Бедненький. — Н-да, — вздохнул Колен. — Да чего вы его спрашиваете, у него на куртке написано чей он, и телефон. У всех должна быть подписанная одежда! — подняла она указательный палец. — Свен, можно я посмотрю, что написано на твоей курточке? — потянулся к мальчику Колен, но тут, тревожно озираясь по сторонам, появился тот самый омега в ошейнике. — Рито? — не веря своим глазам, окликнул его Колен. — Свен! Вот ты где! Зачем же ты ушел?! — не замечая никого вокруг, бросился на колени омега и обнял мальчика, прижимаясь к нему лицом. Свен сидел, как замороженный, не отстраняясь и не обнимая в ответ. — Я познакомила его со своими папой и отцом, — звонко отрапортовала Мария Анна, спрыгивая на землю. — Прекратите трястись, вы его пугаете! Подчиняясь властному голосу, омега замер и медленно отстранился. — Рито. Рад видеть, что ты живой, — тихо сказал Колен и смахнул слезу. Макс тут же оказался за его спиной и положил руки на плечи, даря поддержку. Рито медленно встал с колен и попытался взять Свена на руки, но тот извернулся и спрятался за стул. — Я Колен. Помнишь? — встал омега и сделал шаг навстречу. — Как ты живешь? — У меня все хорошо, я прохожу курс реабилитации, — сухо ответил Рито. — Онема посадили? — Онема убил Рахито и покончил с собой. Мы с ребенком просидели взаперти три дня, прежде чем нас нашли. Первые сутки мы слышали, как кричит Онем, но помочь не могли. Это подтверждено экспертизой. — Тебя никто не обвиняет. Не я, так уж точно, — осторожно обнял его Колен, прижимая к себе. — Мелкота, а кто первый добежит до вон той горки? — преувеличенно бодро воскликнул Макс, передавая Колену ключи от машины. — И куда подевались Пако с Альбертом? — Они строят дом из песка. Вот такой! — подпрыгнула Мария Анна, схватила Свена за руку и потащила в сторону песочницы. — Пойдем, покажу тебе нашу машину. Целый микроавтобус с баром и откидным столиком. Правда в баре только сок и вода для детей, но я видел небольшой ресторанчик у входа в парк, наверняка там найдется что-нибудь подходящее. Когда Макс и остальная компания, нагулявшись, пришли к машине, то застали омег спящими в обнимку на заднем сиденье. — А теперь мы играем в шпионов, — громким шепотом сказал Макс. — Тихо садимся в машину и едем домой. Пако, пристегни всех, пожалуйста. — Как можно было так нализаться бутылкой вина? На двоих! — ворчал Пако, раздевая пьяных омег. — Вино мы взяли с собой, а коньяк пили в баре, — хихикнул Колен, икнул, позеленел, вскочил с кровати и, чуть не врезавшись в косяк, скрылся в ванной. — Они еще и смешивали! В этот вечер Рито с сыном никуда не поехали, благо места в квартире было предостаточно. Утром, провожая мужа на работу, Колен коротко обрисовал ситуацию. — После смерти Онема фирма перешла к Рито, как законному супругу. Да, они были расписаны как положено и Свен рожден в браке. Так вот, один из соучредителей, или как он правильно называется, хочет доказать, что Рито не дееспособный и не способен вести дела. Если Рито не отдаст свою долю в фирме, то грозят отобрать Свена. Мол он не способен воспитывать больного ребенка, так как сам психически болен. — А он болен? — Рито? — Свен. И Рито, — завязывая галстук, уточнил Макс. — При том образе жизни, что они вели, сложно оставаться идеально адекватным. Меня через месяц едва откачали, а он так лет пять жил. — Колен забрал у мужа галстук, завязал ровный узел. — Ему запретили продавать дом в ближайшие полгода, а он там спать не может, кошмары снятся, чудится всякое. Мне очень хочется ему помочь, только я не знаю как. — Я подумаю, посоветуюсь с юристом. К нам недавно устроился отличный парень. — Омега? — строго спросил Колен. — Альфа, — улыбнулся Макс и поцеловал его в нос. — Даже если бы это был омега, люблю я только тебя и детей. Колен на несколько секунд прижался к широкой груди мужа, вдохнул родной запах. — А меня? — возмутился от двери Пако, подслушавший последнюю часть разговора. — И тебя. Особенно во время течки, — загородился Коленом Макс, обхватывая его руками. — И без течки тоже, — краснея ушами хихикнул Колен, потому что муж решил спрятать в своих ладонях его самые ценные органы, и это, вот неожиданность, оказался член и поджимающиеся яички, прикрытые только шелковым халатом. — Ой, кажется, у меня течка, — округлил глаза Пако и тоже полез обниматься и лапать всех подряд. — Колен, убери его от меня! — Почему? — надулся Пако. — Потому что я опоздаю на работу! — Так и быть, иди, мы без тебя справимся, — запуская руки под халат Колена мурлыкнул Пако. — А что это вы тут делаете? — громко спросила Мария Анна, наведя переполох своим неожиданным появлением. — Помогаем друг другу одеваться, — тут же нашелся Пако и плотнее запахнул халат на Колене. — А-а. Воспитатель говорит, что мы должны помогать друг другу. — Дело говорит твой воспитатель. Раз уж ты встала, пойдем приготовим отцу завтрак, а Пако соберет всех в садик. Как спал Свен? Не плакал ночью? — Колен подхватил дочь на руки и понес на кухню. — Нет. Я дала ему своего мишку, того, что с оторванным ухом. С мишкой спать не страшно. — Ты моя умница, — поцеловал Колен дочь, и приступил к готовке. Рито проснулся ближе к десяти, когда Максимилиан уже уехал на работу, Пако увез детей в сад, и только Колен, напевая, возился с тестом. Первая партия пирожков была готова и благоухала на всю квартиру, заставив Рито все же покинуть постель. — Доброе утро, — помахал рукой в муке Колен, одновременно демонстрируя свою непригодность к обнимашкам. — Свен в садике, с ним все в порядке. — Спасибо. Я выспался первый раз со смерти Онема. — Приятно это слышать. Наливай себе чай или кофе, бери пирожки. Эти с капустой, эти сладкие, с мясом будут через десять минут. — Ты не следишь за фигурой? — Знаешь, она сама за собой следит. Альфред так гоняет нас на тренировке, что калории разлетаются в страхе. — Повезло тебе, — вздохнул Рито и взял пирожок. — Тебе тоже повезет, — заверил его Колен. — Макс сказал, что ты пока можешь пожить у нас. Рито замер. — Зачем это вам? — Просто помочь. Если бы ты тогда скорую не вызвал, меня бы давно на свете не было. — После судебного процесса ты пропал. Я думал, что не смог с этим жить. — Смог. Уже даже кошмары не снятся. И ты справишься. — И больше не тянет? — К чему? — обернулся Колен, как раз решивший проверить пирожки. — К тому, что он с нами делал. Они же правы, я ненормальный. Онем умер, а я каждый день хожу в ту комнату и цепляю на себя все, что могу. Мне не хватает его. По-своему он всегда был добр ко мне. — Если считать, что ты до сих пор жив, то может и так, — хмуро подтвердил Колен. — Только это неправильно. Почему ты не снимаешь ошейник? — Он помогает держаться. Без него я задыхаюсь. Доктор говорит, что это панические атаки, они пройдут со временем, но если у меня отнимут Свена, то все потеряет смысл. — Не отнимут. Мы все вместе постараемся, — заверил его Колен. Подоспели пирожки, и они заговорили о готовке, детях, маленьких безопасных проблемах каждой семьи. Как приучить правильно чистить зубы, а не только размазывать пасту по раковине? Что делать с двумя альфами, один из которых девочка, а второй дерется лучше, чем говорит? Как купить ботинки, если каждая примерка оборачивается беготней по магазину? И прочее, прочее, прочее… — Мне надо съездить за вещами, пока дети не вернулись, — встрепенулся Рито. — Поедем вместе, я отвезу, только приберу здесь, — Колен размазал тряпкой муку по столу и недовольно взглянул на результат. — Я помогу! Это я умею, — напряженно рассмеялся Рито. Необходимость посетить дом опять выбила его из равновесия. Примерно через час Колен стоял перед ничем особо не примечательным зданием за высоким забором. Тогда оно казалось больше и мрачнее. Теперь, дом будто выцвел, потерял былое величие. Внутри царил полумрак зашторенных окон и гнетущая тишина. Не то чтобы раньше тут было шумно, кроме определенной комнаты, но все же чувствовалась жизнь. — Можешь походить, можешь подождать на кухне. Я быстро, — по привычке нервно оглядываясь, предложил Рито и поднялся по лестнице на второй этаж, где была его комната. Постояв в раздумьях, Колен все же решился пройтись. Сразу нахлынули воспоминания, будто и не было прошедших лет. Вот тут Онем заставлял его нагибаться, просовывать голову между балясин перил и трахал членом или игрушкой, смотря по настроению. Колен вцеплялся в резные столбики и напрягал руки, чтобы плечи не бились об острые края деревянных узоров. В запущенной гостиной так и висел на стене огромный экран, на который Онем выводил фото или видео, снятые во время развлечений. А иногда ставил камеру, трахал и смотрел на увеличении, как его член с выпуклыми венами и татуировкой «место для шлюх», спиралью опоясывающей его от головки до корня, скрывается в розовой, растянутой дырке и выходит наружу, блестя от смазки. На кухне так и стояла «овощерезка» — специально сконструированное устройство, похожее на табуретку с дыркой, из которой торчит силиконовая насадка, всегда разная, на которую нужно сесть, пропустив ее в себя, и давить на круг в основании, чтобы срабатывали ножи внизу, в пластиковом коробе, куда клали овощи и зелень. Пока салат нарежешь — внутри горит от напряжения и трения, хоть замороженную сосиску пихай. И пихали, и ледяной водой промывались, чтобы воспаление снять. Онем если замечал, что сильно растерто, не отказывал в лечении, заливал мазь, затыкал пробкой и попробуй вынь без разрешения. Ходить неудобно, подтекает, и неугасимое возбуждение, потому что мазь с подвохом, как и все в этом доме. К вечеру согласишься на что угодно, лишь бы кончить. В детской все изменилось, другая мебель, другие игрушки. Рито уже был здесь, детская одежда из шкафа вывалена на кровать, игрушки свалены в кучу. Только в углу все так же стоят два мяча, простой и с дилдо. Свен уже большой, многое понимает. Как Онем и Рито объясняли ему происходящее? Судя по рассуждениям, считает запихивание в себя разных предметов обычным делом. Поверит ли, что это ненормально, что так быть не должно? Или будет прятаться и делать по-своему? Онема хотелось оживить и убить еще разок. Сколько омег он успел перепортить за эти годы? Кабинет Онема теперь стоял открытый. Никогда не подумаешь, что тут работал психопат. Солидная мебель, дорогие картины на стенах, диплом об образовании в рамке и еще какие-то грамоты и памятные листы, шкаф с информационными накопителями. Классическая литература, классические фильмы. У окна стоял огромный глобус в старинном стиле. Колену всегда хотелось узнать, что там внутри. Осторожно приподняв верхнюю часть, заглянул в щель. В тусклой темноте пыльными боками поблескивали бутылки. Бар. Обыкновенный бар. А он воображал невесть что. Онем так строго следил, чтобы никто не прикасался к глобусу, что Колен думал это хранилище трофеев, вроде оторванных членов и мошонок. Или ушей. А там просто бутылки. Захлопнув глобус, он уселся в огромное, черное кожаное кресло. Кем воображал себя Онем, восседая на этом троне? Правителем? Властелином мира? А может сразу Богом, чтоб не размениваться по мелочам? Внимание привлек блокнот в кожаной обложке. Каждая страничка была посвящена одному няню. Когда пришел, когда ушел, как себя проявил. С некоторыми он продолжал встречаться вне дома еще несколько лет, другим удавалось пропасть, встречались и пометки о самоубийствах. Их психологические профили были особенно подробно выписаны, чтобы не брать таких впредь. Трясущимися руками Колен переворачивал странички, пробегая глазами по незнакомым именам, разыскивая свое. Нашел почти в середине. Дата поступления на работу, дата ухода. Пометка красным «Суд, больше не трогать», и синим «Легко приспосабливается, спокойный, выносливый, чувствительный, болевой порог средний». И позже «Отрицает, но получает удовольствие». «Может обойтись без всего этого», — мысленно добавил Колен, прислушиваясь к ритмичному звуку, доносящемуся из комнаты, расположенной дальше по коридору. Спрятав блокнот в карман ветровки, Колен покинул кабинет. Так называемая «игровая» находилась в самом конце коридора. Просторная комната без окон имела отдельную ванную, тоже оборудованную для развлечений. С того времени, как Колен был здесь последний раз, количество игрушек и механизмов стало гораздо больше. Звук издавала комбинированная дилдомашина, имеющая сразу анальную и уретральную насадки. Одежда Рито валялась на собранных сумках, а сам он сидел на специальном стуле, широко расставив колени. Снизу в него равномерно погружался солидный фаллоимитатор, спереди в пенис вкручивался плаг. Откинувшись на спинку, он держался раскинутыми руками за специальные поручни и тихо постанывал с закрытыми глазами. Боль и блаженство смешивались на лице. — Знаешь, я больше не могу родить, — вдруг сказал Рито, приоткрыв красные от слез глаза. — Гормональный сбой. Онем же постоянно нас подпаивал, чтобы течка быстрее наступала, а на меня бац и перестало действовать. Почти сразу, как ты ушел. С тех пор ни одной течки не было. Меня даже лечили, только ничего не получилось. Онем тогда второго омегу в дом взял, вроде как прислуга и за мной ухаживать. На самом деле я и с ребенком сидел и по дому все делал, а он с мальчиками развлекался тут. На этом кресте, на этой машине. Всеми игрушками их перетрахал. Я с ума от ревности сходил, даже скандал устроил. Он меня притащил сюда и так укатал, что я два дня ноги свести не мог. Счастлив был до икоты. Помоги мне. Я кончить не могу. — Пошли домой, — выключил машину Колен. — Нет, забирай вещи, а я остаюсь. — Нечего тут делать. Больше ты за вещами сюда не поедешь. Осторожно освободив вяло сопротивляющегося Рито, Колен обтер его салфетками, помог одеться и повел прочь. От дома надо было избавиться, чем скорее, тем лучше. Вечером Колен изложил Максу свои наблюдения. — Он не пройдет психиатрическую экспертизу, и управлять фирмой не сможет, даже если его отправить на учебу. — Ему нужны деньги и лечение, — побарабанил по столу Максимилиан. — Да. И обязательно продать дом. Или сдать его клубу садо-мазо. Там такой инвентарь собран, на три клуба хватит. — Я бы посмотрел, — поиграл бровью Макс. — Там есть на что посмотреть, — улыбнулся Колен. Рядом с Максом даже дом Онема не казался страшным. Тем более, что теперь Колен был уверен, что ему больше ничего не грозит. — Тебе очень подошла бы одна скамеечка. Мы с Пако привязали бы тебя за руки и ноги и вставили с двух сторон разом. Только не могу решить мне больше нравится твой рот или зад. — Вы с Пако? — Ну, мы с Пако можем и без тебя там развлечься, но если ты захочешь присоединиться… — Спелись, гадкие омежки, — хватая Колена в охапку, рыкнул Макс. — Уже без меня развлекаются! Колен вертелся и хохотал в его руках, стараясь избежать щекотки. На шум выглянули дети и тут же побежали спасать папу, с визгом прыгая по отцу. Макс схватил по ребенку под каждую руку и закружил их по комнате, под еще больший визг и смех. Свен стоял в дверях, прижавшись к косяку, и во все глаза глядел, как дурачатся его новые друзья. К своему отцу он и близко не подходил, чтобы не получить затрещину или пинок. В этом доме все вели себя странно, и папа тоже. Когда Рито решил научить его читать, глядя на Марию Анну, не пропускавшую ни одну вывеску или упаковку с крупными буквами, Свен посмотрел на него, как на полного идиота, идеально копируя выражение лица Онема, считавшего обучение лишним в жизни омег. Книга вернулась на полку, папа к нему больше не приставал. Пока решались вопросы по фирме и дальнейшему устройству Рито и Свена, им приходилось день за днем наблюдать взаимоотношения в чужой семье. С Максом и Коленом все было понятно, они являлись супругами, родителями и любили друг друга не только в спальне. А вот Пако занимал особую позицию. Жил он в квартире Макса, причем имел свою комнату, где спал, когда с детьми ночевал Колен. В рабочие дни он большую часть дня был при детях, а в выходные мог уйти, но чаще оставался и на равных участвовал в семейных развлечениях и походах по магазинам. В ресторане Макс платил за обоих омег, а вот одежду каждый покупал на свои. Причем, как понял Рито, это было не от того, что Максу денег жалко, а чтобы омеги могли выбрать что хотят без оглядки на альфу. С интимом тоже было все сложно. Несколько раз Рито заставал Колена и Пако целующимися, а один раз даже дрочащими друг другу ночью в ванной, когда Максу пришлось уехать по делам на три дня. Когда же Макс вернулся, все трое уединились в спальне, оставив детей Рито. Утром все общались, как ни в чем не бывало. Колен вел себя как муж, Пако — как нянь. Прощаясь перед работой, Макс поцеловал Колена в губы и что-то нашептал на ушко, вгоняя в краску, а Пако отдал последние указания относительно детей и тот выслушал их с деловым выражением лица. Едва дождавшись обеда, когда дети еще в саду, а омеги приезжали поесть и переодеться, Рито завалил их вопросами, сводящимися к одному: — Как?! — Все просто, — решил объясниться сам Пако. — Я никогда не хотел связывать себя официальными отношениями. Пунктик у меня такой. Как погляжу на пресмыкающихся омег, так с души воротит. А сейчас я как бы в семье, но никому не принадлежу, еще и зарплату платят. Надоест — уйду. — Я тебе уйду, — ткнул его в бок Колен. — Трахаешься тоже за деньги? — Нет, от души, — хохотнул Пако, накладывая себе добавки макарон с соусом. — Колен, и ты не ревнуешь? Колен задумался, вспомнил, как они последний раз кувыркались в спальне все втроем. Сперва Макс поставил их на четвереньки рядком, вылизал и растянул пальцами, а потом средним вставал то Колен, то Пако, дурея от ощущения, чужого члена в своей заднице, и своего в чужой. А еще Колену нравилось, чтобы сзади Макс, а во рту Пако. Самому Пако нравилось наоборот, чтобы сзади Колен, а во рту Макс. А когда Макс проиграл спор, они с Пако… — Нет, не ревную. — Даже когда Макс уделяет больше времени Пако, а не тебе? — Ну, значит причина была. Когда у Пако течка, Макс только ему уделяет время. Сразу вспомнилось, как в одну из течек Макс с Коленом трудились над Пако попеременно, потому что то Максу, то Колену приходилось уезжать на работу, одновременно подстраиваясь под детский режим и это был тот еще квест. — А ты ревновал к тем… другим… кого Онем приводил? — спросил Пако. — Я им рад был. Новый мальчик отвлекал его на день или два, я мог отдохнуть, — опустил глаза в стол Рито. — Хорошо, что его больше нет, — делая себе второй бутерброд с мягким сыром и шоколадной пастой, вздохнул Пако. — Вкусно? — поинтересовался Колен. — Да. А что? — непонимающе уставился на него Пако и положил сверху веточку петрушки. — Нет, ничего, — улыбнулся Колен и вытер каплю шоколада с уголка губ Пако. Глядя на омег, Рито погрузился в свои мысли, как это часто было в последние дни. — Рито, Макс просил отвезти тебя к психологу, собирайся, — встал из-за стола Колен. — Мистер Гард отказался от меня. — Мы поедем к Димашу. У него нет дипломов в рамочке, он их считает дурацкими бумажками, зато есть ферма и свой маленький поселок в лесу. Он очень помог мне перед бракосочетанием и в конце беременности, когда у меня крышу сносило от страха. Он не похож на психоаналитиков с кабинетом и секретаршей, но он лучший в своем деле. — Я многим обязан мистеру Пегову, и не стану перечить его решениям, — согласился Рито. В этот же день Рито пришлось собирать вещи второй раз. Поговорив с Димашем Фредериком Роговым — главой реабилитационного центра для жертв насилия, он согласился уехать вместе со Свеном в тот самый лесной поселок, о котором говорил Колен. Не прошло и полгода, как Димаш и Рито решили официально оформить зародившиеся отношения. Радикальная смена образа жизни отразилась на омеге и его сыне в самую лучшую сторону, а тут еще и с фирмой благополучно разрешилось. Не желая иметь с прошлым никаких дел, Рито согласился продать свою часть бизнеса, а дом сдал под тематический клуб, и стал обладателем солидного счета в банке, внушающего уверенность в завтрашнем дне. Теперь выходные дни семейство Пеговых и Пако проводили на природе, навещая Рито в его новом доме, тем более что Пако свежий воздух был весьма полезен, потому что… — Макс, а как ты относишься к детям? — поинтересовался Колен, устроившись на муже, как на пляжном коврике. Они только что закончили заниматься любовью, или сделали передышку, пока не решили, и Колена потянуло на разговоры. — Хорошо отношусь. Что с нашими детьми? — приоткрыл глаза Макс. Он растекся расслабленной лужей по кровати меж омег и уже задремал. — Ничего, с ними все в порядке, — поцеловал его Колен в подбородок с чуть пробивающейся щетиной. — Я о других детях, еще одном альфе или омежке. — Ты беременный? — подобрался Макс, чуть не свалив Колена с себя. — Сколько уже? В прошлую течку? Два месяца, да? — Стой, стой! Разве я сказал, что это я? Вспомни, мы предохранялись прошлый раз. — А кто? — все же столкнул он с себя омегу и сел, озадаченно моргая. — Догадайся, — указал взглядом на Пако довольный Колен. Утомленный активным сексом, Пако завернулся в простыню и сопел меж подушек у стены. — Серьезно? — Четыре месяца уже, скоро видно будет. — Ему же говорили, что он не сможет? — Вот, смог, — прижался к боку своего альфы Колен. — Доктор сказал, что так бывает, когда в семье благоприятная атмосфера. — И что теперь? Он уйдет? — Почему? — удивился Колен. — Зачем ему чужие дети, когда теперь есть свой, — нахмурился Макс. Он и раньше думал, что Пако когда-нибудь уйдет, но отгонял эту мысль на потом. На работе посмеивались, что Макс как султан с гаремом. У одних ни одного омеги нет, а у него сразу два. Он злился, объяснял, что Пако свободный омега, что только работает в их семье и может уйти, если получит лучшее предложение, а спят они вместе только в течку для здоровья, тщательно предохраняясь. Все кивали, сдержанно улыбаясь, но не верили. На всех фото с отдыха и в разговорах, омеги были вместе и на равных. Это бросалось в глаза даже чужим, а уж тем, кто работал с Максом давно, так и подавно. — Если ты перестанешь паниковать, то поймешь, что этот ребенок не только Пако, но еще и твой. И он не собирается уходить, погладил мужа по щеке Колен. — Правда? Пако завозился в своем коконе и перекатился ближе. — Макс, можно я дам малышу твою фамилию? — спросил он хриплым со сна голосом. — Разумеется, у моего ребенка будет моя фамилия! — притянул его к себе Макс. — И когда ты собирался мне сказать? — Колен согласился сделать это за меня, — хитро улыбнулся Пако. — Надо будет найти кого-то, чтобы помогал с детьми, пока ты не родишь, и первый год. — Нет! — хором воскликнули оба омеги, хватая Макса за руки, будто он уже собрался звонить в поисках няня. — Мы уже обо всем договорились. Мы отлично справимся сами! — горячо заверил Макса Колен. — Боитесь я третьего пригрею? — рассмеялся Макс и разлохматил обоим волосы. — С тебя станется, — погрозил ему Колен кулаком и положил голову на плечо, так и не отпустив руку. — Мне кроме тебя и Пако никто не нужен. — И мне, — согласился Пако. — Остается только подчиниться, — с наигранным смирением согласился Макс. — А сейчас мы устроим соревнование, кто из вас меня любит больше! — указал он на свой, готовый к новым подвигам член. — Мы тебя сейчас вместе отлюбим, — переглянулись омеги. — Двое на одного — не честно! — возмутился Макс, внезапно оказавшись на животе с заломленными назад руками. — И альфа тут я! — А ты докажи, — предложил Пако, усаживаясь ему на поясницу и прижимая всем телом, пока Колен возился со смазкой. — Ратовал за равноправие, вот и получай. Ты нас уже трахал, теперь наша очередь, — прикусил он альфу за загривок. — Ах, вы заразы такие! — взбрыкнул Макс, освобождаясь из захвата. — Вот я вам равноправие! Через четыре месяца Пако благополучно родил. Еще одного альфу!