Комплексы и сложности

      Минсок чувствует себя овощем. Да, кабачком. Зелёненьким таким, безжизненным.       Он уже неделю не выходит из дома и восстанавливает силы после того ужасного приёма. Нет, ему понравилось быть звездой вечера, которой восхищались и боготворили, но это стоило таких огромных сил, что парень до сих пор не может прийти в себя и продолжить человеческое существование. В чём смысл, если он не в состоянии спокойно выйти в люди и заявить о себе? Невозможно даже в кафе сходить без паники и дрожащих коленей, не говоря уже про общение с людьми.       Нужно быть сильным. Нужно взять себя в руки и сделать так, чтобы дурацкая фобия забылась раз и навсегда. Если не ради себя, то хотя бы ради Чанёля, который потратил столько времени и сил, чтобы подарить незнакомцу крошечную надежду на спокойную жизнь.       Альфа улыбается, когда в мыслях всплывают зефирные розовые локоны, которые были у Пака при их знакомстве, и его улыбка, которая слепила ярче самого солнца. Он до сих пор не знает, чем заслужил такого ангела-хранителя в своей нелёгкой судьбе.       Парень снова сворачивается в клубочек на кровати, зажимая в объятиях любимую игрушку, и проваливается в старые воспоминания, которые теперь греют душу и заставляют двигаться вперёд, когда хочется просто опустить руки.       ***       Подходит к концу очередная осень, которую альфа проводит в четырёх стенах комнаты университетского общежития. На улице уже несколько дней беспрерывно льёт дождь, а небо затянуто плотными облаками, что позволяет спокойно сидеть на подоконнике, разглядывая голые ветки деревьев под окном.       Минсок давно очарован красотой природы, волшебными пейзажами, обожает парки и леса, пляжи и поля. Но теперь прогулки по любимым местам превратились в сладкие грёзы. Парень вспоминает, что раньше коллекционировал закаты на старой отцовской фотоплёнке. Тот момент, когда солнце посылает миру последний лучик, словно прощаясь до самого утра – это самое волшебное и прекрасное мгновение в мире, что только может увидеть человеческий взгляд. Ким достаёт из шкафчика старый фотоальбом, вновь усаживаясь среди подушек на подоконнике.       Он листает страницу за страницей, а по венам разливается тепло воспоминаний. На каждом снимке разные пейзажи, цвета, атмосфера. Будь то город, плотные деревья или чистое небо с незаметной линией горизонта, но неизменной остаётся только тонкая линия света через весь снимок, что заставляет сердце замереть в ощущении мимолётности момента.       Парень помнит, как доводил родителей до истерик тем, что не хотел уходить с определённого места, лишь бы поймать это событие, запечатлев на камеру. А потом тратил все карманные деньги на то, чтобы проявить плёнку и получить картинку на бумаге. Хотелось иметь возможность провести по ней пальцами и пережить это волнение снова.       Спустя столько времени становится понятно, что это самая большая потеря в его состоянии – не иметь шанса ещё раз испытать то чувство.       Минсок так увлекается собственными мыслями, что даже не замечает, как к нему подходит вернувшийся с занятий Чанёль и заглядывает через плечо.       – Твоя работа, хён? – звонкий голосок на ухо заставляет парня подскочить, а Пака поджать губы и положить руку на плечо. – Прости, не хотел напугать. Так что, твоё творчество?       – Моё. Остался только отголосок от прошлой любви, – мечтательно вздыхает Ким, в очередной раз проводя пальцами по изображению.       – Да ладно, не драматизируй. Идём в парк.       – Что? – округляет глаза Минсок. Чанёль никогда не пытался предлагать прогулку, а тут тон, не терпящий возражений.       – Давай, солнца нет, а я буду с тобой. Там как раз дождь поутих. У меня проект, нужны снимки дождливой осени. Ты обязан помочь младшему, иначе ты ужасный хён.       Пак обиженно хлопает длинными ресницами, а альфа понимает, что с новой силой начинает ненавидеть своего настырного соседа, который снова дёргает за нужные верёвки, как марионетку.       Не то, чтобы он не хотел прогуляться, но дневной парк парня пугал до трясущихся коленей. Он давно не выходил за стены универа, ведь общежитие находилось в другом крыле того же здания. Но как же хотелось вновь вдохнуть осенний воздух, провести руками по влажным веткам деревьев и запечатлеть последние краски сезона на новенький фотоаппарат, подаренный родителями. На флэшке хранились уже сотни снимков комнаты и пейзажей из окна, а душа так хотела разнообразия и свежих впечатлений.       – Хорошо, идём.       Только Чанёлю он доверяет свою судьбу. Только за этим бетой может сигануть с крыши, ведь это точно будет ему во благо. Младший общался с психологом не меньше, чем сам Ким, чтобы научиться взаимодействовать и влиять на друга, когда стало понятно, что терапия не сдвинулась с мёртвой точки. Поддержка близких оказалась намного важнее, чем медицина.       ***       Из воспоминаний Минсока вырывает телефонный звонок. Чанёль явно не настроен давать ему передышку.       – Да, уважаемый редактор, я вас внимательно слушаю, – прокашлявшись, заявляет альфа, лицо вмиг приобретает нахмуренный вид серьёзного бизнесмена. На деле же парень старается скрыть улыбку, когда слышит в трубке тишину. Бета знает эту игру, а потому тон поддерживает.       – Господин Ким, вы мне очень срочно нужны в офисе. Для вас есть прекрасное предложение.       – Чан, ну же, ты обещал мне… – начинает хныкать и скатываться на пол Минсок. Он не готов выходить из дома сейчас. А Чанёль его слишком хорошо знает, а потому перебивает и продолжает раздавать указания.       – Дело срочное, господин Ким, просто не терпит отлагательств. Машина за вами приедет через пятнадцать минут, советую не опаздывать. Надеюсь, что ты меня не убьёшь после этого… – и отключается, не дав даже повозмущаться.       Альфа стонет, но поднимается, чтобы привести себя в порядок и успеть за такой короткий срок. Отказать другу в столь настойчивом «предложении» он не сможет. Да ещё и тогда, как в очередной раз вспомнил, что этот неугомонный всё делает исключительно в его пользу. Если Чанёль говорит, что дело срочное, то оно срочное. Никаких вариантов.       ***       Минсок поднимается на второй этаж издательства, где его уже ждёт Чанёль. Он знает секретные пути, чтобы практически не сталкиваться с другими людьми в таком большом и оживлённом здании. Его всегда до мурашек пробирает осознание того, насколько же Пак умеет заботиться о столь важных мелочах.       Пустые тёмные коридоры, по которым только изредка снуёт персонал, альфой изучены уже вдоль и поперёк. Знаком каждый угол и каждая дверь, хоть интересует его только одна, ведущая прямо в кабинет главного редактора.       Перед тем как зайти, он слышит за дверью другой голос, и рука напряжённо зависает в воздухе прямо над ручкой. Нужно несколько секунд, чтобы выдохнуть и поправить причёску. Нет, это не так важно, но оттянуть момент хочется как можно дальше.       Всё же Ким вовремя вспоминает, что он альфа, что обещал себе бороться, что не должен трусить и со вздохом стучит. Простое приличие, ибо без разрешения прерывать чужую беседу совсем не в его стиле.       – О, Минсок-хён, мы тебя уже заждались, – говорит Пак, а его виноватая улыбочка не предвещает ничего хорошего. – Господин Лу Хань настоял на личной встрече. И пусть я пытался его убедить, что это не лучшая идея, но он настырнее меня, уж прости, – Чанёль подходит совсем близко, а последние слова выдыхает почти на ухо, пальцами ободряюще сжимая чужое плечо.       – Всё в порядке. Похоже, это важно, – отвечает альфа, но напрягается ещё сильнее. Что-то здесь точно не чисто. И он понимает, что это «что-то» ему очень не понравится, раз выражение лица редактора так и не меняется.       Он поднимает глаза и видит за спиной друга того самого Ханя. Парнишка явно омега, судя по изящному телосложению и ангельскому образу. Светлая одежда и почти белые волосы создают свечение вокруг него, но благодаря плотно закрытым шторам и ещё не снятым тёмным очкам, Минсок может не жмуриться от количества яркости. Но вот, стоит только сосредоточить взгляд на лице, как представленный образ рассыпается вдребезги, ведь в глазах видно черноту самого ада, что совсем не сочетается с по-детски идеальным лицом.       – Мне остаться? – так же тихо шепчет Чан, не двигаясь, на что альфа может только рассеянно кивнуть. Он не готов оставаться наедине с этим демоном.       Бета отходит и взглядом предлагает им сесть за стол, а сам плюхается в своё кресло. Минсок не успевает даже расслабиться и дёрнуться вперёд, как Лухан решает всё самостоятельно.       – Вы станете фотографом моей новой коллекции одежды. Я сделаю всё, что скажете, пойду на все приемлемые условия. Отказа я не приму.       Киму кажется, что даже голос омеги звучит так, как не может звучать простой смертный. От этой уверенности и наглости трястись начинают не только колени, но и всё тело. Глаза округляются, когда он понимает, что это не предложение и что его просто загоняют в угол. Лёгкие сжимаются. Ему срочно нужно на свежий воздух.       – Этого не случится, – хрипит Минсок сквозь панику.       Альфа отступает на пару шагов и быстро скрывается за дверью, не реагируя на обеспокоенный вскрик Чана. Нет, к этому он точно не был готов. Омега вызывает какую-то странную бурю эмоций, что пугает до ужаса, но свежий воздух успокаивает и отрезвляет. Парень даже умудряется поймать такси и добраться до дома, размышляя о произошедшем.       Что себе позволяет этот выскочка? Требования он выставляет, как же. Думает, что Ким Минсок так просто отказывается от принципов? Его единственным условием в агентстве является: не работать с людьми. Его пейзажи украшают страницы глянца, а принимает заказы и сдаёт готовые проекты он Чанёлю. Всё гладко и идеально идёт уже не первый год. Почему именно этот омега решил, что способен изменить всё?       Он трясущимися от негодования руками наливает чай, когда раздаётся настойчивый звонок в дверь, а на пороге стоит ухмыляющийся Лухан.