Комплексы и сложности

      Минсок откровенно не понимает, какой демон его укусил. Он. Пустил. В. Свой. Дом. Омегу. Вот так взял и собственным поганым мозгом позволил осквернить своё уютное жилище присутствием постороннего человека. А если приступ накроет снова от этого сверкающего парня? Он же светится так, что глаза слезятся. Словно специально нашёл самые светлые и чистые тряпки в городе, чтобы окончательно добить Кима. Если план был в этом, то он точно сработает.       – Садитесь на диван, сейчас лёд поищу, – Мин вспоминает про чужую пострадавшую ногу и чувствует укол совести. Собственной паникой навредить человеку. Ещё и омеге. Ещё и такому хрупкому, милому и… Стоп. Лёд.       Альфа срывается на кухню, по пути задёргивая поплотнее шторы. Он достаёт из морозильной камеры пакет со льдом и опирается на кухонную тумбу, пытаясь успокоить неровное сердцебиение. В его квартире незнакомый омега. Хорошо. Ничего страшного. Такое же случается. Вон, в последний раз к нему заходили друзья… Никогда! Никогда, блин! Никто кроме Чана не заслужил чести переступить порог этой квартиры. Даже соседи, пришедшие за солью, оставались за дверью в ожидании. А тут незнакомец. Ким Минсок, ты точно головой тронулся!       Он достаёт успокоительные, которых выпил за сегодня явно больше, положенной нормы, и закидывает в рот ещё две таблетки. Судя по дозировке, парень уже должен чувствовать себя овощем, не способным на эмоции или движения, но что-то идёт не так, ведь никакого спокойствия не наступает.       Через пару глубоких вдохов Мин кивает сам себе и включает чайник, который уже успел остыть. Нужно побыть гостеприимным хозяином, хоть он и не представляет, каково это. Но совесть немного клюёт за нанесённую травму, нужно как-то исправиться, что ли, вину загладить чашкой горячего чая.       В руки Лухана вкладывается лёд, завёрнутый в мягкое полотенце, а Минсок, стараясь не смотреть на гостя долго, получает смущённое «спасибо». Он снова оставляет омегу одного и размышляет, что такого сделать, чтобы этот белоснежный наряд не резал по глазам, не позволяя посмотреть в чужое лицо. А посмотреть очень хотелось, ведь его лицо настолько прекрасно и… Может, солнечные очки снова надеть? Ага, и как в дешевом пафосном боевике сидеть в тёмном помещении в очках. Просто гениально. Пусть этот Хань задохнётся со смеху.       – Я тут чай приготовил, вы не против? – парень возвращается через пять минут в гостиную. В руках поднос с чашками и шоколадным печеньем. Омеги же любят сладкое? В журналах точно так писали.       – Конечно, спасибо, – Лу расплывается в довольной улыбке, пряча её в кружку, но Ким этого не замечает, ведь всё ещё раздумывает над уменьшением концентрации светлой ауры в своём доме.       Может, заставить его раздеться переодеться? Да, достать свою чёрную толстовку, что на омеге явно будет висеть до самых… Тьфу ты. Всё к одному сводится. Просто возьми себя в руки.       – Пока у нас есть немного времени, – тихо начинает Лу, привлекая внимание и вырывая из грёз, – вы могли бы выслушать моё предложение?       Естественно, Минсок представляет, как он сейчас твёрдо произнесёт что-то типа: «Нет, я уже сказал, что даже рассматривать не буду проекты, где участвуют люди. У меня есть профессиональные принципы!» Ну, или подобную пафосную речь. Он всё ещё помнит, как было сложно на той проклятой вечеринке среди толпы народа.       Парень хмурится, стараясь придать себе более устрашающий вид, и поднимает глаза на собеседника. Это его главная стратегическая ошибка, ведь на него устремлён такой искренний и умоляющий взгляд, что намокают ладони, а слова застревают в горле.       – Я подумал, – продолжает Хань, видимо, заметив промедление со стороны альфы, – что вы не будете против поговорить, пока я ходить нормально не смогу. Нога немного пройдёт, и я сразу уйду домой, – словно в подтверждение своих слов, Лу немного двигает ступнёй и шипит, крепче прижимая полотенце.       – Хорошо. Хорошо, боже, – вскакивает с дивана Минсок, то ли сбегая от цепкого взгляда, то ли умирая со стыда за чужой дискомфорт, – только накиньте это, пожалуйста, – он возвращается через пару минут с длинным шёлковым халатом, который купил для визитов Чанёля. Друг в одно время так надоел заваливаться в гости в ярких шмотках, что альфа купил этот халат и заставляет каждый раз в него заматываться, чтоб глаза не раздражать. И как он мог забыть о таком удобном решении?       – Что за фетиши? – хитро щебечет Хань, на секунду выпадая из образа стесняшки, и берёт мягкую ткань.       – Я не смогу на вас долго смотреть, – спокойно объясняет Ким, усаживаясь в кресло напротив и подхватывая чашку, – слишком ярко для меня.       – Чего? – моргает омега, словно не в состоянии сложить в голове предоставленные кусочки пазла.       – Ваша одежда… Она белая, – продолжает парень, попивая любимый мятный чай. Кажется, таблетки начинают действовать, как и чёрная ткань, покрывшая почти всю одежду гостя. Мин не чувствует больше тревоги или страха, сидя в нескольких метрах от причины его сегодняшнего беспокойства.       – Воу, я в курсе. И что? Это напрягает? – приподнимает с сомнении бровь Лухан, подхватывая с подноса предоставленное угощение.       – Меня напрягает свет. Я не смогу разговаривать, если меня будет слепить столько белого, – так же спокойно продолжает Минсок. Всё же, один маленький и безобидный омега не так страшен, как тридцать непонятных человек в непонятном закрытом помещении.       – Не понял, тут же и так темно.       – Не берите в голову. Просто оставайтесь в халате.       – Окей. Можем на «ты»? – спрашивает Хань, поднимая на Минсока глаза.       И каких же усилий стоит сейчас не утонуть в этих омутах. Первое впечатление явно оказалось не обманчивым, когда в чужих милых оленьих глазах альфа увидел дьявольский водоворот, что плещется внутри этого мальчишки. Он красивый. Невероятно красивый, если по правде. Но то, что он скрывает за напускной скромностью притягивает в разы сильнее. Минсок пытается вспомнить, на какой вопрос ему сейчас нужно ответить, только открыть рот и что-то произнести не кажется возможным, а потому он просто кивает.       – Хорошо. Только ты должен дослушать меня до конца и согласиться. Никак иначе, – это звучит настолько твёрдо, уверенно и ново, что, не касайся дело его самого, то Ким без промедления бы в это поверил, но сейчас только мотает головой, вытряхивая из неё лишние мысли.       – Ничего не обещаю, но выслушаю, – коротко кивает альфа, принимая более деловой вид.       – Прекрасно. Мне этого пока достаточно. У нас с вашим журналом договор на фотосессию моей новой коллекции. И я выбрал тебя фотографом для неё, – размеренно начинает Лу, потирая шею и не сводя взгляда с собеседника. – Пока ты не начал кричать и отказываться, скажу, что готов на многое, если не на всё, чтобы ты согласился. Искать другого фотографа я не буду. Не хочу.       – А я не могу снимать твою коллекцию, – парень хмурится и складывает руки на груди. Но в голове прикидывает, что же омега мог иметь в виду под «на многое, если не на всё».       – Подожди, я знаю, что ты никогда за такие проекты не берёшься, хоть и не до конца понимаю почему, но…       Закончить Ханю альфа не даёт, резко подскакивая с места. Он уносится в комнату, чтобы вернуться с журналом в руках и бросить его на диван под изучающий взгляд.       – Если бы ты это прочитал перед тем, как ко мне вломиться, то понял бы, почему я не берусь за проекты с людьми, – звучит слегка раздражённо, ведь Минсок осознаёт, что омегой движет только собственное упрямство, вместо рассудительности. Даже обидно немного, что человеку плевать на чужие эмоции и чувства. Ким внимательно наблюдает, как усмешка на лице медленно сменяется замешательством, а с каждой дальнейшей строчкой в глазах появляется что-то новое.       Альфа не мог видеть, как в голове у Лу в этот момент все элементы головоломки соединяются воедино. Как слова Чанёля обретают смысл, переплетаясь с информацией из статьи. Большие сборища, фотограф, ни разу не появлявшийся на публике, строгий дресс-код, яркая вспышка, паническая атака и снимки природы. Всё сразу собралось в чёткую картинку, падая тяжёлым валуном омеге на голову. Кажется, он знатно накосячил.       – Вот чёрт, Минсок. Я же… Чёрт, – Ким видит, как Лухан меняется в лице, откладывая журнал и замирает, словно выскочивший на дорогу оленёнок, попавший в свет фар. Он неосознанно натягивает пониже рукава халата, чтобы скрыть выбившуюся из-под него белую ткань.       Альфа настолько не ожидал такой реакции, что сразу пропадает желание злиться и обвинять, раздражение словно рукой снимает, когда эти огромные глаза вновь устремляются на него, пронизывая насквозь.       – Всё в порядке, ничего же страшного не случилось.       – Мне жаль, что я так необдуманно ввалился и наше знакомство началось не с того. Только я не буду забирать обратно своё предложение. Я всё ещё настаиваю, чтобы ты стал моим фотографом. Я не шутил, сказав, что выполню любые твои условия. Я могу приставить тебе водителя, а лучше сам буду забирать тебя на съёмки из дома и привозить обратно. Если солнце тебе невыносимо – мы будем работать только в пасмурные дни. Так даже атмосфернее будет. Локация в лесу, так что тебе не нужно находиться в помещении. Я готов также обсудить и другие моменты, чтобы тебе было комфортно работать.       Минсок зависает, наблюдая за омегой. Столько страсти и уверенности источает этот маленький человечек, сколько в самом Киме, пожалуй, и не наскрести, даже если постараться. Его глаза горят азартом и каким-то детским восторгом, словно он считает Минсока настолько особенным, что готов на всё, лишь бы заполучить его себе. Да, только для работы над проектом, но это всё равно заставляет чувствовать себя важным. В этот момент альфе как никогда хочется стать обычным человеком, который без труда согласился бы на предложение. Никаких тебе диагнозов, проблем и ограничений, да только невозможно это сейчас. Хотя, может, как раз это желание и поможет переступить через себя и что-то изменить.       – Одежда, – начинает Мин, привлекая внимание омеги, – какого она цвета?       – Эм, преобладают песочные, шоколадные, серые и чёрные цвета. Если со светлыми и белыми вещами тебе будет сложно работать, то мы можем их убрать. Всю коллекцию нам снимать не обязательно.       – Искусственное освещение?       – На твоё усмотрение.       – Мне нужна будет полная тишина.       – Без проблем.       – Количество человек на площадке?       – Я, ассистент и модель – минимальное.       – Не больше, это я смогу выдержать, – Минсок продолжает сосредоточенно смотреть на собеседника, обдумывая риски и собственные границы. – И твои волосы.       – Что, прости? – Лу корчит такую растерянную и смешную мордашку, что альфа еле сдерживается чтобы не хихикнуть.       – Они слишком светлые. Ты меня будешь отвлекать и слепить. Тебе придётся их прятать.       – Вообще не проблема, оставь это мне. Это моя визитка, – Хань словно не может до конца поверить, протягивая маленькую картонку, – если будут ещё условия, то напиши мне, мы всё сделаем. Через три дня первый день съёмок. Если солнца не будет, то я заеду за тобой в десять.       – Хорошо. Я всё ещё не уверен, что своим состоянием не доставлю вам хлопот, но я постараюсь.       Лухан светится от счастья, а Минсок так и не может поверить в происходящее. Его словно загипнотизировал этот сверкающий парнишка, что так открыто смотрит и ничего не боится. Его тонкая фигура и повадки, милые кудряшки и лицо никак не вяжутся с твёрдой позицией и характером. Даже не удивительно, что ему так легко удалось сломать все установки и убеждения альфы. Просто смешно.       Ким, увлёкшись мыслями, даже не замечает момента, когда парень прощается и уходит, захлопывая за собой дверь. Из транса его выдёргивает вибрирующий в кармане телефон.       – Хён, ты там живой? Ты так быстро сбежал.       – Чан, закажи мне гроб, будь другом. Кажется, я сегодня подписал себе смертный приговор.