Дневник сумашедшей

      Уже когда кислород в наших легких закончился, Дан отстранил меня и спросил, охрипшим от желания голосом: «Все, успокоилась». Я покачала отрицательно головой и снова слилась с ним в жадном поцелуе. Руки непроизвольно начали блуждать по телам друг друга, но Балан все же отстранился от меня, посоветовал для начала одеться, а потом позавтракать. Я не стала с ним спорить, и уже минут через 20 мы завтракали. В тишине. Сейчас в комнате насколько был наэлектризован воздух, что было даже трудно дышать. Но при этом начать разговор было еще труднее, нежели терпеть эту тишину. И Балан все-таки не выдержал, и очень неуверенно начал разговор, чем, сам того не предугадав, дал мне толчок сначала высказаться самой. Настала моя очередь длинного философского монолога, о том, как мне надоели эти жизненные качели и просто хочется быть счастливой. А разве я много прошу.       (POV автора. Завтракая они не проронив ни слова, даже не смотрела в сторону друг друга. И уже, попивая сваренное Даном кофе, глаза их встретились. Не даром говорят, глаза – зеркало души. Стало понятно, что они сейчас так близко друг к другу, но так далеки. Эта тишина становится еще более удручающей, и Балан не выдерживает.       - И как надолго я здесь, до очередного приезда Вени? – хотел, как можно мягче спросить Дан, но у него это не очень получилось, и он тут же решил ослабить накал, который завис в воздухе.       - Прости, Тань, я не должен…       Но Кароль его перебила       - Нет, Дан, должен. То, как я тогда поступила с нами, доказало лишь то, что я так до конца и не научилась тебе доверять. Прости меня, за это.       Дан уже хотел, что-то сказать, но Тина ему не дала       -Балан, не перебивай меня, пожалуйста, дай мне сказать, иначе мы с тобой так и застрянем в этом всем.       Молдаванин в ответ улыбнулся и взял за руку свою маленькую девочку. После этого Тине стало намного проще говорить.       - Милый, я тогда очень испугалась, честно. Веня, он для меня моя жизнь, я ему и за отца, и за мать. Я всегда пыталась ему дать все, что бы он не попросил. И тут, просто просьба, что бы было все как раньше. Знаешь, ведь в этом есть и моя вина, ведь мы с ним никогда не обсуждали, а что надо мне, его маме. Потому ему и кажется, что-то как мы живем, как жила я – это и есть та жизнь, которую я хочу. В тот момент и я так подумала. Ведь как-то же я прожила те 6 лет, и как видишь – жива, здорова, красива, успешна. Я думала, что и теперь так получится. Но я не учла лишь одного, да Веня – моя жизнь, но ты стал для меня кислородом… так что, поскольку Дан ты сейчас здесь, значить ты должен. Я научусь полностью полагаться на тебе, просто, пожалуйста, никогда больше не уходи, что бы я тебе не сказала.       - А теперь, пожалуйста, повтори последнею фразу, только подожди, я диктофон включу, в твоем случае, доказательства не помешают.       Сказав это Дан, поцеловав руки своей девочки. И глаза этой девочки снова начались загораться, и лица обоих расплылись в улыбке».       Я пообещала Дану, что научусь доверять. Себя же в этом начала убеждать.       Сегодня у меня был выходной, но не у Балана. Потому он вскоре уехал, оставив меня наедине со своими тараканами. Но сейчас они мне были не очень интересны, и я, наконец-то, о этой ситуации с Веней решила поговорить с мамой. Как ни странно, она была согласна с Даном. По ее мнению, пока Балан сам не поговорит с Веней, сам не попробует ему объяснить свое виденье ситуации, и, что никакой «опасности» отношениям Вени со мной мужчина не принесет, я ничего сама не сделаю. Я немного успокоилась. Но зная своего сына, это будет сделать сложно, но возможно. Тем более, у нас было еще время все хорошо обдумать, оговорить, ведь сын был в Лондоне, а приехать собирался только в декабре.       Как бы там не было, мне вся это ситуация уже не казалась такой тупиковой и безвыходной. Веня у меня мальчик умный, и если ему все правильно объяснить, то проблем быть не должно. Так в этих мыслях и прошел мой день. Дан целый день провел в студии, он как раз начинал работу над новым альбомом, а еще со старыми проектами не всеми разобрался, потому я решила, что теперь моя очередь побаловать Балана, но только не завтраком, а ужином. Ключи у меня от его квартиры были, поэтому я без труда туда попала и принялась за готовку. Не скрою, но кухне я лузер, богиня я в постели. Просто стоять на кухне мне давно не приходилось, а смысл, если я практически все время одна. Так что интернет мне в помощь, и, что-то, похожее на съедобные блюда, у меня получилось. Дан обещал быть в 8. У меня еще оставалось полтора часа, чтобы начать накрывать на стол (по идеи, это планировался романтический ужин) и я не знала, чем себя занять. Решила просто полежать, а, учитывая то, что мало спала прошлой ночью, я практически сразу же и заснула. И вместо романтического ужина Дана дома застала героиня спящей красавицы. Как оказалось, я не только мастер делать «отличные» комплименты окружающим, особенно девушкам, а еще и «превосходный» организатор и реализатор сюрпризов. Я даже на кухне толком не убрала. И за что Балану такое наказание. Вообще, сам виноват, не надо было влюблять меня в себя, пусть теперь терпит. Меня, и мой табун тараканов.       Когда Дан вернулся, я видела сон десятый. Я даже не слышала, как он пришел, как принимал душ, как потом кухню пытался в порядок привести, а вот мой телефон меня сразу же разбудил. Звонил Паша, напомнить о планах на завтра. Дан, успев уже убрать все результаты моих дневных стараний, с, пока что мне не известным выражением лица, смотрел на то, как я мило беседую с Пашей. Все, что я смогла сказать Дану после этого, что сейчас пять минут, и все будет готово. Но пробегая мимо него, Балан схватил меня руку притянул к себе, и мы решили сразу перейти к десерту. И по сей день, сколько бы раз мы не заканчивали наши вечера таким «десертом», каждый раз – это новые вкусы. Естественно, Дан как настоящий творец, постоянно менял рецептуру, добавляя новые ингредиенты, но не забывая про старые. Оказалось, что и я в «десертах» тоже еще тот импровизатор. И каждый раз, после очередной страстной ночи, или же просто, находясь с ним рядом, я понимала – пазл то сошелся. Для меня уже не существовало «я» и «он». Для меня были "мы…". Оставалось понять, что эти отношения для Дана, кто я для него.