Дневник сумашедшей

      После разговора с Даном, я поняла, что отступать уже поздно. И в ближайшие выходные меня будет ожидать одно из самых больших испытаний за крайние пару лет. Поговорив с мамой, я еще больше стала уверенней в правильности своих действий. От нее я получила полную поддержку, в отличии от папы, для которого это было форсированием событий. Он думал, что все-таки рано Дана приглашать в дом, лучше сначала дать возможность Вене с ним пообщаться на нейтральной территории. Но в стране то карантин, где эту «нейтральную территорию» искать? Поэтому звонок Дану и мое слегка неуверенное «Милый, в воскресенье мы тебя ждем». Я пыталась держаться уверенно, но трясущийся голос и внутренние беспокойство говорили о том, что мне это не удавалось. Ведь мне предстоял еще разговор с Веней. Когда я ему сообщила о приезде через пару дней к нам Дана, то получила от него короткое и сухое «Хорошо». Мои дальнейшие попытки поговорить с ним об этом были тщетны. Это меня очень насторожило, ведь Веничка всегда говорил мне то, что думает, а сейчас мне ничего не понятно. Своими переживания вечером я поделилась с певцом. Да, виделись мы не каждый день, но всегда вечером болтали. Дан сказал просто, что бы я об этом даже не думала. Все равно я никак не смогу повлиять на отношения сына к нему, теперь это «проблема» его, а не моя. И правда, почему переживаю я, пусть Дан сам думает, как понравится моему сыну. С таким настроем я и уснула.       Последующие два дня проходили в полнейшем неведении, но в душе жила надежда, даже уверенность, что все мы делаем правильно. Я пыталась себя всячески отвлечь спортом, разговорами с сыном на вполне нейтральные темы, в саду садовнику мешала работать, с ушей родителей не слезала. А ночью сама не спала, да и Балану не давала. И Пашке доставалось. С меня уже все откровенно начинали улыбаться, веду себя как школьница. Но ведь любовь она такая, штука нерациональная, отсюда и такое же поведение, и поступки.       И вот уже через пол часа должен приехать Дан. Мы с мамой все утро провели на кухне, мне хотелось приготовить все самой, это отвлекало от мучительного ожидания. Мы уже начали накрывать на стол, когда я услышала звук въезжавшего автомобиля. Это был он. Мы с ним не виделись пару дней, я успела ужасно соскучиться. Мое тело непроизвольно начало реагировать на такую скорою встречу с молдаванином: мурашки, бабочки и все такое. А тут еще это волнение. Блин, взрослая женщина, а руки трясутся, как не понятно у кого. За что мне это все? Я попросила маму позвать Веню и папу, а сама пошла встречать гостя. Увидев меня, Дан сразу расплылся в улыбке. Мне этого было достаточно, что бы немного успокоиться. Он обнял меня, и заверил, что все будет хорошо. А у меня оснований ему не доверять не было. Так мы и зашли в дом. Дан привез с собой цветы для мамы и огромнейший торт. Первое впечатление родителей о Дане было трудно понять, ведь они тоже переживали из-за реакции Вени. Эти двое то были уже знакомы, потому представлять их друг другу мне не пришлось, Дан просто протянул руку Вени, на что тот ответил уверенным рукопожатием. Но после того, як я пригласила всех пройти в гостиную и подождать пока мы накроем стол, Балан решил сначала поговорить с моим сыном. Для меня это было неожиданно, я думала, мы просто все вмести посидим и каким-то чудесным образом все само станет на свои места.       (Сейчас в доме у Кароль нависала некая накалённая обстановка. Было видно, как все были напряжены. Все, кроме Дана и Вени. Они оценивающе изучали взглядом друг друга. И когда Тина предложила пройти в гостиную, Дан тут же проговорил:       - Извините меня, пожалуйста, но я бы для начала хотел поговорить с Вениамином. Вень, ты не против?       Тина посмотрела на мальчишку, который так уверенно держался.       - Хорошо. Я не против. Давай пойдем во двор, не будем мешать присутствующим.       Все «присутствующие» переглянулись между собой. Балан же улыбнулся такой взрослой позиции сына Тины, и, пропустил того вперед, направился за ним на улицу. Выйдя с дома, Дан подошел к своему автомобилю, что удивило Веню, который следовал за ним. Мужчина под оценивающим взглядом мальчика открыл багажник и достал оттуда какую-то длинную и тоненькую упаковку. За всем этим наблюдала с окна дома Тина, которая бы сейчас все на свете отдала, чтобы услышать разговор этих двоих.       - Красивый немец – произнес Веня о мерсе Дане.       - Да, ты прав, одна из лучших моделей. Я никогда не зацикливался на дорогих элитных авто, я к ним просто равнодушен, но эта малышка «любовь на всю жизнь» – проговорил молдаванин, уже закрывая багажник своей «малышки».       - Вень – начал Дан, протягивая ему эту упаковку, - меня твоя мама предупреждала, что бы я тебе ничего не дарил, ведь ты это можешь расценить по-своему, и не в мою пользу. Но по-другому я не могу. К своим племянникам я всегда приезжаю с подарками и здесь не сдержался. Это тебе.       - Что там внутри? – заинтересовано спросил Огир, беря в руки этот презент.       - Потом посмотришь, не понравится, может кому-то отдать. По этому поводу даже не переживай. Я тебя пока плохо знаю, потому о твоих интересах могу догадываться только с рассказов Тины.       - И часто ты с мамой говорите обо мне? – спросил Веня, направляясь с Даном в сад, где можно было бы присесть и нормально побеседовать.       - Если для тебя «каждый день» входит в понятие «часто», то да, часто – улыбнулся Балан. Кароль действительно всегда рассказывала Дану что-то новенькое о сыне, особенно после того, как они с ним общались.       - Особенно в предыдущие пару месяцев, когда мы с твоей мамой стали очень близки. Она всегда переживала о твоей реакции на наши отношения. И сейчас, наверное, тоже, стоит у окна и заламывает свои пальцы, чтобы хоть немного успокоиться.       - Да, это очень похоже на нее – улыбнулся Веня, вспоминая, как увидел маму, стоящую у окна, когда они только вышли из дому. Они разместились в беседки посреди сада. Нависла тишина, только пение птиц и шум ветра разбавляли ее. Первый не выдержал Веня. Это качество он явно унаследовал от Тины.       - Ну, Дан, ты хотел со мной поговорить, так давай – очень уверено проговорил мальчик. Мужчину Веня очень сильно удивлял своей взрослостью, а ведь ему еще и 12 нет, а уже может так легко и непринуждённо вести себя в таких достаточно деликатных ситуациях. Молдаванин решил не ходить вокруг да около и сразу перейти к делу.       - Вень, я думаю, что ты понимаешь, о чем будет этот разговор. Потому не буду юлить. Я очень сильно люблю твою маму и хочу стать полноценной частью ее жизни.       - Дан, мы же с тобой сейчас на чистоту? Так вот, ты вроде парень неплохой. Ты даже мне нравишься, но не рядом с моей мамой.       - Обоснуй, пожалуйста – Дану даже стало интересно, что сможет ответить на это такой еще совсем юный мужчина.       - Окей. Не скрою, за вами двоими я наблюдаю с самого начала голоса. Поначалу мне даже нравилось, как мама возле тебя начала меняться. Вы думаете, я ничего не замечал? Так вот, я замечал. Потом я начал наводить на тебя «справки», много читал интервью с тобой, о тебе. Так вот, ты не создаешь впечатления надежного человека, который стал бы той опорой для мамы, в которой она так нуждается. И я боюсь, что все это может закончится не очень хорошо для нее. Только без обид, Дан.       Балан был приятно удивлен такой заботой мальчика о своей матери, которая свойственна не всем взрослым сыновьям. Тина воспитывает настоящего мужчину.       - Тебя только это волнует, что я могу сделать опять больно Тине? Причина только в этом? Вень, ты можешь сейчас высказать все свои сомнения, это будет правильно.       - Нет, не только. Я очень люблю своего папу – Веня замолчал, воспоминания об отце были для него очень тяжелые. Дан молчал, так как чувствовал, что мальчик не закончил.       - Возможно это глупо, я был очень маленьким, когда его не стало, но я очень хорошо его помню. И мама его любит, и если она впустит другого мужчину в свое сердце, то я боюсь, что это будет предательством с ее стороны. А если я позволю этому случиться, то, таким образом, тоже предам папу.       Дана все больше удивляли такие взрослые мысли Вени. Таня действительно была права насчёт него – он очень умный и смышлёный на свои года. Балану понадобилось немного времени, чтобы найти правильные слова на эти сомнения мальчика.       - Это не глупо. Помнить и чувствовать дорогого для себя человека, даже если нет возможности его видеть или к нему прикоснуться - это самый большой дар. Ты папу, видимо, хорошо чувствуешь. Вень, как ты думаешь, он любил тебя и твою маму?       - Что за вопросы, конечно любил…И сейчас любит. Они с мамой были очень счастливы. Опять-таки, я мало что помню, но мне бабушка о папе часто рассказывала, да и мама, когда начинает говорить о нем, то у нее загораются глаза. Это значить, что у них были действительно сильные чувства.       - А скажи, пожалуйста, как думаешь, твой папа любил, когда плакала твоя мама.       - Нет.       - А какие глаза у твоей мамы сейчас?       Веня задумался, что же ответить Дану. Огир понял, что сам себя загнал в тупик, но все же решил играть по-честному.       - Горят – тихо и с явным нежеланием это говорить, все-таки произнес Вениамин, вспоминая счастливое лицо мамы при виде Балана. Дан обрадовался именно такому ответу. Он думал, что Венька сейчас как-то выкрутится, и уже искал в голове другие подходы к мальчику. Ну так даже лучше.       - А тебе нравится больше твоя мама, когда она прячет за толстым слоем красной помады налитые слезами и болью глаза, или, когда у нее, как ты говоришь, они, эти глаза, «горят»?       - Я вообще не люблю видеть маму хоть немного расстроенной, не то что плачущею.       - Извини, что сейчас приношу возможно тебе боль воспоминаниями об отце…       - Нет, Дан, эти воспоминания они стали уже светлыми. Я люблю папу, и люблю говорить о нем. Так он как будто бы ближе ко мне.       - Хорошо, тогда последний вопрос. Как думаешь, папе больше сейчас бы понравилась твоя мама с заплаканными глазами, или же с улыбкой на лице. И кого бы он выбрал – Таню, которая все время думает о нем, живет этим прошлым, что приносит ей невыносимую боль и рядом нет того, кто бы смог эту боль частично взять на себя, или же улыбающуюся, с огнем в глазах, которая хранит о нем память в сердце, но при этом смогла ожить заново?       - Я думаю, второй вариант – немного подумав, но все же слегка неуверенно ответил Веня.       - Ну спрашивать, какой бы ты хотел видеть маму я, так понимаю, нет смысла, ведь ответ очевиден. Вень, я не в коем случае не буду пытаться заменить тебе отца или требовать от тебя той любви, которая предназначена только для него. Я хочу стать для тебя другом, которому ты можешь доверять так, как бы доверял папе. И поверь мне, наши с Тиной отношения никак не повлияют на твою близость с отцом. Это только твое, то что живет в твоем сердце. И я не при каких обстоятельствах не стану между тобой и твоей мамой. Я знаю, что для нее ты все равно будешь главным мужчиной в ее жизни. И это нормально, это правильно. И я этим восхищаю, и это принимаю. А по поводу моей так называемой ненадёжности, ты знаешь, сколько раз меня твоя мама уже выбрасывала на улицу, как ненужную вещь, и сколько раз при первом ее зове, я к ней не то что возвращался, а бежал в прямом смысле этого слова?       Веня отрицательно помахал головой, после чего Дан продолжил, улыбаясь своим воспоминанием о тех «прекрасных» моментах.       - Наверное, раз 5. Да, Балан, которого все вокруг считают эгоистом и нарциссом, засовывал свою гордость куда по дальше, и ждал, когда же она позовет его обратно.       - Интересная вы получаетесь парочка.       - Да, этого у нас не отнять.       Оба задумались, после чего Дна продолжил:       - Вень, я чувствую, что ты мне еще не все сказал. Давай будет честными друг перед другом до конца.       Веня посмотрел на Дана, и понял, как тот реально чувствует его и понимает.       - Дан, ты хочешь детей? – прям в лоб выпалил Огир.       Балан удивленно посмотрел на мальчика, он такого вопроса пока не ожидал, хотя и задумывался не раз над ответом.       - Не скрою, конечно, хочу. Но решать все равно твоей маме. Если все-таки мы…       Дан замолчав глядя на мальчика, который устремил свой взгляд куда-то далеко. -       А я вот не хочу ни сестру, ни брата. Я от мамы далеко, вы же будите рядом, и боюсь, что со временем я просто стану не нужен ей…- с нотками печали сказал Веня.       - Вень, ты же сам говорил, что любишь свою маму, а сейчас так к ней несправедлив – расстроенно проговорил Дан.       Огир вопросительно посмотрел на Балана.       - Ты всегда для мамы будешь главным в жизни, я тебе уже это говорил. И даже если у нее будет еще ребенок, сейчас даже не важно от кого, то ее любовь к тебе не только не уменьшиться, а удвоится за счет твоего младшего брата или сестрички. Ты представляешь, рядом будет еще одно чудо, которое тебя будет любить даже больше, чем маму. Смотри, у Тины есть старший брат. Вот Стас ведь любить Таню? Конечно же любит. А ведь она же тоже когда-то появилась вторым ребенком в семье, и при этом сейчас у них очень теплые отношения. И я ведь тоже старший брат. Ты что, когда родилась Санда, я оббегал половину Кишинева, с возгласами «У меня есть сестра». И в свои небольшие 6 с половиною лет у меня появился тот человек, которому я буду нужен всегда и несмотря ни на какие обстоятельства, неизменно будет рядом. Младшая сестра стала мне самым близким другом. Маме я не всегда могу сказать то, что так легко обсудить с Сандой, да еще и совет действенный получить.       Веня заметил, что, говоря о своей сестре, лицо Дана окуталось такой теплотой, что стало ясно, он действительно любит свою сестру и искренне рад, что когда-то ему родители подарили ее. Веня никогда особо не задумывался над вопрос о еще одном ребенке в семье. Для этого просто не было поводов. В отличии от ситуации, которая сложилась сейчас. Между мужчинами снова образовалась тишина, каждый обдумывал все, что было сегодня сказано. Дан решил, что на сегодня пока хватить.       - Вень, я всем сердцем хочу тебе понравиться, стать тебе другом. И я уверен, что мы сможем с тобой подружиться, если ты только дашь нам шанс. Мы с тобой даже чем-то похожи, возможно некой философией. Это сильно ощущается. На данный момент, для меня очень важно, чтобы ты понял, что я очень сильно люблю твою маму. И так же, как и ты, хочу, чтобы она снова стала по настоящему счастливой женщиной. И это теперь зависит на прямую от того, к чему мы с тобой придем после завершения нашего разговора. Я не хочу стоять между вами, поэтому в ваш дом я не вернусь, пока ты не дашь на это мне свое согласие. Я готов ждать сколько нужно. Ты сейчас, пожалуйста, все хорошо обдумай, я не хочу на тебя давить. Я буду в машине.       Дан встал и отправился к своему автомобилю. Сев за руль, он нервно барабанил пальцами по нему. Сцену возвращения певца в машину видела Тина, которая так и не отходила от окна. Она не на шутку испугалась.       - Мам, Дан сел в машину. – еле сдерживая слезы прошептала Тина. Тут возле нее оказалась Светлана Андреевна, которая сию же секунда обняла девушку.       - Милая, не надо! Тихо, успокойся – пыталась ее успокоить женщина.       - По ходу, это все… обреченно выпалила девушка. Ее сердце разлетается на миллион осколков, она понимает, что никогда не сможет отвернутся от сына. Ее жертва – это тот, кто сейчас сидит в машине. Тот небольшой огонек надежды гаснет вместе с ее глазами. Слезы высыхают, испаряются, их больше нет, есть пустота, огромная черная дыра внутри…