Дневник сумашедшей

      - По ходу, это все… - обреченно выпалила девушка. Ее сердце разлетается на миллион осколков, она понимает, что никогда не сможет отвернуться от сына. Ее жертва – это тот, кто сейчас сидит в машине. Ее жертва – это минус одно сердце. Тот небольшой огонек надежды погасает вместе с ее глазами. Слезы высыхают, испаряются, их больше нет, есть пустота, огромная черная дыра внутри…       Но машина так и оставалась на месте, как и две женщины. Прошло около пяти минут, хотя всем показалось, что целая вечность, когда к дому направился Веня. Он посмотрел сначала на автомобиль, за рулем которого сидел певец, затем в окно. Даже на расстоянии десятка метров мальчик видел пустые глаза своей матери. И вспомнил, сколько счастья было в них, когда час назад порог их дома переступил Дан. Обсуждать что-то еще было уже не актуально, ведь рядом с ним она жива. Веня подошёл к машине, открыл пассажирскую дверцу и сказал:       - Дан, чего сидишь, там обед стынет, а мама с бабушкой так старались…       Мальчик уловил во взгляде Балана такую огромную благодарность, что Вени было очень трудно сдержать свои эмоции, и он улыбнулся на все свои 32. Дан вышел с машины и они вместе направились к дому. От их глаз не скрылась радость той, которая для каждого из этих мужчин стала центром их жизни. Эта «черная дыра внутри» Тины превращается в сверхновую звезду, способную обогреть своим светом и любовью целую вселенную.       Уже возле двери Веня остановился и обратился к мужчине:       - Дан, только это еще ничего не значит. А за подарок спасибо, хотя я даже не представляю, что там внутри.       - Я понимаю! И не за что. Это тебе спасибо, Веня, что даешь мне шанс доказать, что я достоин твоей мамы. Но боюсь, что в этом мире нет ни единого мужчины, который бы ее смог заслужить. Однако, я буду очень стараться, обещаю.       Веня Дану верил. Его очень подкупили эти слова Балана, и он уже начинал убеждаться в правильности своего решения. «Только это еще ничего не значит», опять пронеслось в голове Вени.       Зайдя в дом, оба уставились на заплаканные глаза Тины и довольное лицо Светланы Андреевна, которая одобрительно посмотрела на обоих мужчин. Веня, увидев потерянный взгляд матери, сразу же дал понять, что у нее нет причин для переживаний.       - Мам, ты чего, плакала? Какие вы женщины странные, хлебом не корми, дай лишь по рыдать – со смешком констатировал Огир, которого тут же поддержал Дан.       - И не говори, Веня. Похоже обеда нам сегодня не видать? Будем Тину все вместе успокаивать.       Все в комнате улыбнулись, включая и Кароль, которая начала себя защищать, уже успев взять свои эмоции в руки. Она подошла к сыну и нежно его обняла.       - Когда это вы уже успели спеться? И не дождетесь, вам придётся есть мою стряпню, чего бы это мне не стоило.       Дан и Тина переглянулись между собой, это не укрылось от Светланы Андреевны, которая сразу же взяла Веню за руку и попросила помочь с окончанием сервировки стола. Когда они ушли, Кароль сразу же оказалась в объятьях молдаванина, и снова разрыдалась.       - Малыш, ну ты чего? Я же говорил, что все будет хорошо. Веня у тебя мальчик взрослый, он тебя очень любит и желает своей маме счастья. В этом мы с ним похожи. И теперь все зависит только от нас двоих.       Дан уткнулся в ее волосы и просто аккуратно поглаживал спину блондинки. Эту сцену застал отец девушки, который пришел звать их уже за стол. Тина его не заметила, в отличие от Дана, который во взгляде Григория Самойловича увидел поддержку и одобрение. Он не стал мешать этим двоим, но Балан, понимания, что их уже, наверняка, ждут, предложил Тине на время прекратить поток своих слез и все-таки пойти, и отведать ее «стряпню»)       Обед прошел как нельзя лучше. Мы все время болтали, Дан очень много расспрашивал моих родителей о маленькой Тане, и сегодня он узнал далеко не об одном из моих детских «секретов». Мы всячески пытались в нашу беседу привлекать и Веню, хотя тот, на удивление, был даже очень хорошо расположен к разговору со взрослыми. Уже после, мы с мамой начали убирать со стола, а мужчины ушли в соседнюю комнату, решив сыграть партию в шахматы. И какое же было мое удивление, что эта шахматная партия была не между Даном и отцом, как я предполагала, а между Даником и Веней. Причем сын явно выигрывал у молдаванина и, все-таки, Дану пришлось принять свое поражения. Самолюбие Балана было подорвано, и он сильно надеялся на реванш, который в этот день не получил. Так воскресенье и пролетело. Уже под самый вечер Дан начал собираться домой, хотя я ему и предлагала остаться у нас, гостевая комната свободна (хотя, кого я обманываю, какая, к черту, гостевая комната), завлекала его совместным просмотром голоса. Сегодня должна была быть команда Монатика, ведь нокауты в связи с карантином разделили не на 2, а на 4 выпуска, таким образом перенеся прямые эфиры. Но Дан был непоколебим. Он понимал, что Вене и так сегодня было сложно, даже в некоторых моментах ему пришлось переступить через себя, и не надо на него наваливать всего так много. Постепенно, без резких движений. Я все же, как бы мне не было сейчас трудно отпускать Балана, но не согласиться с его словами было еще сложнее.       (Тина стояла возле двери машины, упираясь на крыло, и смотрела на свою руку, пальцы которой сжимали мизинец Дана. Сейчас она казалась маленькой девочкой, у которой забирают ее любимую игрушку. Балан стоял и только умилялся ею. И тут Тина задала вопрос, который ее мучил с самого обеда.       - Дан - протянула певица, заглянув мужчине в глаза. Увидев, как он сразу стал серьезный и готов был ее слушать, продолжила.       - А о чем ты с Веней так долго разговаривал? И почему ты ждал его в машине? Вы что, сначала поссорились?       Дан потянул девушку на себя, теперь он уже упирается на свой автомобиль, а Тина на него.       - Что за глупости иногда рождаются в тебя в голове? Там, что твоим тараканам стало скучно, ищут повод расстроиться – шутя произнес Дан и уже более серьезней добавил.       - Почему бы мы ссорились? Мы с ним просто обо всем поговорили, и он принял решение. Результат этого решения тебе известен – Дан положил свой подбородок на макушку девушки и еще крепче ее обнял.       - А можно по конкретней? «Обо всем» - это как? – стало еще более интересней Тине.       - Обо всем – это обо всем. Тань, если хочешь услышать подробности, спроси лучше у сына. Единственное, что ты должна знать от меня, это то, что у тебя растет настоящий мужчина, который тебя очень сильно любит.       - Не понимаю, что за такая тайна, почему ты мне просто не можешь сказать, о чем вы говорили? – с обидой, все же пытаясь получать небольшую дозу информации, повторила свою попытку Тина.       - Малыш, не сердись, это не тайна, просто это тот разговор, который, я считаю, должен остаться между мной и Веней. Тем более, вспомни сама, когда я тебя расспрашивал о вашей с Сандой болтовни, где вы, видимо, мне все кости перемыли, ты тоже мне ничего не рассказала – оба улыбнулись, вспоминая как чуть ли не под пытками, сладкими пытками, Дан пытался хоть фрагмент беседы этих двоих узнать.       - Так вы там, что, кости мне промывали с Веней, или это у тебя такая месть? – шутя, но пытаясь показать всю свою суровость, спросила Тина.       - Возможное первое, хотя, вполне вероятней второе, а может быть все вместе – Балан явно сейчас нарывался.       Тина резко повернулась лицом к Дану.       - Ну уж нет, даже и не пытайся. Дан, меня не вывести из себя, слишком сейчас люблю тебя! – она поцеловала молдаванина, после чего добавила.       - Ведь есть еще Веня, лучше у него и спрошу – хитро прищурилась Кароль, давая понять, что битва проиграна, но не война. Дан не растерялся.       - Ну удачи, вам, как у вас говорят, пани Кароль? - засмеялся Дан, который почему-то был уверен в том, что и от сына Тина ничего не узнает.       - Ух ты, ты там что без меня украинский подучиваешь?       - Что вы, языками я только с вами занимаюсь, Тина Григорьевна – парировал Дан, получил от блондинки удар кулачком и нежное «Дурак».       - Кстати, про наши уроки. А ну иди сюда – Дан притянул девушку на максимально короткое расстояние и впился в ее губы, завлекая в нежный и глубокий поцелуй. Тина Григорьевна ели нашла в себе сил отстраниться, и, с трудом ворочая языком, подытожила:       - Ну, что же, Балан, уже лучше. Даже, я бы сказала, не плохо. Но работать еще есть над чем. Практику пока засчитать вам не могу. Завтра жду на пересдачу.       - Ладно, поеду, буду тренироваться – подхватил игру Балан. Его резко перехватила Тина, которую явно такой поворот событий мало устраивал.       - Эй, где это ты тренироваться собрался? Я тебя натренируюсь…       Не успела Кароль договорить, как снова оказалась в этой нежной схватке, в которой никогда нет проигравшего.       - Малыш, мне действительно пора – с сожалением в голосе прошептал Дан и пока еще были силы ее отпустить, быстро сел в машину и вот уже выезжает за пределы владений Кароль).       Я провела отъезжавшую машину Дана глазами и впервые за целый день облегченно выдохнула. Неужели это случилось? Неужели Дан смог найти к Вене нужные подходы, нужные слова? Неужели Веня сможет его принять? С этими мыслями я вернулась в дом, где все уже удобно разместились на диване и созерцали нокауты Димки. Я нырнула к ним под плед, и тоже пыталась сосредоточиться на голосе, но мои мысли были не здесь. Я даже и не заметила, как завершился выпуск. Веня задремал, и папа помог мне его доставить в комнату. Поцеловал сына, я спустилась вниз, где мы с мамой за чашечкой горячего чая начали обсуждать события этого дня. Маму Дан приятно удивил. Она сказала, что я абсолютно была права на его счет. И что самое трудное уже позади и теперь нужно лишь время, что бы эти двое смогли притереться друг к другу. И они это обязательно сделают, ведь оба любят меня…       Посмотрев на время, мы с мамой решили, что после такого насыщенного дня, который напоминает эмоциональные качели, пора бы уже и отдохнуть. Найдя свой телефон и увидев, что мне пару раз звонил Дан, а потом просто написал короткое «Я дома. Люблю тебя», я направилась к себе. По дороге решила зайти к Вене и еще раз его поцеловать. Но когда я открыла дверь его комнаты, то увидела, что мой сын спать и не собирается.       (Тина заглянула в комнату сына, и обнаружила, что тот еще не спит. Веня смотрел на подарок Дана, сомневаясь, стоит ли его открывать. Она осторожно зашла и присела возле мальчика.       - Венечка, почему ты еще не спишь – обняв и поцеловал его, спросила Тина.       - Сижу и думаю, открывать подарок Дана или нет – с нотками сомнения прошептал Веня.       - А в чем причина сомнения, что ты никак не решишься это сделать?       - Мам, я вижу с Даном ты счастлива – Тина улыбнулась сыну, соглашаясь с его выводами, после чего Веня продолжил.       - Скажи, это означает, что ты папу больше не любишь?       Тина немного растерялась, в итоге ответила вопросом на вопрос:       - Веня, перед тем как я отвечу, сначала скажи, а ты папу любишь? – мальчишка немного не понял смысл слов матери, ведь она и так прекрасно знает, как сын относится к своему отцу.       - Мам, что за вопрос? Конечно люблю. Меня больше интересуют твои чувства.       - Хорошо. Но есть небольшая проблемка: исходя из твоего вопроса, значит меня ты не любишь, ведь любишь папу? Правильно?       Веня ничего не ответил. Он прекрасно понял к чему мама ведёт. Тина же продолжила.       - Сынок, вот здесь (Кароль положила руку в район главной мышцы человека) у нас есть сердце, в котором так много места, считай, что оно безразмерно. Ведь может приютить внутри не одного, и даже не двух человек, а ровно столько, сколько надо для того, чтобы жить. Не существовать, а именно жить. Что равно словам – быть счастливым. И именно это количество своих «квартирантов» сердечко способно обеспечить любовью, и еще даже немного остается соседям. Честно, Вень, я не думала, что когда-то смогу найти свободный уголок в моем сердце, которое занято тобой и папой, для кого-то еще. Но в тот то и дело, что решения это не моего рационального мозга, а именно этой неугомонной мышцы, которая не просто впустила Дана внутрь, но и дверь на замок закрыла, что бы тот не убежал. Вень, и ведь помогло, не убежал. Хотя мозг мой не раз пытался вытолкнуть его куда подальше. И я очень надеюсь на то, что и твое, пока такое маленькое физически, но при этом уже огромное духовно сердечко, сможет найти небольшой уголок для него тоже – глаза Тани, именно Тани, налились слезами, и первая капля покинула пределы этого бескрайнего голубого океана.       Веня сейчас наблюдал за мамой, которая еле сдерживала водопад своих слез и не смотря на свой еще совсем юный возраст, поступил по-взрослому – он принял выбор, только не своей матери, а выбор и желание ее такого переполненного любовью сердца. И в этот момент он понял, что сделает все для того, чтобы его мама если и плакала, то только, вот так как сейчас, от счастья. Даже если для этого надо будет увеличить размеры и своего сердца. И нет, это не предательство, это просто желание жить, а не существовать...       Веня перевел взгляд от глаз Тины на коробку, а потом опять на нее.       - Мам, помоги открыть подарок. Прям интересно, какие же выводы Дан сделал обо мне из твоих слов. Только перестань разводить сырость, иначе я это сделаю без тебя.       Тина тут же взмахнула слезы со своего лица, улыбнулась такой светлой улыбкой, которая смогла осветить всю комнату сына. Ее все-таки очень мучил вопрос, о чем именно сегодня так долго разговаривали ее мальчики. И Кароль подумала, что если Балан ничего не прокомментировал, то может что-то от Вениамина получится узнать.       - Веничка, а что тебе сегодня сказал Дан? – очень несмело спросила Тина, помогая аккуратно разматывать коробку.       - Мам, а чего ты у меня то спрашиваешь? Дан говорил, так пусть тебя и осведомит о нашем разговоре.       - Странно, он мне посоветовал спросить у тебя…       - Возможно Дан и прав, что тебе ничего не сказал – задумчиво поднял бровь Веня и продолжил:       - Не всегда, вам девчонкам, следует знать о сути мужских разговоров. Единственное, что могу сказать, это то, что этот парень, мам, кажется реально любит тебя.       Тина улыбнулась, вспомнив что сказал ей Дан, и они дальше продолжили распаковывать подарок Балана).       Знаешь, моя первая мысль в тот момент была связана с Женей. Я его тогда поблагодарила за нашего Веню, который рос достойным сыном своего отца. Веня сумел перебороть в себе тот страх предательства, который не отпускал его, ту всепоглощающую ревность, которая съедала сына изнутри, тот эгоизм, который постоянно в голове рождал мысль «маму делить не с кем нельзя, она только наша».       Дальше все было уже намного проще. Как и говорил Дан, без этих «резких движений» Веня начал не просто привыкать к Балану, а даже и привязываться. В любом случае, Веня ощущал недостаток мужского внимание, которое так важно для будущих мужчин, а у Дана хорошо получалось с ним ладить и постепенно этот дефицит уменьшался. Иногда я даже начинала ревновать, когда мальчики не брали меня в свою компанию: то они на кухне что-то пекли, и постоянно меня куда-то выставляли, чтобы я не путалась под ногами, а на мое «Вы ничего не перепугали, хозяйка здесь я», только лишь улыбались и говорили: «Иди пока по хозяйничай где-то в другом месте». А бывало, сидим, общаемся втроем, все хорошо, и тут вдруг они переходят на французский, что-то там активно обсуждают и смеются, а мама получается вообще не при делах. «Ну ничего» - думала я, «Вот рожу дочку, я обязательно вам отомщу». В те моменты, когда меня посещали эти мысли, выражение моего лица сразу привлекало внимание мальчиков, и кто-то из них обязательно комментировал: «О, смотри, мамины тараканы активизировались. Готовность №1», на что я лишь показывала им свой язычок и удалялась. Знаешь, как приятно, когда двое твоих любимых мужчин бегут друг перед другом и просят прощение у твоих тараканов? Так вот, я тоже не знаю. Такое мое поведение еще больше их веселило, я долго строить обиженную тоже не могла. Уже через пару минут возвращалась, садилась между ними и просто наслаждалась моментом. Родителям же приходилось наблюдать за нами со стороны, и радоваться за дочь, в которой они начали узнавать свою Таню.       Карантин оказался довольно таки долгим. Хотя я, наверное, впервые за достаточно длинный промежуток времени была рада такой затяжной паузе в моей работе. Нет, на студии я бывала, к тому же, съемка клипа была в разгаре, параллельно у меня был еще один дует с молодой группой. Да у Дана запись альбома немного зависла, он часто бывал на студии и пытался довести его до логического завершения. Так получалось, по началу он у нас бывал не часто, и только лишь по пол дня. На ночь он так и не оставался, приходилось иногда мне к нему сбегать. А однажды, наверное, уже спустя недели 2 после того воскресенья, Веня сам предложил Дану остаться у нас при условии, что завтра они вдвоём приготовлять полюбившиеся сыном блинчики. Пишу, а у самой опять глаза на мокром месте. Что-то с ними я стала слишком эмоциональной… Хотя причина не совсем в них…       И вот сейчас я понимаю, что в нашей жизни, действительно, никто и ничто не появляется просто так. Каждый человек, с которым я пересекалась на своем жизненном пути, что-то мне давал, все событие, которые происходили со мной, создавали меня и научили ценить моменты. Даже не столько ценить, сколько вообще их видеть.       Знаешь, для того что бы было желание с утра просыпаться не нужно любви миллионов, хотя это тоже хороший стимул. Сейчас я точно знаю, достаточно улыбки твоего ребенка и любимого человека. Если это у тебя есть каждый день, поздравляю, ты самая богатая женщина не только на нашей планете, а во всей вселенной.       (Тина сидела и смотрела на только что написанный текст, а ее избыточная эмоциональность брала вверх над рассудком, и она уже была на грани формирования слезных ручейков. Но внезапно на ее плечи легли чьи-то ладони. От неожиданности Тина аж подскочила). А вот и продолжение родилось! Надеюсь, оно оправдало ваши ожидания:) Как бы мне не хотелось окончания этой истории, но в субботу выйдет заключительная глава...