Остаться в живых.

Размолвки в команде вынужденных "робинзонов" начались на пятой неделе пребывания на острове. Порядком устав от такого тесного общения, ребята периодически подкалывали и задевали друг друга. Нужно было найти выход эмоциям, но от однообразной жизни на острове не спасало ничего, кроме скандалов. Еще обстановку накаляло отсутствие секса. Единственный, кто не затевал ссор и дрязг и не вступал в конфронтацию, был Тилль. Он совершенно отстранился от ребят и проводил все время сидя на берегу. Всматриваясь вдаль, вокалист иногда плакал. Слезы просто текли из его глаз, он их не вытирал, ветер высушивал загорелое лицо, с каждым днем становившееся все красивей. Ребята приносили ему покушать и воду, просто оставляя рядом. Иногда кто-то из них садился с ним рядом и тоже молчал. Разговорить Тилля ни у кого не получалось. Флаке принес ему бумагу и ручку, но он даже не притронулся к когда-то так любимым ему вещам. Линдеманн все больше и больше уходил в себя. Однажды ночью, зацепившись из-за очередной ерунды, ребята выгнали из пещеры Рихарда с Паулем. Поставив им ультиматум: или спите порознь, или валите нахрен. Устрашив согрупников, что готовить он им больше не станет, Рихард, позвав Пауля, ушел на улицу. Ландерс и не думал унывать, его прекрасный и добрый от природы характер не сломили все эти выпавшие неприятности. - Риха, прекрати. Ну куда мы пойдем? Ночь, холодно. Забей на них, придурков. Просто нервы у всех сдают. Забежав вперед и встав перед Рихардом, Пауль уговаривал вернуться. Ну поспят они отдельно пару ночей, все забудется и уляжется. Ребята от них отстанут, найдя другую причину для скандала. - Пошли назад, а? - Нет, пошли они нахуй! Условия ставить вздумали. Суки. Пусть, блять, теперь сами себе жрать готовят. Я к ним не вернусь. А спать найдем где, пошли пока на старое место в шалаше перекантуемся. Круспе был настолько сердит, что его просто трясло от злости, глаза горели, на щеках играл румянец. При лунном свете он был красив, как греческий Бог. Пауль неожиданно схватил все еще ругавшегося гитариста за голову и притянул к себе, прервав его брань поцелуем. Рихард ответил мгновенно, его злость переродилась в страсть и, опустившись тут же на песок, в нескольких метрах от пещеры, они занялись любовью. Все пережитые волнения выливались потоками нежности молодых и красивых мужчин друг к другу. Их губы искали и жаждали ласки, руки обнимали и гладили тела, доставляя удовольствие обоим. Прерывая поцелуи, они шептали друг другу про свою любовь, про то, что очень дорожат своим счастьем и что переживут все напасти вместе. Вкус страсти опьянил ребят. Ландерс лег на спину, а Рихард, расстегнув ему джинсы, достал уже вставший член и принялся делать минет. Он получал не меньше удовольствие от этого процесса и периодически постанывал. Пауль, запустив руки в волосы любовника, ерошил их и придерживал голову, как будто боясь, что он прекратит ласки. - Риш, милый, не останавливайся, давай глубже. Вот так, да... Еще... - стонал он, ничего уже не замечая вокруг. Ему было наплевать на все, на катастрофу, на то, что рядом похоронены его приятели и коллеги, что они хрен знает где, и что могут тут остаться навсегда. Что буквально совсем рядом, так, что их могут слышать, находятся друзья, которые их прогнали. Его волновало только одно: чтобы горячий и нежный рот любовника не выпустил его член раньше времени. - Я сейчас кончу, проглоти, не отпускай! - сквозь стоны Рихард слышал просьбу любимого. Ему было очень приятно и хорошо в этот момент, он был готов выпить и высосать Пауля всего до капли. Чувство нежности билось и старалось разорвать грудь, чтобы, вырвавшись наружу, кричать всем о своей любви. И пусть все завидуют, что он может испытывать такую сильную любовь и нежность. На самом пике бушевавших в душе страстей, Рихард почувствовал солоноватый вкус, и потом сперма полилась в рот гитариста. Не выпуская член, Рихард сглатывал ее и высасывал из головки все, что могло там остаться. - О, чеееерт! Как это было круто! Риха, что ты со мной делаешь? - Понравилось? - спросил Круспе, привстав с колен и склонившись над лицом Пауля. - Да! Еще как! Как же я люблю тебя. Пауль, схватив Рихарда, повалил того на спину. Прижав его руки над головой плотно к песку, смотрел, не моргая, в глаза любовнику, а на губах играла улыбка. Неожиданно Пауль произнес: - Возьми меня. Уговаривать не пришлось. Скинув с себя одежду, Пауль сел сверху на Рихарда. Умелым движением вставил в себя крепко стоящий пенис и, выбрав позу поудобней, начал двигаться вверх и вниз. Круспе, подстроившись под его движения, начал помогать их телам двигаться навстречу, придерживая Пауля за бедра, приподнимая и опуская на себя. Рихин член погружался в упругую попку Ландерса, доставая до простаты и массируя тугое колечко мышц. Очень крепко сжав бедра Пауля, он достиг оргазма, во время которого застонал громко, никого не стесняясь. Пауль прикрыл ему рот рукой. - Не кричи, услышат! - Пусть слышат! Насрать на них! Ханжи недоделанные. Пусть завидуют! Рихард раскинул руки в стороны и, лежа на песке, крикнул в небо: - Завидуйте мне, суки! Меня любят! Пауль пытался ему прикрыть рот, но Рихард выворачивался и, продолжая кричать, начал смеяться. Пауль последовал его примеру. Совершенно голые на берегу океана они хохотали от души над всей этой ситуацией, и им было хорошо. - Пошли купаться! - предложил Ландерс. - А пошли! И они бросились в воду, там продолжая хохотать, брызгались и топили друг друга. *** Пока на берегу происходил секс, в пещере опять начался спор. - Ну и какого хрена мы сделали? Зачем ребят выгнали? Шнай, пошли за ними сходим. - Оливер встал и был готов уже идти, но почему-то одному ему было неудобно звать назад ребят. Он чувствовал свою вину, но просить прощения не хотел, стеснялся. - Ага, давай, иди. Как раз насмотришься на ночь горячего немецкого порно. Что, не слышишь ахи, вздохи? - Шнайдер наотрез отказался звать их назад. Его бесила эта счастливая парочка. Он сам хотел обладать Паулем, причем полностью, без Рихарда. Ух как ненавидел он лид-гитариста в этот момент. Шнайдер твердо для себя решил, что отобьет его у Круспе. Пусть пока резвятся. Лежа на спине и положив руки под голову, он закрыл глаза, показав тем самым Оливеру, что разговор окончен. - Флака, пошли вместе, - не отставал басист. - Ты чего, не слышишь, что на берегу творится? Зачем им мешать? Завтра извинимся. Ложись давай. Оливер нехотя согласился и лег спать. "Завтра, так завтра". Тилль встал и вышел из пещеры, убедившись, что ребята плескаются, пошел к ним и стал ждать. Накупавшись и выйдя из воды, они не сразу заметили стоящего в темноте Тилля. - Идите обратно, - мрачно позвал их друг в пещеру и, больше ничего не сказав, развернувшись, ушел. - Пойдем? - поинтересовался Пауль. - Неа. Пошли в шалаш. Продолжим. Счастливая пара гитаристов шла в ночи по берегу, то обнимая друг друга, то отталкивая и начиная играть в догонялки. Они останавливались и долго целовались под луной. "Пусть приходят и извиняются", - решили любовники, а им и так хорошо. Разбудили их днем Оливер и Флаке. Они пришли с повинной, демонстративно посыпав головы пеплом и принеся поесть. Пауль с Рихардом жадно набросились на еду, после бурной ночи они сильно проголодались, но есть не смогли. - Это что за говно? - выплевывая все назад, спросил Рихард. - Шашлык из рыбы, - промямлил басист. - Это дерьмо, приправленное песком, - констатировал факт Пауль. - Шнай готовил... - отмазался Оливер. - Шнай? - переспросил Рихард. - Да он же совершенно готовить не умеет. Наверное, даже сосиски не сварит. Что это его вдруг сподвигло? Флаке и Оливер пожали плечами. - Наверное, вас решил быстрей вернуть. После этих слов напряжение снялось, и четверо друзей засмеялись. - Возвращайтесь. Нам плохо без вас. - Прошла ночь и утро, а вы уже соскучились? - Пошли, пошли, мы с голодухи так подохнем, - упрашивал Флаке. Простив друзей, ребята вернулись в лагерь. Навстречу им вышел сам Шнайдер и тоже извинился за ночную выходку. Мир и покой наступили в кругу друзей. Даже Тилль улыбнулся при виде вернувшихся друзей. К вечеру Дум стал собираться проверить свои ловушки. Дождавшись, когда Рихард уйдет куда-нибудь подальше, позвал Пауля пойти с ним. Тот естественно с радостью согласился, и они вдвоем ушли в лес. Подойдя к первой западне, Шнайдер попросил друга подержать какую то палку-прикреплялку, а сам собрался типа залезть в вырытую яму. Ничего не понимая в этих хитрых штуковинах, Пауль с удовольствием начал ему помогать, взяв приспособление, от которого проходила вверх веревка и давала довольно сильное натяжение. Но Шнайдер никуда лезть и не собирался. Подойдя со спины к Ландерсу, он обнял его и, прижав к себе, сказал: - Даже не думай выпускать из рук эту штуку, посмотри наверх. Ландерс поднял голову и увидел прямо над ними шар из переплетенных лианами заостренных кольев. - Если отпустишь, эта хрень упадет прямо на нас. Пауль нервно сглотнул. Попытался освободиться от объятий, но у него не получилось. Шнайдер прильнул вплотную к другу. Его язык начал лизать мочку уха, губы, став жутко горячими, прижимались к шее. Он откинул голову гитариста назад и получил доступ к его рту, жадно впившись и надеясь получить хоть какой-то отклик, он проталкивался внутрь. Гормоны ударили в кровь, и барабанщик плохо стал соображать, что делает. Им владело вожделение, похоть, страсть, желание секса. Шнайдер тяжело дышал, казалось, что его температура подскочила на несколько градусов. - Займись со мной любовью, - томным голосом произнес в самое ухо гитариста Дум. Пауль молчал, его смущала эта ситуация, он был готов провалиться сквозь землю от стыда. Его, сорокалетнего мужика, довольно сильного физически, насильно целовал и лапал его же друг. Он чувствовал, как вздымается грудь Шнайдера, как его дыхание становится чаще. Как его рука начала поглаживать пах и сжимать в ладони его член. Прихватив покрепче, барабанщик притянул его к себе, к заду Пауля прижался твердый комок. Даже через джинсы и пятой точкой Ландерс ощутил силу желания мужчины. Но он продолжал молчать. Шнайдер просунул руку под рубашку Пауля и, поглаживая живот, поднимал ее выше, достав до соска, начал массировать его, не переставая сжимать пах. Губы коснулись нежного места на шее, где она переходила в плечо, рядом с ключицей. Почувствовав, как Ландерс дернулся в этот момент, Дум пощекотал это место языком и несильно прикусил. Проходясь по шее гитариста своим горячим и влажным языком, Шнай находил все новые и новые эрогенные зоны. Пауль сам начал подставлять ему свою шею для поцелуев. - Мх... - донесся совсем тихий стон, случайно сорвавшийся с губ гитариста, что придало большей смелости Думу. Оторвавшись от твердого сосочка, вынул руку из-под рубашки и потрогал приоткрытые губы. Они были влажные и горячие. Шнайдер шепнул: - Возьми... Он протолкнул палец в несопротивляющийся рот. Пауль обхватил мягким языком и прижал к небу немного грубый от постоянного пребывания на солнце средний палец барабанщика и начал посасывать. Шнайдер не отрывался от его шеи, щекоча языком такие заветные места, заставляя кожу Пауля покрываться мурашками. Рука с паха перебралась под джинсы, гитарист даже не заметил когда, его яички погрузились в горячую ладонь, которая нежно их сжимала и отпускала, поднимаясь немного вверх, Шнайдер смазывал с головки выделявшуюся жидкость и растирал по торчащему члену Ландерса. Нежно поглаживая пенис, Дум прижимался пахом все сильнее к заднице мужчины и терся об него. Освободив рот Пауля от своего пальца, тут же всунул туда свой язык. Не давая опомниться, начал целовать взасос, крепко и напористо. Не сильно вздрогнув, Шнайдер остановился. Последний раз сжав мошонку и поцеловав в губы, наконец, отпустил Пауля. - Давай сюда эту штуку. И уходи. Пауль неуверенной походкой пошел обратно, размышляя: "Что это сейчас было, я чуть не отдался ему, да что там чуть, отдался полностью. Прояви Дум больше напора, лежал бы сейчас под ним, раздвинув ноги и с удовольствием подмахивал. Ё-моё, дожил". Вернувшись к ребятам, естественно, ничего никому не сказал. Тем более Рихарду. - А где Шнай? - спросил Оливер. - Там остался, разбирается со своей фигней. - Никого не поймал? - Хм. Сегодня, похоже, нет, - засмущался Пауль. - Поль, ты где был? - как-то странно, как показалось Ландерсу, спросил подошедший Рихард. Он знал Пауля, как облупленного, и, конечно, от него не скрылось его смущение и румянец на щеках. - Со Шнаем в лесу. Круспе подошел вплотную и втянул его запах. - Почему от тебя пахнет Думом? Пауль уставился на Рихарда, не зная, что ему сказать и пожал плечами. Тот взял его за подбородок и заставил посмотреть прямо в глаза. В это время из леса вернулся Шнай, неся добычу. - Мужики, у нас сегодня будет мясо на ужин, - и продемонстрировал пойманную птицу довольно крупного размера. - Риш, давай, теперь твоя работа, - и кинул добычу гитаристу. Тому ничего не оставалось делать, как отпустить Пауля и поймать птицу. Поставив кипятиться воду, уселся у костра, размышляя, показалось ему или нет. В Рихарде просыпалось какое-то звериное чутье, и не только на запахи. Стряхнув с себя невеселые мысли, он заметил Пауля, который вместе с Флаке драл из бедной тушки перья. - Чего вы делаете? – он вскочил с места. - Решили тебе помочь, - ответили друзья, все обляпанные перьями. Рихард вовремя пришел в себя и спас несчастную птицу. Музыканты, повыдергивав пух, само основание пера оставляли в коже. - Бля, ну чего вы наделали? Мне теперь эти херовины час выдергивать. Пошли вон с глаз долой. Флаке с Паулем, отряхиваясь, ретировались подобру-поздорову. "Подумаешь, супер-повар. Еще не известно, как сам с этой проблемой справится". Вода закипела и Рихард, опустив туда тушку, держал ее за ноги. Подождав пару минут, вынул и очень легко очистил ее от пера, помощники стояли поодаль, открыв рты. - Ну нихрена себе. Откуда ты это знаешь? - офигел Пауль. Рихард ему ничего не ответил, а попросил Флаке помочь вытащить обломанные перышки ножиком. А сам пошел в лес собирать только ему ведомые травки и корешки. Вечером, от души наевшись вкусно приготовленным птичьим мясом и несколько раз поблагодарив охотника и повара за доставленное удовольствие, все отправились спать. На улице остались Рихард и Пауль, убирая посуду. Им хотелось поговорить, но нужные слова никак не находились. "Прости меня", - про себя говорил Пауль. "Что у тебя с ним было?" - так же молча, спрашивал его Рихард. Не в силах выносить эту пытку молчания, они ринулись в объятья друг друга, побросав в разные стороны тарелки. - Прости, прости меня, - шептал Пауль. - Было что? - напрягся Рихард. - Нет. Пошли отойдем. Уйдя подальше от пещеры, чтобы никого не смущать, Рихард нагнул Пауля рядом с каким-то деревом и, спустив ему брюки, плюнул на промежность. Твердым, но нежным членом он ворвался в любовника и одновременно ударил его по голому заду наотмашь со всей силы ладонью. Паулю было больно и обидно все это терпеть, но он молчал, плотно стиснув зубы, чувствуя свою вину, пока Круспе его хлестал и трахал. В какой-то момент он остановился, крепко схватив бедра Ландерса и войдя в него настолько глубоко, что Пауль представил, как он сейчас порвется. - Если узнаю, что ты с Думом, я тебя просто убью. Понял меня? - Я не буду с ним, успокойся... - Я тебя спросил, ты понял меня? - Да, понял... Пальцы Рихарда вплелись в волосы Пауля, и он резко дернул его вверх, заставляя выпрямится и встать в полный рост. Поднявшись, ему пришлось рукой удерживаться о дерево, чтобы не упасть. Рихард не прекращал движений, его член плотно сидел внутри гитариста, притянув к себе его лицо, спросил в самые губы: - Он целовал тебя? Пауль молчал. - Я еще раз спрашиваю, он тебя целовал? - дергая больно за волосы, не отставал Рихард. - Да. Круспе зарычал и, резко развернув Пауля, больно припечатал спиной к дереву. - Так? - вцепившись зубами в его губы, спросил Рихард. - Нет... - А как? - Нежнее... Не сдержавшись, Круспе залепил Паулю пощечину такой силы, что у того звезды из глаз посыпались, и он бы отлетел в сторону, не удержи его Рихард за рукав. Он протянул руку к шее Пауля и сжал так крепко, что воздух перестал поступать в легкие. - Смотри у меня. Хоть один намек. Придушу. Отпустив Пауля и дав ему отдышаться, стал как прежде нежно его целовать. Улегшись прямо на траве, они завершили свое соитие, начавшееся так стихийно и жестоко. - Эту тему больше не поднимаем. Забыли, - отрезал Круспе. Пауль не ответил ему, а поцеловал в висок и положил голову на плечо. Начав замерзать, они пошли спать в пещеру. Аккуратно пройдя, чтобы никого не разбудить, ребята улеглись на свое место. Ландерс положил голову на Ришину руку, и тот его сразу крепко обнял. Они уснули. Рихард расслабил объятья и откинулся на спину, а Пауль развернулся к нему спиной. В пещере, где они спали, догорал костер, рассеивая приятный полумрак. Шнайдер один не мог уснуть. Он смотрел на парня, который спал, повернувшись к нему лицом, их разделял очаг, где еще прыгали остатки пламени. Он рассматривал каждую черточку такого желанного в этот момент человека. "Как же хочется прижаться к его губам и целовать их, а потом, поставив Пауля на колени, провести по этим влажным от поцелуев губам залупой и вставить в приоткрытый рот, чтобы сосал и смотрел в глаза". Шнайдер встал и вышел на берег к океану. Он не услышал, как Рихард подошел к нему сзади. И вздрогнул, услышав одно лишь слово: - Уебу. "Посмотрим", - думал барабанщик, смотря удаляющемуся гитаристу вслед, и совсем не добрая улыбка заиграла на его губах. Вернувшись в пещеру и улегшись обратно, Рихард развернул спящего Пауля к себе и обнял. "Хуй ты от меня куда денешься". Шнайдер в эту ночь так и не пошел спать, он сидел и смотрел на океан. Слушая звуки прибоя, он слышал в них стоны совокупляющихся людей, его и Ландерса. Под утро он ушел из лагеря.