Несколько вопросов

      Они с некоторым трудом, но всё же сумели ужиться в одной невзрачной комнатушке. В конце концов, призрак не мог выполнить условия списка без человека, а человек мог легко вылететь из института без помощи призрака. Поначалу, это действительно был несколько неловкий союз. Дима впервые сосуществовал с кем-то настолько близко. Олег успел немного одичать спустя столько времени, проведенного в одиночестве. Но они всё же сработались.       Димону было немного труднее. Он, конечно, успел всякого навидаться за свою короткую жизнь, но собственная клиническая смерть — это уж слишком. А ещё жутко напрягало осознание того, что Олег тоже когда-то был живым человеком. Заучкой, перспективным студентом. А потом с ним что-то случилось, и все его внутренние органы почему-то оказались снаружи. Он разбился насмерть с большой высоты, и все до сих пор предпочитали избегать эту часть площадки. Димон до недавних пор пытался избегать своего соседа. Потому что это жутко — знать, что он мёртв, видеть его значительные отличия от любого человека, но при этом чувствовать, что он живой.       У него живая мимика, ничуть не скованная холодной бледностью полупрозрачной кожи. Он постоянно с тоской пялился в окно, периодически хмурился в размышлениях, смеялся чаще всего нервно, реже — искренне и звонко. Он был настолько живым, что у него до сих пор не получалось прятать свои эмоции. Настолько живым, что яркий огонь решимости освещал его лицо каждый раз, как он заглядывал в список. Пункт за пунктом, и он получит ответы на все свои вопросы. И свое освобождение.       И движения, жесты, действия у него тоже были живые. Немного дёрганные попытки поправить ворот своей дурацкой клетчатой рубашки, странные нервные движения пальцами, немного стеснительные просьбы вытащить конспект на улицу. А ещё он был шумным. Сам по себе он не издавал звуков, но болтал просто без умолку. Ему был необходим слушатель. А Димону нужен друг, поэтому их союз вышел на новый уровень.       Они много болтают, почти постоянно. Димон теперь везде тащит с собой конспект. На людях привычно подносит телефон ближе к лицу и делает вид, что говорит не с фантомом, витающим где-то над головой, а с приятелем на другом конце провода. Они весело смеются над всякими глупостями, и часто Шашлык ловит себя на мысли, что всё это, в общем-то, неплохо. Несмотря на то, что он жутко боится смерти, а совсем рядом с ним витало её прямое порождение.       Любопытство раздирало его изнутри. Он уже испытал на себе, каково это — быть призраком. Духовное тело такое слабое и невесомое, что его мотает из стороны в сторону от малейшего колебания. Никакой боли, голода, жажды, и это вгоняло в панику ещё больше. И бесконечное ощущение оторванности от всего, что он знал. Страх, ужас, яростная паника. После такого ему бы к психологу, но Шашлык упорно делал вид, что его всё же оставило это жуткое лёгкое ощущение деперсонализации.       Если бы не общая неловкость и некоторое отторжение от такой темы, он давно бы завалил Олега вопросами. Куда делись его ноги? Может ли он испытывать сенсорные ощущения? Есть ли у него какие-либо потребности?       Олег вообще был странным, хотя, учитывая, что он — дух… В общем, всё запутано. Он спит на самом деле или только притворяется спящим? Способен ли он ощутить что-нибудь, если, например, проведёт ладонью по столу? Может ли он ощутить вкус еды, ведь он точно способен учуять её запах? Почему он так избегает каких-либо физических прикосновений? То рукопожатие было… интригующим. Чуть прохладное, с лёгким ощущением чего-то очень хрупкого и тонкого. Но в остальное время Олег, даже если сидел совсем рядом во время совместного просмотра каких-нибудь видео в телефоне, тщательно соблюдал личное пространство. Всё, что Дима чувствовал рядом с ним — прохладный воздух. Будет полезно летом. В целом, с ним вообще полезно водиться: умный, начитанный, интересный. Со странноватым, но смешным юморком. Был бы он живым, так вообще было бы идеально…       Вопросы всё копились и копились, но Шашлык упорно молчал. Это любопытство неуместно и с каждым днём оно распалялось всё сильнее и сильнее. Может ли он вселиться в тело какого-нибудь человека и провести с ним день в местном парке, или сходить в кафе? Может ли он снять свою клетчатую рубашку; это часть его духовного тела или просто предмет призрачной одежды? И если в самую первую их встречу он обозначил возможность интереса девочками в душе, то способен ли он испытывать сексуальное возбуждение?       Вы не подумайте, это всё просто научное любопытство, не более. Димон хлопает себя по щекам и отгоняет все непрошенные мысли. В конце концов, это неправильно.