Несколько вопросов

      Он снова пялится в окно. Бледное лицо с голубоватым отливом кажется белоснежным на фоне чёрного неба и редких желтоватых огоньков окон многоэтажек. Взгляд у него тоскливый, и сам он весь какой-то притихший этим вечером. Не было дурацких шуток, или каких-либо попыток завести разговор ни о чём. Дима и сам сегодня устал, он на грани фола всей своей учебной жизни, и какое-то чувство ничтожности с каждым днём всё больше и больше тревожило его сердце. Надо бы прогуляться завтра, быть может, и Олег повеселеет. Последние два дня он задумчивый и хмурый.       Он вдруг вспомнил о своём самом главном вопросе к этому духу: что это за хвост и где его ноги? Он отчетливо помнит, что у него самого задние конечности всё же были. Полупрозрачный хвост мерно качался из стороны в сторону и буквально манил дотронуться. Ничего такого, простое любопытство. Наверняка он холодный и непонятный на ощупь, как и его руки.       — Ты чего это делаешь? — недовольно бурчит Олег, чувствуя неожиданное вторжение. Хвост засеребрился от прикосновения, а затем начал бледнеть, как бледнеет утренний туман на рассвете. И правда, холодно. Ощущения совсем непонятные, словно пощупал плотный и вязкий воздух. Призрак отодвинулся, затем присел на подоконник. Если он пролетает сквозь предметы, то он всё равно способен взаимодействовать с поверхностями? Или же он, бывший человек, делает вид, что в нём осталось хоть что-то, подчиняющееся законам физики? Такие мысли несколько угнетали: он действительно может быть человеком или подчиняется привычкам прошлой жизни?       — Хвост смотрю. Где твои ноги? — несколько невежливо спрашивает студент, отходя от духа на шаг и опираясь плечом о стену. С такого близкого расстояния видно, что голубые волосы чуть-чуть блестят, словно посыпанные мелкими блёстками. Яркие глаза смотрят совсем по-живому, немного печально, чуть-чуть недовольно и все это смешалось с каким-то тихим дружелюбием. «Он ведь действительно любит людей», — подумалось Диме. Скучал всё это время, запертый в комнатушке. И, наверное, именно поэтому он так любит выходить на улицу. Чувствует ли он ветер, когда летит вслед за автобусом до института? Чувствует ли он, как лучи солнца ласкают его бледную кожу?       — Ну, я давно ими не пользовался. Знаешь, спектральный след всегда казался мне более стильным, нежели пара таких жутких лапищ, как у тебя, — несмотря на оскорбление, на лице призрака расцвела нежная улыбка. Он вдруг соединяет указательные пальцы рук и даже неискушенному в психологии Димону открылось смущение призрака. Он защищается подколами, шутливыми нападками. Не хочет говорить на эту тему. Пытается перевести фокус беседы на него.       — Это у меня-то жуткие лапища? Твой хвост вообще напоминает какой-то сперматозоид, — с притворной обидой говорит Димон, снова переводя фокус беседы на хвост духа. Соединённые пальцы чуть задрожали, небольшая улыбка расширилась.       — Ох, смертный, ты не знаешь, на что способен этот хвост, — он вдруг с какой-то игривостью завилял им из стороны в сторону. Резко спохватившись, он подлетел к потолку и завис там. Хвост неподвижно застыл. Неловкость и смущение сделали его бледные скулы мутными, указательные пальцы плотно сомкнулись.       — Ну так покажи мне! — неожиданно для себя рассмеялся Димон. Да, это всё просто шутка, пусть он и хотел принять эту его выходку за флирт. Дух, чуть расслабившись, рассоединил пальцы и снова заулыбался, но с потолка не спустился. Снова чуть повернулся к окну, уже не пытаясь вглядываться в тёмную даль. Взгляд просто блуждает по оконной раме, не фокусируясь на чём-либо. Олег выглядит рассеянным.       Долгое молчание. Олег несмело повернулся к нему, снова сцепив руки. Тревога в его глазах насторожила Диму.       — У меня нет ног, потому что со временем они исчезли. Это — то, что от них осталось, — он буквально выдавил из себя это тяжёлое признание. Кончик хвоста нервно затрепетал. Студент с каким-то испуганным удивлением смотрел на него. То есть, Олег может исчезнуть? Умереть дважды? Так много вопросов и так мало ответов.       — Ты… Ты прости меня за это. За лишние расспросы, — совсем тихо пробубнил Дмитрий, — и спасибо, что сказал правду. Я ценю твоё доверие, — дух перевёл взгляд на потолок, и вместе они начали рассматривать причудливые нити угловатых трещин.       — Мы должны выполнить этот список как можно скорее, это спасет тебя, — вдруг заявил он с некоторой заминкой. Плечи духа задрожали.       — Могу ли я обнять тебя? — вдруг попросил Олег, совершенно неожиданно как для студента, так и для себя. Получив в ответ короткий кивок, он быстро подлетел к Диме. Димон, не зная, куда деть себя, свои руки, сначала несмело прикоснулся к острым плечам призрака кончиками пальцев. Холодно. А ещё он ощутил ткань рубашки. Полностью положил ладони на плечи и… Боже, он действительно чувствует его. Судорожно ощупывает лопатки и да-да-да, он чувствует ткань, кости, мышцы. Еле ощутимо, но чувствует. Обнимает руками полностью, прижимает к себе и это невероятно: он чувствует его всего, его грудь, рёбра. Эти ощущения совсем тусклые, но они были и это просто волшебно. Жаль, что сердце у него не билось. Они просидели так всего несколько минут. Тело призрака засеребрилось, замерцало, точно как хвост до этого.       — Я в шоке, — призрак неловко захихикал, положив свой острый подбородок на плечо студента, — не думал, что позволю так лапать себя после того, как неделю назад увидел коллекцию твоего порно, — вдруг неожиданно и совершенно невпопад сказал он, полностью ломая всю атмосферу драмы и романтики. Димон понял, что ощущение какого-либо тела внезапно исчезло, оставляя после себя лишь морозный холод. Совсем прозрачный Олег, заливисто смеясь, отлетел к углу комнаты и лишь сгустившаяся синяя краска на скулах показала его паническое смущение.       Димон и сам бы запаниковал или обиделся, если бы ему не было так смешно. Ложась спать он заметил, что дух не спускается вниз, скрываясь в тенях комнаты.       — Спокойной ночи, сперматозоид, — нарочито громко сказал уже сонный Дима, выключая видавший виды ночник.       — Спокойной ночи, извращенец, — чуть тише прошептал Олег, задумчиво уставившись в трещины на потолке.