Несколько вопросов

      Дима сегодня был хмур и невесел. И, казалось, чем дольше Олег наблюдал за ним, тем больше нервничал. Призрак и бледнел, и синел, и льдисто искрился, и порывался постоянно улететь куда-то в потолок. Однако Побрацкий лишь сумрачно наблюдал за ним, окончательно во всём запутавшись.       — Ты хочешь сходить на могилу, — сказал Дмитрий, которому всё это уже немного надоело. Казалось, даже Ольга заметила его угрюмость. Однако ему никто не задавал каких-либо вопросов. И его это более, чем устраивало.       — Я не… — хотел было сказать что-то Душнов. Выражение его глаз было донельзя виноватым. Но он резко передумал. — Да. Да, я хочу сходить… туда.       Они пробудут здесь ещё пару дней, прежде чем разъедутся. Студенты с тусовки уже разбежались кто куда. Очевидно, незримое, но вполне ощутимое присутствие призрака совсем рядом несколько угнетало неподготовленных и непривычных людей.       Антон был именно неподготовленным человеком. До этого случая был скептичен, он отрицал паранормальные силы, он оказался не готов к открывшейся правде. И он заметно переживал обо всём. Не пытался отдаляться, не отталкивал, но и привыкал значительно тяжелее, чем Дима и Ольга.       — Тогда идём, — тихо сказал он. В конце концов, они должны были это сделать. Это было бы правильным, пусть и тяжёлым событием.       Им и осталось-то всего ничего. Совсем скоро список будет выполнен. Что будет с Душновым? Что будет с ними? И что будет, если ничего не предпринимать? Разве не было бы замечательно, если б Олег всегда был с ними, пусть и в виде духа?       Что будет с ним, когда призрак исчезнет?       А он исчезнет. Они сильно задержались. День ото дня призрак становится всё неощутимее. День ото дня в его глазах становилось больше стекла, мутного и твёрдого. Линия, где начинается спектральный хвост, заметно сместилась выше. Олег не говорил ему об этом, но он всё прекрасно видел сам. Дух исчезает. Он исчезает.       «Мы сделаем всё. Я признаюсь ему ближе к концу», — подумал он. Возможно, это было глупо. Он знал, что если поступит так, расставание будет еще болезненнее. Но он не мог молчать. Просто не мог.       Почему не сейчас? Потому что Антон. И потому что Дима запутался. Он думает о любви, хотя должен думать о том, как помочь другу. А ведь Олег нуждался в посмертии. Жизнь без физического тела была для него мучительной. Он видел это, он чувствовал, он знал.       Счастливого конца у них не будет.       Поэтому он постарался улыбнуться, несмотря на то, что на душе скребли кошки. И кошки эти шептали ему разное про ту девчонку, про Антона, про всё и про всех. Но сейчас не время для этого. Олег чуть подуспокоился, когда заметил едва посветлевшее выражение лица студента.       — У тебя осталось ещё два пункта, — напомнил он. Он знал лишь о посещении могилы. Однако последний пункт, написанный в самом конце, оставался для него загадкой. Впрочем, как и для самого Олега, ведь тот не мог самостоятельно взаимодействовать с артефактом. Судя по всему, он догадывался, что может быть там — и отчаянно этого избегал.       — Верно.       — И ты не скажешь мне о последнем?       Дух смолчал, отведя взгляд. Он явно знал что-то. Что-то, что Диме не понравится. Хотелось наплевать на их правила, хотелось посмотреть. Но он не мог.       — Чуть позже. Под самый конец, — всё-таки ответил он. Дима приподнял брови. Удивительное совпадение. Ему тоже было, что сказать ему.

***

      Диме объяснили, что это отец Душновых настоял на том, чтобы похоронить Олега здесь. Далеко от них всех. Чтобы приезжать на дачу по делам, видеть это надгробие раз в несколько месяцев и уезжать к себе. Олег легко воспринял это. Казалось, он совершенно не был ни удивлён, ни как-либо задет.       Надгробие было скромным, тёмного цвета. У Димы сжалось сердце, когда он увидел монохромную фотографию на плите. Улыбающийся Олег, запрятанный в землю, заточённый в деревянном гробу.       На этот раз Душнов являл собой образец истинного спокойствия. Лишь по нарастающему холоду было понятно, что он встревожен. Но лицо его было непроницаемо. И глаза, его глаза были стеклянными. Совсем мёртвыми.       Дима не нарушал молчание. Это было совсем неуместно. И, тем более, ему нечего было сказать. Есть такие вещи, пред которыми ты должен предстать в одиночку. Олег медленно водил глазами по надгробию, по земле, по маленькой изящной оградке, по засохшим цветам рядом. Он смотрел, впитывал. И принимал.       Принимал тот факт, что его тело заключено в земле. Принимал тот факт, что у них не будет счастливого конца.       — Мне придётся… мне нужно… — пробубнил Олежа, еле ворочая языком от сковавшего его холода. Мороз всё нарастал, нарастал. Руки, державшие конспект, дрожали — их кололо от свирепого холода призрачной души.       Так и не сказав, что он собирается сделать, призрак нырнул под землю. Дима крупно вздрогнул. Его замутило. О боже, Олег хотел посмотреть на своё тело. Это плохая идея. Очень плохая идея. Как выглядело его тело, когда ударилось об асфальт? Наверняка очень и очень плохо. Справится ли призрак с таким?       Но Дима не мог ничего сделать. Он смиренно ожидал. И время долго тянулось, стылое и неторопливое. И Побрацкий мучался, задыхался в его вязких путах. Ощущение тревоги росло и множилось.       — Дима! Моё тело! Оно…       Финал близок. И одновременно невероятно далёк.