тёмно-красный однозначно твой цвет.

      Чимин всегда носил своё тоненькое пальто. Когда шёл снег, когда лил дождь, когда светило солнце. Он мог продрогнуть до самых костей, стуча зубами от холода, но Паку было действительно плевать? В такие моменты чувствуешь, будто тебе всё нипочём; можно равнодушно устремить взгляд на горизонт и шагать мимо торопящихся скрыться от дождя людей.       На самом ли деле Чимину было на всё плевать? Нет, вовсе нет. Он думал о самых разных вещах, которые, по его мнению, мало кого заботят.       Люди украшают свои тела струящимися тканями, подчёркивают изящные пальцы кольцами, носят тоненькие цепочки на шее, которые, поблёскивая, только лишь дополняют, не перенимая внимание на себя. Странно? Чимин любит такое замечать. Каждый выходной день, когда шанс попасться на глаза однокурсникам мал, парень надевает тёмно-красную атласную рубашку, кольца, которые он так любит, по-особенному укладывает волосы. Старательнее, чем всегда. (Его укладка могла бы выглядеть так каждый день, но что-то мешает.) Чимин внушает себе, что это просто лень, но в глубине сознания прячет самое сокровенное, пугающее его самого.       Изящное тело, тонкая талия, пухлые губы, идеальная медовая кожа. Он был лучше любой скульптуры самого умелого творца и любил видеть себя в зеркале. Раньше. Возможно, где-то до начала старшей школы. Восхищённые взгляды одноклассниц и одноклассников. Порой эти взгляды были действительно полны восхищения, порой они излучали ту же энергию, что и голодное животное при виде куска мяса. Страшно? Нет. - Нет, - кардиган поверх любимой рубашки. - Нет, - свитер, закрывающий шею, ключицы, хрупкие запястья. - Нет, - серая фигурка Пак Чимина, мелькающая в коридорах университета.       Да. Парень вытираёт рукавом пальто слёзы, бежит по тротуару в центре города. Огни от фар расплываются в глазах, непонятно, где вечернее небо, а где мокрый асфальт с лужами, непонятно, почему ноги несут вперёд, если хочется упасть в грязь прямо на блядскую дорогу.       Он бежит от самого себя. От счастливой улыбки, от искрящихся глаз, от самых тёплых объятий, адресованных паре близких друзей.       Чимин считает себя чертовски слабым. Он слышит лишь фразы людей, адресованные в его адрес. - Хён, твои губы… Думаю, я бы мог поцеловать тебя сейчас. – Пак подскакивает со своего стула и убегает от лучшего друга, чья рука только что настойчиво сжимала талию. - Ты весь такой миниатюрный… Тебе точно двадцать два? – Скромно улыбается и уходит прочь из кафе, от однокурсников, устроивших пятничный выход. - Чиминни всегда так миленько злится. Хочу его затискать всякий раз, когда вижу, - Чимин прищуривается, пронзая взглядом собеседника. Жаль, что эта девушка не сделала ничего такого, чтобы на неё стоило злиться по-настоящему.       Только сам Пак знает, что перегонит по выносливости любого своего знакомого, сможет защитить друзей, служит опорой для семьи и никогда не даёт слабину. Правда, он в кровь разбивает руки об плитку в ванной, вспоминая слово «малыш», любезно сказанное каким-то идиотом из бара. - Намджун-хён, - сбитое дыхание отчётливо слышно через трубку, собеседник пока боится что-то ответить. – Хён, завтра у старосты тусовка? Я всё же приду. Заедь за мной в шесть… - Понял. Увидимся. – Ким оканчивает вызов.

***

      Без десяти шесть. Чимин разглядывает своё отражение так, будто это кто-то другой, просто-напросто стоящий по ту сторону зеркала. Рука тянется к толстовке размера XL, но парень прикусывает губу и несётся вниз по ступенькам, не желая держать в ожидании своего хёна.       Намджун хотел что-либо спросить, но по взгляду друга понимал, что стоит включить музыку по радио и прибавить скорость. Он знал Чимина лучше, чем кто-либо.       Чимин поглядывал то на проносящиеся за окошком дома, то на свои чёрные джинсы, плотно прилегающие к бёдрам. Пак мало того что не любил подобного рода мероприятия, так ещё и был одет в такую одежду, из-за которой в кругу людей чувствует себя буквально голым. На самом деле, он старался понять, что все не так ужасно, что большинство спокойно носит такую одежду каждый день, но трудно принять это после нескольких лет ношения мешков и лишь изредка чего-то красивого. - Чимин, слушай, - Намджун прокашлялся и для уверенности улыбнулся, - я вижу, как важно для тебя то, на что ты сейчас идёшь. Ты всегда был для меня невероятным человеком, и... Порой, мне казалась, что ты - хён, а вовсе не я. - Джун прикусил губу и нервно взглянул в зеркало заднего вида, ибо не был горазд на поддерживающие речи. - Ну, что ещё я должен тебе сказать...       Пак рассмеялся, убирая из уголков глаз капли слезинок, не успевших скатиться по щекам. Его каждый раз до глубины души трогало то, насколько человек, сидящий рядом, хорошо его понимает, пусть и не имеет похожих проблем. - Договаривай. Я же знаю, что ты хочешь что-то добавить. - М... Да. Представь, что ты - корабль, плывущий в океане. Тебе будут попадаться айсберги, которые нужно огибать. Тебе будут встречаться другие корабли, и лишь ты будешь иметь право выбора: пересечься с ними, или нет. Ты должен управлять океаном, а не он тобой, Чим. - Думаю, я понял, о чем ты. Спасибо. – Чимину стало легче, что заметно по искоркам в глазах. - И не цепляй всех, кого видишь. Я потом не хочу тебя по углам в чужой квартире искать... - Говоришь так, будто ко мне без продыху липнут, - Ким с улыбкой вздохнул, паркуясь, - приехали.       Чимин кивнул, выходя из машины. Каждая частичка тела содрогалась от волнения, с трудом получалось дышать. Можно было бы развернуться и сбежать прямо сейчас, но он решил, что пора перестать делать шаги назад.       Пак зашёл в квартиру следом за Намджуном. В нос ударил запах выпивки, сигаретного дыма. Сильно ощущалась духота, от которой кружило голову. Лица людей в полумраке перемешались, но было очень трудно не заметить, как все поочерёдно поворачивались в сторону Чимина. Играла громкая музыка, басы отдавали в грудной клетке, но парню словно заложило уши. - Эй, Чимин-хён! Это ведь ты? Вроде, мы не нанимали шлюшку на сегодняшний вечер. - Парень, сидящий на столе у окна, скорчил самую противную улыбку, что только мог, подняв глаза на Чимина. – Всегда бегаешь в своей замызганной толстовке… Кого ты из себя строишь? Ах, ты же прячешься. Боишься, что тебя сразу же трахнут, может даже и в туалете универа. - Он поднялся со своего места и подошёл вплотную, распихав вокруг себя людей, нарочно задел локтём Намджуна. Тот шикнул от злости, но решил не вмешиваться. Сегодня он даст Паку разобраться самостоятельно, но всё равно будет поблизости. - Да, это я. Может, сходишь к окулисту? Первокурсник, а уже путаешь своего старшего со шлюхой. Даже посочувствую тебе… - Чимин спокойно принижал мальчишку напротив, пусть тот и был на голову выше. Напряжение чувствовал весь народ, находящийся в комнате. – Иди, отдыхай. Хорошего вечера.       Пак развернулся, собираясь пойти в другую комнату, но его вновь резко развернули к себе лицом. С тёмно-красной рубашки сорвали пуговицы, и вот атласная ткань уже лишь поблёскивала, валяясь на полу. Грудь Чимина вздымалась с бешеной скоростью, вены на висках вздулись. Правда, глаза ничего не выражали. Намджун со стороны смотрел на такого своего друга. По телу прошлись мурашки, когда он попытался разобрать эмоции во взгляде Пака. В нём действительно было пусто. - Блять… Это была моя любимая рубашка, ты знал?       Резкий, сильный удар по лицу. Первокурсник скорчился от боли, мгновенно схватившись за нос. На пол покапала кровь.       Чимин улыбался. Он стоял посреди замершей от удивления толпы, музыка продолжала играть, и лишь она давала понять, что прошло не больше минуты. Такой ничтожный промежуток времени чётко давал понять, что станет переломным, и не только для одного.       Пак шмыгнул, взяв салфетки со стола. - Вытри своё личико, малыш. И съёбывай отсюда, пока я не сломал тебе ещё что-нибудь.       Он кинул упаковку на пол, идя к Киму. Старший опустил голову, боясь что-либо говорить. В его руках была аккуратно сложенная рубашка Чимина. - Хён, я думаю, что это всё. - Всё? - Да. - Парень притянул Джуна к себе, целуя. Абсолютно безбашенно, пылко и искренне. - Пойдём отсюда, хён.