Чёрный — самый тёплый цвет

Рена бесила собственная беспомощность. Он, Верховный лидер, мог лопать звезды, как мыльные пузырики, но был не в силах подчинить одного наглого рыжего генерала. Кайло с самого начала позволял Арми слишком много, что привело Хакса к убеждению — он имеет право говорить и делать, все, что душе угодно, и ничего ему за это не будет. Порой Рен ненавидел себя за то, что это являлось правдой. Он не причинит вреда Хаксу. Не поднимет на него ни руку, ни световой меч. Это нерушимое правило и единственная слабость Верховного лидера, которой генерал не стесняется пользоваться. Рену осточертела сдержанность Хакса и его помешательство на исполнении собственных обязанностей. Никаких объятий при посторонних, никаких поцелуев в пустых туалетах, никакого секса не по графику. Кайло на полном серьезе подумывал снять Армитажа с поста генерала, но не мог, так как понимал, что без ясного и чистого ума Хакса Первому ордену не одержать верх над Сопротивлением. Рен и сам ставил победу превыше всего остального и каждый день с головой бросался в исполнение новых смелых проектов. Нередко, поглощенный жаждой власти, он напрочь забывал о Хаксе, упивался предвкушением галактического господства… …но, во имя затерянного племени ситхов, что изменится, если потрахаться два часа вместо одного? Как и следовало ожидать, Хакс не ответил ни на одно сообщение за день. Ни на одно сообщение до вечернего брифинга. Рен часто писал генералу на датапад в течение дня, но тот игнорировал письма, а по ночам выговаривал любовнику и просил не отвлекать его всякими глупостями. — Ответить мне займет всего секунду, — говорил Кайло, насупившись. — За эту секунду могут подбить корабль. — Нельзя же уследить за всем сразу, генерал. — Вынужден пытаться, коль уж вы лишили меня адъютанта. Рен скрипел зубами. Его бесил не тот факт, что он не мог парировать, а то, что Армитаж упорно не желал забывать историю с адъютантом. Бейз Рук был адъютантом Хакса в первые месяцы романа генерала и Верховного лидера. Рена до невыносимости раздражал бесконечно крутящийся рядом с его парнем Бейз. Армитаж уверял, что их с Бейзом связывали исключительно рабочие отношения, но по кораблю ходили достигавшие ушей Кайло слухи, что Рук засматривается на задницы штурмовиков. Влюбленность в человека своего пола сопряжена с определенными трудностями, это Кайло понял почти сразу. Привычка видеть злейшего врага в каждом мужчине, с которым разговаривал его генерал, превращалась в паранойю. Паранойя порождала фантазии, со временем становившиеся неотличимыми от реальности. Все это привело к довольно трагическим последствиям. Рен ненавидел, когда Хакс опаздывал. Помешанный на пунктуальности генерал был способен явиться вовремя в любое место, хоть в ядро планеты, только не в постель Рена. Опоздания были незначительными — пять, десять минут, но они доводили Кайло до трясучки. Его бесило, что свои обязанности Хакс ставил выше собственного парня. В итоге Рен решил забирать Хакса с командного мостика и буквально под ручку вести в свою каюту. Генерал возмущался и требовал, чтобы Кайло прекращал детский сад, но в каюту шел. В роковой для Бейза день Рен, по своему обыкновению, отправился за генералом и застал Хакса, когда тот давал указания адъютанту. Рук внимательно слушал, кивал и иногда сдержанно улыбался. Вдруг Бейз похлопал Хакса по плечу. Боль в сердце, сжавшая его до крохотной точки. Пол, ушедший из-под ног. Жар, охвативший все тело от корней волос до кончиков пальцев. Вспышка. Знакомая вспышка, лишающая всех эмоций, кроме одной, разрушающей и очищающей. Выжигающее чувство, заставляющее терять рассудок. Вызывающее желание убивать. Убивать человека, который осмелился положить руку на плечо его генерала. На плечо его Арми. В голове Кайло не осталось места для раздумий. Одно чувство владело Реном, когда он активировал меч, когда подходил к не успевшему убрать руку с плеча генерала Бейзу, когда взмахивал мечом и смотрел, как падает к его ногам отрубленная рука адъютанта. Крик нечеловеческой боли. Бледное лицо Хакса. Расширенные, до безумия красивые глаза, уставившиеся на Рена. Смотри на меня так всегда. Смотри своим изумрудным взглядом, и я перестану терять контроль. Смотри, и я прощу все этому проклятому Бейзу, сам, на своих плечах дотащу его до бакта-камеры, только продолжай смотреть так, словно я один значу для тебя что-то в этой гребаной вселенной. Не отводи взгляд. Не отводи, потому что я не могу без твоих глаз. Не отводи, потому что я тебя… — Срочно команду меддроидов в четвертый отсек, — передал Хакс по комлинку. Он склонился над бьющимся в конвульсиях Бейзом. — Прекрати это, — прошипел он, не глядя на Кайло. — Прекратить что? Хакс посмотрел на Рена. В его взгляде было что-то, от чего по спине Кайло пробежали мурашки. Генерал стоял перед полыхающим ненавистью Верховным лидером, сжимавшим в руке активированный световой меч, а в глазах — ни намека на испуг. — Сделай так, чтобы ему не было больно, — приказным тоном сказал Хакс. — Лиши его сознания. Останови это! Новая вспышка. И выплеск ей уже дать невозможно. Рен мог бы причинить боль генералу, беспокоящемуся за жалкое, недостойное жизни существо, порубить Армитажа на сотни маленьких хаксов или задушить до потери сознания. Но Кайло не сделал этого. И не сделает никогда. Прибыли меддроиды, уложили впавшего в беспамятство Бейза на носилки и унесли прочь. Хакс собрался последовать за ними, но Рен вцепился ему в запястье. — Отпусти, — ледяным тоном сказал Хакс. — Ты пойдешь со мной! — рявкнул Рен. Лед и огонь. Рассвет и закат. Хот и Татуин. Рен сделал шаг, подходя вплотную к генералу. — У тебя больше не будет адъютанта. Хакс сощурился. — Осторожно, Рен. Не стоит переходить черту. Сжимающая меч рука дернулась. Хакс это заметил. И тогда в его глазах отразилось понимание, кому он угрожает. Понимание, но не страх. — Я лично отберу тебе помощников, с которыми ты будешь общаться исключительно по комлинку, — отчеканил Рен. У генерала дернулась нижняя губа. Так происходило, когда уязвляли его достоинство. — Ты не имеешь... — Я — Верховный лидер! Не смей говорить мне, что я не имею права! Дрожь пробежала по щеке Хакса. — Ты правда думаешь, что я стал бы тебе изменять? — тихо сказал он. — Я не знаю, что думать, Хакс, когда на твоем плече рука другого мужчины. — Он лишь адъютант. Как же Рена раздражал этот задранный к звездам подбородок, эта поза «я хозяин положения в любой ситуации», этот презрительный взгляд, раздражал и… возбуждал сверх всякой меры. — Лишь адъютант, который хлопает по плечу генерала, словно дружка-собутыльника? — Я собирался сделать ему выговор, — и бровью не поведя, отвечал Хакс. — Но ты решил проблему в своей излюбленной манере. Что-то не нравится — разбей, кто-то не нравится — убей. — Не преувеличивай, я всего-навсего лишил его возможности тебя касаться. — Ты безумен. — Ты даже не представляешь, насколько, — тихо сказал Рен, сокращая расстояние. Он видел, что красный свет меча ослеплял Хакса, и ему это нравилось. Хотелось, чтобы генерал сощурился. Хотелось, чтобы он ощутил хотя бы толику той боли, которая раздирала сердце Рена на части. — Думаешь, я на этом остановлюсь? — продолжал Кайло, глядя в отражающие алое пламя зрачки. — Ты плохо знаешь меня, мой генерал. Если до тебя еще раз кто-то дотронется, его останки не отделишь от космической пыли. — Куда направляешься? — бодро сказала Верховному лидеру Фазма. — Допрашивать пленника. — Опять Силу применишь? — Фазма остановилась и уперла руки в бока. — Ты бы для разнообразия попробовал физическую пытку. Ну, знаешь, из бластера стрельнуть в колено… Разрешил бы ты мне хоть раз поучаствовать в допросе, я бы тебе показала настоящий профессионализм. — Мы потеряли восемнадцать бойцов во время миссии на Исоне, — Рен посмотрел в глаза капитану штурмовиков. — Постарайся, чтобы это количество не увеличилось во время будущих операций. — Сделаю, — серьезно ответила Фазма, а в следующую секунду к ней уже вернулся веселый тон. — Слушай, насчет Исона. Зови своего генерала, и мы отметим победу сегодня у меня в каюте, что скажешь? — Хакс может не согласиться. Рен почувствовал на себе знакомый внимательный взгляд и понял, что сейчас начнется допрос с пристрастием. Он не возражал. Когда с кем-то встречаешься, неизменно возникает соблазн схватить за шкирку первого проходящего мимо человека, затащить в темный угол и в течение нескольких часов перечислять все грехи и недостатки второй половинки. В качестве своего «проходящего мимо человека» Рен выбрал Фазму и нисколько не жалел об этом. Лишенный способности скрывать любые эмоции Рен и фонтанирующая юмором и позитивом Фазма были обречены сдружиться. Конечно, в годы правления Сноука их отношения начинались как сугубо рабочие, но с каждым днем у магистра ордена Рен и капитана штурмовиков появлялось все больше тем для обсуждений, помимо будущего Первого ордена. Фазма обладала невероятной способностью заполнять неловкие паузы в диалогах, с ней невозможно было помолчать и минуты, от чего общаться становилось все интереснее и интереснее. А месяц спустя после смерти Сноука Рен и Фазма мысленно, а порой и вслух стали называть себя «друзьями». Кайло доверял Фазме, потому что чувствовал, что с ее стороны можно не ждать подвоха. Капитан штурмовиков была предана Первому ордену, своему делу и ему, Верховному лидеру. Она не желала его свергнуть и занять его место, так как была лишена амбиций править галактикой. Вернее, ей не хотелось взваливать на себя непосильную ношу, для которой она абсолютно не создана. Фазма знала свое место в галактике и принимала его, не требуя большего. Кайло ценил это и потому полностью доверял Фазме не только планы, касающиеся будущего Первого ордена, но и собственные победы/поражения на личном фронте. Иными словами, Фазма знала практически все об отношениях Кайло и Хакса. Практически потому, что какие-то вещи Рен предпочитал оставлять только для себя и Арми, к примеру, он никогда не обсуждал с Фазмой секс. Все, что происходило в постели между Верховным лидером и генералом, оставалось в постели. — Вы поссорились? — поинтересовалась Фазма, скрещивая руки на груди. — Он опять не ответил на сообщение? — Меня беспокоит не это. Ненавижу, когда он хладнокровно одевается и идет на брифинг, словно то, что происходит между нами, для него ничего не значит, — выпалил Кайло. — Такова его натура, с которой тебе придется мириться. — Я не собираюсь с этим мириться! — воскликнул Рен. — Но разве бы ты влюбился в Хакса, если бы он вел себя иначе? Кайло поморщился. Иногда ему казалось, что Фазма разбирается в его чувствах лучше, чем он сам. — Тебя в нем и привлекает эта любовь к порядку, пунктуальность и строгое следование правилам. Привлекает то, чего ты сам лишен. Он дополняет тебя, а твое безрассудство дополняет его. — Какая разница, что меня в нем привлекает, если… — Рен понял, что вот-вот сорвется и станет орать на Фазму грязными словами. Он сделал вдох и разжал кулаки. — У нас с ним не хватает времени, чтобы общаться. Мы можем быть близки всю ночь, но когда я хочу с ним поговорить, по-настоящему поговорить, он уходит на брифинг или Сила знает куда. Создается впечатление, что мое тело — все, что ему нужно. Фазма покачала головой. — Он любит тебя. Ты же владеешь Силой, неужели ты не чувствуешь? Рен упрямо мотнул головой. — Сила не телепатия. Я могу почувствовать эмоции Хакса, но не более. Любит он меня или нет, Сила не скажет. Это было правдой. Но не всей. — Хочешь честное мнение? Тебе бы не мешало брать с Хакса пример, — заявила Фазма. — Больше думать о Первом ордене, чем о заднице генерала. На правах подруги Фазма позволяла себе подобные высказывания. Рен не обижался, потому что сам еще жестче подшучивал над капитаном, когда был в хорошем настроении. Сегодня настроение было чуть выше среднего. — Больше думай о бойцах, чем о выпивке, — холодно ответил он и направился в комнату для допросов. Он узнал это сразу. Чувство, потерянное во времени. Что-то мертвое, что кажется живым. Нечто давно забытое. Похороненное в глубинах сердца. Приятное. И такое… …теплое. А потом он увидел ее. Девушку в белом одеянии и с темными волосами. Девушку со взглядом, полным бесстрашия и непоколебимой решимости. Девушку, победившую его дважды. Девушку, отказавшуюся выбирать его сторону. — Нам нужно поговорить. Этот голос. Дрожащий от гнева, звенящий от бурлящей, разрывающей сердце ненависти. Как же сильно она ненавидела его, Кайло Рена, как желала ему смерти. Кайло чувствовал это за сотни разделяющих их парсеков. Рен чуть кивнул, показывая, что готов выслушать. Он оставался до неправильности спокоен во время разговора с той, кто помешала Первому Ордену покончить с Сопротивлением. Это было ненормально. Когда Кайло обсуждал что-либо с Хаксом, пусть даже самую банальную тему, он порой испытывал все возможные эмоции одновременно, сейчас же его словно полностью лишили чувств. Ему бы прыгать, потрясая мечом, в безумном порыве пытаясь убить девчонку, которой на самом деле нет на «Финализаторе», а он стоит и, как зачарованный, слушает ее голос. — Я на Октаро. Найди меня там. У меня есть информация, которая может оказаться для тебя полезной. Сумасшедшая, как и все джедаи. И чересчур самонадеянная, что уже не является чертой джедайской. Считает, Верховный лидер бросит все и полетит на забытую Силой планету ради встречи с ней. Октаро. Территории Внешнего Кольца. Не так уж далеко. Даже, можно сказать, близко… — Тебе ничего не мешает сообщить мне все сейчас, — ответил Кайло. — Разговор будет долгим. Уверен, что хочешь позволить кому-то нас услышать? Эти высокомерные нотки. Немного похожи на те, которые вплетает в свой тон генерал Хакс. Сравнение неприятное. Рен мотнул головой, отбрасывая лишние мысли. — Откуда мне знать, что это не ловушка? Рей улыбнулась краем рта. — Я думала, ты хорошо владеешь Силой и умеешь чувствовать, когда тебе говорят правду. Возможно, я тебя переоценила. Наглая и заносчивая. Слишком наглая для джедая. Что ж, в таком случае, другой вопрос, пожалуй, более важный. — Почему ты решила, что я не отправлю на Октаро своих людей, которые схватят тебя и приведут ко мне? Снова эта дразнящая улыбка самым краешком рта. — Потому что ты не собираешься этого делать. В следующее мгновение лицо девушки исчезло. Кайло еще некоторое время стоял, как вкопанный, размышляя о словах Рей и подмечая, что на «Финализаторе» стало на несколько градусов холоднее.