Список дел

Сначала ничего не меняется. Абсолютно ничего. Они подают на развод, но дело это долгое. У них есть ребенок и время одуматься. Чимин одумываться не собирается, а вот Сунан пытается. Чимин наблюдает за преображениями жены от спокойной домохозяйки и любящей матери до страстной любовницы с вызывающим поведением и видом. Чимин немного удивляется, конечно, но на этом все. Сунан примеряет еще пару ролей, чтобы не скакать только по граням, но в ответ получает лишь недоумение и усталость. Чимин все решил. Чимин поставил точку, Чимин захотел все круто развернуть. Он не уверен, насколько это правильно. Он знает, что это точно не хорошо, и поэтому ему сложно. Сложно так, как не было никогда в жизни, и выкрутасы Сунан все усугубляют. Чимин даже собирается на время снять где-нибудь комнату, но Милли бегает хвостом. Милли с подозрением смотрит на сложенные в сумку вещи. Милли садится в коридоре на сумку верхом и складывает руки на груди. — Ты меня забыл. Чимин вздыхает и остается. Он не потянет, помимо их дома, съём еще и хорошей квартиры, а забирать дочь в комнатку два на два — не лучшая идея. Милли не привыкла к тесноте, да и вообще все сложно. Сумка остается в коридоре, а Чимин забирает Милли в комнату. В общем и целом Чимин все-таки переезжает — в детскую. Теперь он спит на футоне: на полу и с игрушками. Милли иногда посреди ночи слезает с кровати и присоединяется. Для Чимина это непривычно. Он любит дочь, безусловно, но не помнит, чтобы они проводили столько времени вместе, помимо выходных. Чуть позже все это оказывается цветочками. Все, что Чимину казалось сложным, становится смешным. Потому что суд прошел. Чимин уже дома и не может понять и поверить, как так произошло. Чимин злится и даже больше. Он еще месяц назад разговаривал с директором. Готовился к отъезду. Чимин даже в Сеуле побывать успел. С Юнги не встречался, было слишком мало времени, так что Чимин посетил университет исключительно по рабочим вопросам. У него все, как всегда, было готово и распланировано, но. Это «но» заключается в Милли. Еще тогда, когда Чимин предлагал ей сделать выбор, это было несерьезно. Дети обычно остаются с матерями. Остаются и хотят этого. Не в этот раз. В этот раз по решению суда Милли отдают под опеку Чимина. А Сунан дают время, чтобы устроиться на работу и обеспечить благоприятную среду для ребенка. Чимин в ярости. По возвращении домой он, наверное, впервые повышает голос до крика. Вместо глупых попыток привлечь внимание Сунан стоило позаботиться о будущем. У нее было достаточно времени, чтобы хотя бы начать. А теперь что? Чимин, несмотря на доведенную до истерики Сунан и слезы Милли, уходит из дома. В общем и целом он понимает, что абсолютно не прав. Но у Чимина все ломается. Все рушится и разлетается на куски. Теперь нет никаких планов, нет никакой опоры. Чимин завис в воздухе. Он в невесомости и в любой момент может рухнуть. А вокруг пустота. Не за что уцепиться, не за что удержаться. Злость сменяется растерянностью, растерянность — страхом. Домой Чимин возвращается заполночь в неадекватном состоянии. Он плохо понимает где низ, где верх. Где стены, где двери. Кажется, он все в той же невесомости, только теперь не страшно. Где-то даже смешно. Например, когда он попадает в дверной проем только с третьей попытки, и то — счесав плечо об косяк. Спит этой ночью Чимин в гостиной. Не то чтобы его больше никуда не пустили, он просто не дошел. Утром нещадно болит голова. На фоне работает телевизор. Кажется, Милли смотрит мультики. С кухни доносится скворчание. Чимина мутит. Чимин теперь по собственной воле становится лошадкой, потому что надо в туалет, но выше, чем на четвереньки, он подняться не может. Позже Чимину становится стыдно. С ним не говорят. Сунан проходит мимо, словно он привидение, Милли показательно задирает нос. Благо, с дочерью легче, ее хватает на час, потом она уже сидит на руках Чимина и, еле дотянувшись, гладит пальцами виски. Массаж такой себе. Чимину больше неприятно, чем наоборот, но он молчит. Милли смотрит в глаза слишком участливо и спрашивает, насколько сильно ему больно и когда уже подействует таблетка. Чимин кусает губу и прижимает малышку к груди. Вчера он позволил себе слабость, больше такого не повторится. Пустота начинает заполняться, невесомость обрастает новыми планами. Поездка в Сеул откладывается. Встреча с Юнги так и остается заметкой в телефоне.

***

Сунан съезжает. Милли остается с ним. Чимину приходится быть не просто хорошим отцом, а чертовым суперменом. В кратчайшие сроки он подтягивает скилл по готовке еды, находит несколько новых ресторанов с доставкой. Узнает, что волосы у Милли красивые и гладкие не от природы. Оказывается, их надо расчесывать каждое утро. Оказывается, они жутко непослушные и путаются. Оказывается, Милли не идеальный ребенок и тоже может бесить. Например, когда с застрявшей в волосах расческой носится по дому, ревет в голос и не дается в руки. А им выходить через пятнадцать минут. У Чимина паника и опускающиеся руки с неделю, еще с неделю апатия и легкие успокоительные. На третью Чимин замечает, что вечером Милли не скандалит и, если заплести косы, утром гораздо легче. Жизнь потихоньку налаживается. Он приноравливается закидывать Милли утром в сад, успевать на работу. На обед забирать Милли и отвозить домой. Ей скоро шесть. Это мало, но Чимин в общем и целом понимает, что она справляется сама. А если не справляется, то сразу звонит. Вообще, Чимин подумывал нанять няню, но Милли идею не оценила. Более того, показала всю степень тяжести своих капризов. Хорошо. Чимин доверился и положился на выбор ребенка. Пока вроде все шло замечательно. Дом был цел, Милли тоже. Это не могло не радовать. Оставалась одна проблема — Сунан. Последние пару недель она игнорировала встречу с Милли. Сунан занята, у нее работа, она обживается. Ей нужно время. Чимин время дал, но в планах снова замаячил Сеул. Сеул вместе с Милли. Чимин, конечно, порой бывает наивным и тормозным, но, расставляя приоритеты, он ни разу не ставил ничего выше Милли. Сунан поставила. Не то чтобы Чимину все понятно и ясно, но он действует на опережение. Единственное, за что Чимин волнуется, — это реакция Милли. Поэтому откладывает разговор до последнего. До самой крайней точки. Когда уже даже мотивы Сунан становятся прозрачны. Она говорит, что Чимин хорошо справляется. Что он отличный отец, а вот она мать так себе. И для блага Милли... Чимин дальше не слушает. Он только оценивает степень своей усталости от всех этих перемен и сообщает, что если Сунан передумает, то ей придется ехать за Милли в другой город. Сунан соглашается. Ее согласие звучит так, будто она не передумает. Будто она рада. Чем больше расстояния, тем больше у нее свободы, тем меньше ответственности. А Чимин бегает с документами. С вещами. С арендой. Милли в следующем году в школу, а в этом надо закончить детский сад. Переводить ее посреди года не очень умно, но Чимину надоело. Надоела работа, надоел дом, надоел город. С его решения прошло полгода. Чертовых полгода. А он все еще топчется на месте. Все, что было привычно, проверено и так идеально подходяще, вдруг стало тяготить, вдруг стало ненавистно. — У меня что, будет новая мама? Чимин удивленно выгибает брови. В квартире бригада рабочих пакуют их вещи для перевозки. Чимин с Милли под окнами офигивает от вопроса. — С чего ты взяла? — Вы с мамой поругались из-за Юнги, которая живет в Сеуле. Мы едем в Сеул. Ты женишься, и у меня будет новая мама? — Нет, детка. У тебя одна мама была и останется. И с чего ты вообще... — Чимин встряхивает головой. У его дочери хорошая память и кажется, неплохие способности в причинно следственные связи. — Милли. Юнги — это не девушка. Ты все не так поняла. — Новый папа? Детская непосредственность вводит Чимина в ступор. Он об этом не думал. Точнее... Чимин думал о Милли. Как все устроить, чтобы удобно и правильно. Чимин думал, как снова встретиться с Юнги и получится ли что-нибудь. Они ведь не общались. Все это время Чимин жил с воспоминаниями и заметкой, не больше. Он не находил Юнги, не списывался, не созванивался. Он просто жил возможным будущим и верой во что-то — что-то до конца не сформировавшееся. Но Чимин никогда, ни разу не попытался совместить Юнги и Милли. Кажется, это станет большой проблемой и, возможно, тотальным провалом. На Чимина накатывает растерянность, лижет пятки, как морская волна в феврале. Чувство неприятное, зато сильное и пронизывающее. — Юнги — это друг. Просто друг, ладно? Так что не выдумывай. — «Если друг оказался вдруг. И не друг, и не враг, а — так», — выдает Милли глубокомысленно. — Что? — Чимин снова выпадает в осадок. — В «Among Us» писали, я запомнила. Чимин кивает. Чимин на полпути к тому, чтобы запретить-таки Милли играть.