Список дел

Первый раз Чимин встречает Юнги спустя неделю на новом рабочем месте. Разговор не удается, потому что у Чимина окно и он несется по коридору, чтобы успеть забрать Милли. Времени тык-впритык. А в прошлый раз, когда Чимин задержался на полчаса, воспитатель смотрела так, будто он был занят утоплением котят и она об этом знает. Повторения не хотелось. По этой причине он Юнги даже не замечает, пока не слышит за спиной хриплый оклик. Чимин тормозит, оборачивается. Сканирует взглядом знакомое лицо, потом улыбается, спешно машет рукой и убегает. Дело не в Юнги, дело в Милли. У Чимина забот выше крыши. Оказывается, маленькая дочь на руках — это не шутки. То, что она маленькая, Чимин понимает позже, когда приезжает домой. Милли закатывает истерику. Ей не нравится новый дом, потому что она не достает до кнопки в лифте. Ей не нравится квартира, потому что шкафы в кухне встроены иначе и сладости теперь лежат в другом месте. Ей не нравится ванная комната, так как раковина и унитаз гораздо выше и приходится пользоваться стульчиком-подставкой. Также ей не нравится новый детский сад без привычных друзей и воспитательница тоже не нравится. — Она не умеет находить подход к детям! — кричит Милли сквозь слезы и бьет сидящего рядом Чимина кулачком по плечу. — Она просто плохо тебя знает... Ты что-то хочешь? — Чимин спрашивает с энтузиазмом и ожиданием. Он привык, что Милли последнее время плачет, когда ей что-то нужно, поэтому просто готовится к покупке игрушки или, возможно, одежды. Но с ее ответом все выходит из-под контроля: — Я хочу обратно! Чимин молчит. Теперь Милли смотрит на него с ожиданием и энтузиазмом. Чимин понимает, что у него проблемы. Пожалуй, самые большие в его жизни. — Может, нам позвонить маме? М? — Я не хочу к маме. Я хочу обратно! — Милли... Мы не можем... — Но я хочу! — Так, ладно... ладно, давай мы успокоимся. Милли продолжает сверлить взглядом. Чимин просит подождать и уходит звонить Сунан. Если Чимин не сталкивался с такими истериками, то Сунан должна была. Она просто скажет, что делать, и все будет снова замечательно. У Чимина пара через тридцать пять минут, а Сунан говорит, что Милли ребенок и нужно просто сказать, что ее «хочу» не могут быть выполнены. Чимин думает, что Сунан тоже не умеет находить подход к детям. Еще думает, что дети умеют находить подход к нему и вертеть им, как хочется. В этот день Чимин забирает Милли с собой на работу. Брать отгулы, только устроившись, не очень выгодно и хорошо. Оставлять Милли в таком состоянии дома одну — тоже не самое умное решение. Но это разовый случай, нужно придумать что-то другое. Чимин вечером снова говорит о няне. Милли закатывается по новой. Чимин стоически терпит и возвращается к успокоительным. С ними думается лучше, поэтому к концу второй недели Милли рассказывает, что у нее появилась-таки подружка в садике, а еще узнает, что теперь у нее дополнительные занятия по английскому языку и рисованию. Милли не очень рада. Она жалуется, что у нее еще целая жизнь впереди, чтобы учиться, а сейчас время играть. Но Чимин в этом вопросе действует, как советовала Сунан. Во-первых, Милли почти не будет сидеть одна дома, а во-вторых, останется меньше времени на истерики и капризы. Единственное, в чем Чимин готов уступить, это набор дополнительных занятий. Ему в целом не важно, насколько полезными они будут, так что он говорит Милли, что она может выбрать что-то свое, Чимин все устроит. Еще у нее пополняются запасы сладостей и ей наконец удается выпросить денег на платные игры. Чимин думает, что они пришли к компромиссу. Милли загадочно улыбается и послушно кивает головой. Что-то Чимин явно упустил, но что именно — он пока не знает.

***

Второй раз Чимин видит Юнги гораздо позже. И по количеству прошедших дней и по времени суток. Чимин сильно уставший сидит в балетном зале, прислонившись спиной к стене, и хлебает воду. Последний студент ушел минут пять назад. Чимин сейчас передохнёт и тоже начнет собираться. Это занятие вообще не его. Просто преподаватель заболел и Чимина попросили заменить. Не потому что он хорош в балете, а скорее, чтобы просто присмотрел и чтобы ребята не расслаблялись. Чимин это прекрасно понимал, но все равно вчера допоздна сидел в интернете и смотрел уроки на Ютубе. А потом еле проснулся утром. У Чимина вообще профиль совсем иной, но занятия балетом в его истории тоже затесались. Больше полутора лет он там не протянул, правда. Слишком много рамок, слишком много требований. И выражать эмоции в таком танце при таких условиях у Чимина не получалось, а танцевал он только ради самовыражения. Но что ж, пришлось вспоминать. А еще удалось капельку, совсем чуть-чуть отыграться на ребятах. Ну а что? Чимин в свое время тоже столько связок потянул и столько соплей со слезами глотал... Ничего страшного, переживут. Да и зря он, что ли, в срочном порядке купил тайтсы? На своих занятиях он, например, неплохо справляется в свободных штанах. Обтягивающая, как вторая кожа, одежда ему была не нужна. Но в общем, Чимин даже рад, что ноги сегодня за уши закидывал и носки тянул до усрачки. Потому что он весь такой с одной стороны уставший, а с другой... А с другой — он перестает хлебать воду, смахивает прилипшую к потному лбу челку и поднимается легко, перетекая нугой. Мысленно Чимин, вообще, матерится — где его пятнадцать лет? — но внешне не показывает. Он игнорирует приветствие застрявшего в дверях Юнги и танцующей походкой движется к рабочей сумке в углу. Наклоняется, прогнувшись, зашвыривает в карман почти пустую бутылку и плавно выпрямляется. — Мне пришлось тащиться в ректорат, знаешь ли... — слышится от двери. — Зачем? Чимин наконец подает голос, оттягивает майку от груди, пуская под ткань воздух. Все-таки пятнадцать лет далеко, Чимин и его тело в глубоком афиге от такой напряженной тренировки. — Возможно, потому что в прошлый раз ты пронесся мимо? Дал знать, что ты здесь, но ничего больше? Чимин снова наклоняется к сумке, но уже без игры в одного актера копошится, чтобы найти телефон и посмотреть время. Семь вечера. В пять Милли закинула домой мамочка одного из мальчиков с уроков английского. Она вообще предлагала взять Милли к себе до конца его рабочего дня. Но Милли не в восторге от этого мальчика, а мамочка, чье имя Чимин забыл, оказалась не сильно повернутой. Она спокойно отнеслась, что Милли посидит одна, а может, просто сделала вид. Не важно. Чимин чешет висок и вздыхает. — Знаешь, я бы рад... обсудить все, но у меня нет времени. Юнги молчит. Смотрит внимательно, даже пристально, а потом цокает языком. Чимин видит, что весь его интерес перетекает в скуку. Юнги лениво тянет: — Ну понятно, — и разворачивается на выход показательно. Так показательно. Будто не он ходил в ректорат и выяснял, где Чимина носит и почему носит по университету. Будто он в зал забрел случайно и: ой, а ты здесь что делаешь? Чимин смотрит на это все и улыбается. Чимин делает шаг следом неосознанно и останавливает его только звонок телефона. — Да, малыш? — Чимин отвлекается и возвращается к сумке. — Я уже скоро. Очень скоро. Я не знаю, что это. Все равно не знаю. Милли, давай мы вместе сходим потом и купим, ладно? Это возьму. Да, ладно. Хорошо. Милли, тебе нель... Боже, ладно! Да. Да-да-да! Чимин отнимает телефон от уха вместе с гудками. Его снова развели на тонну сладостей, Милли снова начнет чесаться от желейных мишек, Чимин снова поведет ее к врачу. Прекрасно. А еще ему предстоит купить ей что-то, что не поддалось опознанию. Чимин молится, чтобы это был не мармелад. Когда-нибудь он научится говорить ей твердое и убедительное «нет». Когда-нибудь, а сейчас надо собираться и быстрее ехать. Кормить Милли ужином и укладывать спать. Да. — Милли — это? Чимин вздрагивает и поднимает глаза. Так уж вышло, что Сунан с Юнги не справилась, а вот Милли — да. Милли и с Чимином справилась. Ему страшно, что из нее вырастет. — Дочь. Ты же тогда читал страничку в Википедии. — Ты переехал с семьей? — Частично... Я развелся. Чимин знает, что Юнги удивлен. Юнги знает, что Чимин знает. Юнги, конечно, небрежно складывает руки на груди, но выражение лица оставляет желать лучшего. Он не может прикрыть рот и с нужными словами сразу не находится. А Чимин не может ждать сейчас. Не может построить формат отношений, который получился при их первой встрече. Просто... Юнги здесь слишком живой, а не загадочный. С четкой целью на Чимина. А Чимин тоже не хрен заморский. Он жутко устал, его ждут и вообще... все, черт возьми, так сложно и ни капли не красиво. Не игриво. Не театрально. — Почему? Юнги подпирает спиной дверной косяк. И Чимину забавно, что он еще здесь, хотя вроде ведь уходил. — Потому что ты попросил остаться. Но вместе с тем и радостно. Чимин же рвался сюда не просто так. Не от плохой жизни, а скорее наоборот. Все, что имелось, он сломал и приехал как есть, с одними осколками. Впору подумать о своей дурости, но Чимин и так потратил много времени. — Это... романтично? — почему-то спрашивает, а не констатирует Юнги. Чимин, не переодевшись, со спортивной сумкой наперевес проходит мимо, цепляет плечом. Через пару шагов тормозит, чуть поворачивает голову и ухмыляется: — Почти. Бросает смешливое. Бросает крючок и, больше не задерживаясь, скорым шагом идет по коридору на выход. Чимину завтра влетит. Он не закрыл балетный класс, бросил ключи где-то внутри. Не выключил свет... Чимин поступил абсолютно безответственно, но ему вдруг так хорошо и так легко. Чимин забывает о своей дурости и думает, что, может, он поступил правильно. А если и не правильно, то он все равно не жалеет. Ему стоило рискнуть. Хоть раз в жизни. Он рискнул. Пока ничего не выиграл, но, кажется, он в шаге от джекпота. Главное, не оступиться в этот раз...