Список дел

1) Молоко 2) Шоколад 3) Тащи свою задницу в аэропорт Чимин смотрит на экран, читает последний пункт, смотрит на время и тяжело вздыхает. Юнги догадался добавить новую заметку, но не догадался изменить ее время, из-за чего у Чимина совсем нет возможности заскочить в душ. Ну и потому что он отключил звук на телефоне и не слышал два десятка звонков от Юнги. Можно было бы сказать: «катастрофа», но это неправда. Время еще есть, целых полтора часа до закрытия регистрации, Чимин обязательно успеет. Он оставляет сумку прямо в зале для практик, потому что ее хорошо знают. Она в значках с какими-то мультяшками из-за Милли и с брелоком с какой-то чупакаброй также из-за дочери. А Чимин все еще у нее на побегушках и не умеет отказывать. Это неизлечимо. Он запирает зал, оставляет ключ охраннику и вылетает из университета на всех парах. Запрыгивает в машину и объезжает пробки дворами. Этот район он отлично знает, успел уже выучить, как и объездные пути. На самом деле с этим ему помог Юнги, который не любит слишком долго ждать. Ждать Чимина, оставаясь наедине с Милли, которая его ну очень уж любит. Милли уже одиннадцать, она теперь на пути подростковых капризов и девчачьих истерик. У нее изменился гардероб, став более милым, и в общении нет-нет да проскакивают разговоры о мальчиках. Сейчас это звучит примерно как: — Эти придурки опять… Но Чимин знает, что именно так зарождается интерес. Он улыбается своим мыслям и выезжает из маленького дворика на оживленную дорогу. Оживленную, но без пробок. Ему сегодня однозначно везет.

***

В аэропорту его встречает Юнги, хмурящий брови и притоптывающий угрожающе ногой, и Милли, которая жует жвачку и не отрывает глаз от своего телефона. У них прям типичная такая семья, ага… Папочка-лох, мамочка со скалкой и дочка, которая «как вы меня все достали». За мамочку Юнги может дать ему… в глаз вряд ли, а вот по заднице — да, поэтому Чимин молчит, но из-за своих мыслей улыбается. И из-за того, что смотрит на Юнги. Это вообще нормально, что спустя столько лет он все еще влюблен? Не любит, а именно влюблен. Когда и бабочки порхают, и улыбаться хочется, как придурку… — Ты чего? — спрашивает Юнги. — Просто рад тебя видеть, прости, что опоздал. Чимин рвется обнять, а после забирает у Юнги свой паспорт и бежит проходить регистрацию. Все-таки как это здорово, когда на партнера можно положиться. В прошлом Чимин не был такого мнения о Юнги.

***

— Нам нужно было раньше слетать в отпуск, — говорит Юнги с легкой улыбкой. — Ты весь светишься, будто обкурился… Ты же не? Чимин чуть ли не захлебывается собственной слюной, а Милли заинтересованно поднимает на него взгляд. — Папочка? — Я просто рад отдохнуть с вами двоими. Что за подозрения? Милли пожимает плечами и снова утыкается в свой телефон. У нее в ухе один наушник, и она смотрит скачанный фильм. Юнги же хитро улыбается и, наклонившись к его уху, шепчет: — А зря не пробовал, чувства довольно интересные… Чимин поджимает губы и, положив ладонь на острую коленку, предупреждающе сжимает. Он все еще влюблен, потому что Юнги все еще застает его врасплох. Вот именно как сейчас, когда смотрит на его пальцы на своей ноге, потом бросает взгляд в конец самолета на двери туалета, а после опять на пальцы Чимина. — Нет… — говорит Чимин. Юнги надувает губы. — Хен… — Нет! Юнги недовольно цокает и отворачивается к окну. Отворачивается и тихо угрожает: — Вечером на берегу ты мне «нет» не скажешь…

***

Они прилетают в Амстердам уставшие и выжатые. Двенадцать часов полета выматывают их сильно. Чимин несет Милли на руках, потому что в этот раз перелет дался ей особенно тяжело, и она плохо себя чувствует. Юнги же катит оба чемодана и несет рюкзак Милли на плечах. — Может, давай я что-то заберу? — предлагает Чимин. Потому что будет честно признать, что вещей они напихали больше, чем следовало для короткой поездки всего в четыре с половиной дня. — Все в порядке, — отмахивается Юнги. — Из нас всех я единственный спал. И да, это правда. Юнги бахнул несколько бокалов вина и часов семь сладко проспал у Чимина на плече. Он даже выглядит довольно бодро, готовый закинуть вещи в гостиницу и сразу же отправиться гулять. — Мне нужно будет отдохнуть, — предупреждает Чимин, и Юнги пожимает плечами. — Все нормально. Я сам пройдусь. Может, куплю нам билеты на какую-нибудь крутую экскурсию. Ми-ми, ты бы хотела куда-то попасть? — TonTon Club. — Это что? Милли аж отрывает щечку от плеча Чимина и смотрит на Юнги осуждающе. Мол, как ты мог не знать?! — Кафешка с развлечениями. Ретро-аркада с классическими японскими игровыми автоматами восьмидесятых и девяностых! Гонки, файтинги, пинбол… — она вытягивает руку и складывает пальцы пистолетиком. — Пиф-паф! Юнги, бросив ручку чемодана, делает вид, что ловит пулю двумя пальцами и клацает зубами. Бросает пойманную пулю в сторону, а вторую якобы выплевывает. Затем подмигивает и, бросив второй чемодан, тянет к ней руки. — Моя девочка, иди ко мне, а папа потащит чемоданы, да? — Да! Чимин показательно хнычет и шутливо сопротивляется. У него украли дочь, окончательно и бесповоротно.

***

Отдохнувшая, накормленная и искупанная Милли остается спать в номере, а такой же Чимин идет с Юнги гулять. Тот тоже был в номере и даже дремал, потому что на кровати однозначно удобнее, чем в кресле самолета, да еще и не бизнес-класса. Экономить на таких долгих перелетах смертоубийственно, конечно. — Мы сразу на пляж или у нас культурный отдых? — шутит Чимин. — Про пляж я пошутил, до него добираться на поезде. Все, что рядом, не слишком чисто и безопасно. Съездить съездим, но не ночью. — Говорит Юнги, который в целом и планировал эту поездку. Чимин не особо горел Амстердамом. Точнее нет, не так… Ему было все равно, куда лететь в отпуск. А у Юнги свои мечты, и Чимину нравится, что он ими делится. — Тогда куда мы? — Я обещал тебя накурить. — Нет! — Хен, не нуди. Легкая травка еще никого не убила. Совсем чуть-чуть, интереса ради. А потом пойдем к проституткам! — Господи… Чимин негромко стонет, но его прерывают поцелуем. Юнги останавливает его посередине улицы, хватает сзади за шею и просто целует. На глазах у всех. А на ошарашенный и даже испуганный взгляд успокаивает. — Здесь можно. Все можно, слышишь? И при этом ты остаешься таким же хорошим. Чимин выдыхает.

***

Это выглядит красиво… Развратно тоже, но больше красиво. Они идут неспешно вдоль улиц с каналами, прям как в Венеции. Только здесь в домах не жилые квартиры, а бордели. Большие витринные окна с выгодной подсветкой дают полюбоваться обнаженными телами. Женщины, мужчины, трансгендеры. Все эстетично стоят или сидят в очень откровенном белье. Некоторые, как манекены, прекрасные и идеальные, но неподвижные, а другие развратные и горячие. Они подмигивают, извиваются или манят к себе, обещая ночь, полную любви. Пару раз Чимин по-настоящему засматривается, за что получает шлепок по бедру и смеется. — Не ревнуй, я только смотрю, но руками не трогаю. — Вот-то и вижу, что «палатка» привстала. Чимин вздрагивает и опускает глаза, а после поджимает укоряюще губы. — Юнги! Если бы она привстала, то только потому, что на месте во-о-о-н той дамочки, я представил тебя. — Правда, прям представил? — Прям представил. Юнги расплывается в похабной и многообещающей улыбке. — Знаешь, хен, тут есть замечательные мотели… Снимем с балкончиком, ты на него выйдешь, а я устрою тебе шоу за стеклом, м? Как на это смотришь? — Балуешь? — Балую. Юнги самодовольно усмехается и протягивает руку. Чимин вкладывает в нее свою ладонь и следует за Юнги. Мужчины и женщины в витринах теперь сливаются в единое целое. Серое, бесформенное и неинтересное. Чимин видит только Юнги. Свою любимую аномалию, свой бермудский треугольник, который его так и не выпустил. Да, этот отпуск ему нравится все больше и больше…