Воин и кадет

854 год. ― После этого можете убивать друг друга сколько угодно! Марлийцы и элдийцы могут убивать друг друга сколько угодно, но, пожалуйста, не впутывайте в это моего младшего брата! ― Кольт, твои чувства к младшему брату… Я хорошо их понимаю. Вот поэтому мне жаль. ― Кольт… Одинокий мужчина стоял посреди площади, которая раньше была оживленной улицей с домами зажиточных горожан. Главный тракт, ведущий от ворот к центру Шиганшины, дымился. Пыль от разрушенных зданий еще не до конца осела, кое-где полыхали пожары и погребальные костры. По улицам сновали прохожие. Они время от времени поглядывали на подозрительного мужчину, но подходить пока не решались, то ли потому, что он выглядел через чур убитым горем, то ли потому, что на его поясе висела кобура с пистолетом. Да и сам мужчина производил впечатление опытного, прошедшего через многое солдата. Возня на другом конце улицы мало заботила Зика, точнее, если правду сказать, не заботила вовсе. Нападения он не боялся, даже подсознательно ждал, хотел чего-то такого, и был разочарован, не получив никакой реакции на свое появление. Схватка разбудила бы его, заставила бы хоть ненадолго почувствовать себя живым, очнуться от дурного сна, в который совершенно не хотелось верить. Но люди, хоть и поглядывали в его сторону, оставались равнодушными настолько, что Зику иногда казалось, что он снова стал призраком, застрявшим вместе с Эреном в одном из воспоминаний. Но нет. Эрена рядом не было. Обратился гигантом-основателем и ушел вместе с Колоссами. Даже их поступь становилась все тише и тише. А вот Зик никуда не хотел идти. Стоял и смотрел на изрытую ногами сражавшихся гигантов землю, на место, где совсем недавно лежало изуродованное тело Кольта. Где оно теперь, Зик не знал. Скорее всего сожжено на одном из костров ― спрашивать про останки противника-завоевателя было не безопасно. Осталось только темное пятно на разрушенной мостовой и кровь, пропитавшая землю, ― больше ничего. Зик прикрыл глаза, борясь с комом в горле, который все сильнее давил на уставшее сознание. Как наяву он услышал давний разговор. *** ― Господин Йегер, ― Кольту около четырнадцати. Он довольно любознателен и все еще умеет несмело улыбаться. ― А какое оружие из арсенала вашего гиганта самое разрушительное? ― Звероподобный гигант в большинстве случаев слаб в бою один на один. Шкура ― слишком слабая защита, а когти хороши лишь на малой дистанции, ― Зик задумчиво перевернул страницу книги, которую читал. Посмотрел на замершего по стойке смирно Грайса. ― Взрыв ― вот мое лучшее оружие. Ни камни, ни крик, ни управление гигантами. Именно взрыв. ― А как вам удается заслать зараженного элдийца в стан врага, в толпу? Они же дергаются и слюни пускают, как умалишённые. ― Я расскажу тебе это за несколько дней до передачи гиганта. Хоть я и назвал тебя своим преемником, это еще не точно. Ты можешь погибнуть в бою, рассказав перед этим обо всем младшему брату, например. ― Я бы никогда так не поступил. ― Я верю тебе, но решения не изменю, ― Зик внимательно посмотрел на Кольта. Как среагирует? Но Кольт остался спокоен, что порадовало Йегера. Он получил еще одно подтверждение, что не ошибся в выборе. В юном Кольте Зик видел множество качеств, которые очень высоко ценил сам. ― Итак, взрывы. Ты уже видел, какими разрушительными могут быть их последствия. Здания, укрепления, люди ― взрывной волне от гиганта все равно, какое препятствие на ее пути. Чем крупнее получился гигант, тем мощнее будет урон. Но, чтобы убить человека, хватит взрыва от любого существа. Все зависит от радиуса действия. ― Я запомню это… ― Запомни. И держись подальше от тех, кто может обратиться от моего крика. Дольше проживешь.

***

― Что ж ты меня не послушался… ― слова вырвались с большим трудом, и Зик тут же зажал себе рот, чтобы не сорваться на крик. Он давно не чувствовал себя настолько плохо. Знай он, что произойдет дальше, что все будет напрасно и до невозможности глупо, он бы никогда не крикнул. ― Ты молодец, Кольт. Ты молодец… Никто ему не ответил. Зик постоял еще какое-то время, глупо всматриваясь в место гибели своего единственного ученика, а потом развернулся и быстро пошел в сторону уцелевших кварталов. Он сможет затеряться в толпе, сможет что-нибудь придумать.