Осколки

      Приподнявшись на локтях, Рейстлин напряженно следил за сидящем промеж его бедер драконом. Тот рассеянно гладил левую золотую коленку чародея и, в общем-то, больше ничего не делал. Минут семь уже. То есть сначала-то да! Раздел, зацеловал так, что заныло в паху и под сердцем (от дурного здоровья, а не от нежности!..), потискал, разложил и... Завис. И смотрит. Нервно, вообще-то. И на красивом лице такое недоумение...       Разонравился? Расхотелось? Передумал? Разочаровался? Рейстлин чуть брезгливо поморщился, понимая, что являет собой не лучшее зрелище. Ладно, на золото Гилтиаса клинит, это можно записать в плюс. Выступающие кости, впалый живот и общая недокормленная конструкция... Это даже не минус. Это гадость. В отличие от. Вот уж кто хорош не только на мордашку. Привычные сомнения и комплексы охотно оттеснили недавнее, и без того изрядно увядшее желание, и Рейстлин, подтянувшись на руках к изголовью, сел, набросив на бедра край покрывала. Недоуменно перехватил руку дракона — ну куда теперь-то? Не «налюбовался»?       — Ты хрупкий...       Мага передернуло. Хрупкий, ну да. А еще тщедушный, слабый, ущербный... И далее по списку. А то он не знает. Вот уж о чем просветили те же драгоценные друзья. Что, раньше незаметно было? Не так уж много мантия скрывала.       — И золотой везде, — вздохнул дракон.       — А ты не догадывался? — ядовито уточнил Рейстлин. И запоздало подумал о том, что мог бы наложить хотя бы иллюзию... Только он-то об этом бы знал.       Дракон, нагой, как и он сам, вздохнул и виновато отвел взгляд. Подвинулся ближе, сел, скрестив ноги, еще раз вздохнул. Очень хотелось прогнать. Из комнаты. Из Башни. Из сердца. Это оказалось... Предсказуемо и обидно.       А еще можно было погасить свет. И под одеялом. И... Ночью, в конце концов, все маги серы. Прогнать, да. Обидеть тоже. Яда хватит ранить так, чтобы долго еще не заживало. Только отчего-то все равно это кажется неправильным. Может... Можно просто исключить эту часть жизни из их и без того непростых отношений? Ну, хватало же им раньше поцелуев? И Бездна с ней, с постелью. Не свет клином сошелся. Он без этого же раньше как-то жил, а дракон... В Палантасе немало борделей. Это можно будет пережить. Наверное.       — Что не так? — Все-таки вытолкнул из себя Маджере.       — Понимаешь, — вздохнул Гилтиас, — я... Как бы... Не умею. То есть я читал! Только.... А ты нежный такой, а я... Сам же говорил, сила есть, ума! И... Я как на картинке хотел. Только ты же совсем золотой и...       — И? — Озадачился Рейстлин, о картинке знающий — видел в той же книжке, картинок там было мало, догадаться не сложно.       — А если бы укусил?! Лихорадка же!       Стало неожиданно смешно. Пока он переживал, дракон переживал тоже... Только куда более масштабно!       — Балда, — фыркнул маг, притягивая к себе Гилтиаса и устало вздыхая ему в шею. — Ты бы хоть предупредил, что тоже не умеешь...       — А ты что подумал?       — Да так... Ерунду всякую. Иди сюда. Хоть поспать-то у нас получится!       А потом как-то и без книг разобрались. Что, куда и как. Хотя дракона все-таки допускали не везде, во избежание «кусь»...