Прошедший дорогой звезд

      Сверкающая дорожка лунного света пересекала заснеженное поле, и, хотя сейчас была полночь, светло было почти как днем.       Полнолуния зимой прекрасны. Часто ему хотелось запрокинуть голову и выть на серебряный лунный диск, словно волк, чтобы выразить свой восторг, переполняющий все естество. В этом мире не было ничего прекраснее ночного неба.       К сожалению, сейчас было не время отвлекаться на сияющие в небесной темноте звезды.       - Ч-чудовище!       Благословенную тишину светлой зимней ночи разорвал грохот выстрела. Потом еще, второй, третий, десятый - в общей сложности шестеро человек нервно выпускали в него последние обоймы.       Глупцы. Должны были понять, что это неэффективно, особенно когда их руки так дрожат от ужаса: скорее, они перестреляют друг друга, чем попадут в хорошо обученного Чистильщика.       Хотя ему больше нравилось слово Жнец. Суть работы от этого не менялась, но слово звучало приличнее.       Подобранный с самого дна криминального мира, с раннего детства обученный не испытывать страха, сожалений, привязанностей и прочих нелепых эмоций, его нельзя было считать даже человеком. Он был машиной для убийств, устраивающей кровавые бойни по приказу вырастившей его организации. Тот, кого не жалко бросить в самое пекло, тот, кого используют для самой грязной работенки - Жнец, палач мира мафии.       Эта мелкая банда, видимо, чем-то насолила большим криминальным шишкам, и его отправили просто для мести. Ему никогда не выдавали лишней информации о цели, только местоположение и внешний вид, чтобы он мог цель узнать и убить, но благодаря многолетнему опыту он мог угадать их прегрешения. Эти парнишки, похоже, даже не подозревали, что за ними отправят Жнеца: иначе бы сразу разбежались кто куда, затрудняя ему охоту. А так ему относительно повезло накрыть всю банду одним махом.       Они не выглядели как кто-то, представляющий угрозу подпольному миру его рабочего региона. Просто мелкие шестерки без навыков, денег и связей, таких были сотни на улицах города, в котором он провел свое детство. Он сам вышел из этого слоя населения, наверное, - он плохо помнил свою жизнь до обучения на Чистильщика. Однако он не испытывал ни жалости, ни сожалений, и белый сверкающий снег уже был запачкан алыми пятнами. Срезанные конечности и выпущенные кишки разлетелись вокруг, открывая не самую приятную картину недавней бойни. Из двадцати человек в живых осталось шестеро... А, нет, уже пятеро, один попал под дружественный огонь. Забавно, пуля попала в центр лба. Прям в яблочко.       Эта ситуация почему-то поднимала ему настроение. Для человека, который значение слова "юмор" зазубрил по словарю, это было уже достижением. Все Жнецы в той или иной степени были отмороженными, лишенными эмоций, их психологически ломали еще в раннем детстве. Он, пожалуй, был не самым худшим экземпляром. Хотя он не понимал, что такое слезы или смех, он мог испытывать восхищение и восторг, когда смотрел на что-то такое же прекрасное и таинственное, как небо.       - Да кто ты, черт возьми?!       Пожалуй, у этих людей был повод впасть в ужас. Даже под стимуляторами, чье воздействие на организм было очевидным с первого взгляда, редко какой человек нашинкует в одиночку целую банду. Силы неравны, тем более когда у бандитов - огнестрел, а у Жнеца - холодное оружие. Но факты говорили сами за себя.       Человек, спешно начавший перезаряжать обойму, так и не успел доделать это. Длинный, металлически поблескивающий кнут, состоящий из подвижных лезвий, обвился вокруг шеи и при рывке срезал голову начисто. Тело, еще не успевшее понять, что оно мертво, пару секунд стояло, а потом рухнуло на мокрый красный снег, фонтанируя кровью.       Осталось четверо.       Управлять механическим кнутом было сложно. Множество подвижных соединений требовали его контроля, да и зазубренные лезвия, застряв, могли ограничить его подвижность. Но ему нравился этот инструмент, выполненный на заказ специально для него. Бесшумный и многофункциональный, для ближнего и дальнего боя, Жнец мог без ложной скромности сказать, что обращается с ним как бог. Самое приятное во владении металлическим кнутом было в том, что после миссии можно было чистить его часами от крови и бережно смазывать каждую деталь - это занятие отлично убивало время, ему не приходилось маяться скукой и безделием, как другим его коллегам. Жнецы не знали, что значит "развлекаться", и в свободное время делали лишь то, чему их научили. Чистка своего оружия для каждого Жнеца была своеобразным ритуалом, и застать их за этим делом можно было в любое время дня и ночи.       Жнецов могли считать зверьми в человеческом обличье, аморальными монстрами, чудищами, упивающимися бойней, но это было не так. Он, как представитель данного криминального меньшинства, имел полное право это опровергнуть. Ему не нравилось убивать, с куда большим удовольствием он бы сидел в своей маленькой квартирке и читал книги, или спал бы, или смотрел на облака - он искренне наслаждался такими маленькими радостями жизни. Во время вне заданий он был почти как обычный человек - разве что обладающий проблемой коммуникаций, его мышление сильно отличалось от среднестатистического, и общаться с ним было сложно. На миссиях... Он ни капли не менялся. Он убивал людей без сожалений в сердце, для него это было так же естественно, как дышать - в конце концов, именно этому его и учили. Но он не был жутким зверем, как считали его жертвы - он был просто цепным псом, причем довольно ленивым псом, бросающимся на врага только по приказу хозяина. За всю свою жизнь он даже не поцарапал никого, кто не был промаркирован как его цель.       Его моральные качества были довольно извращенными для современного общества, но это не значит, что их не было вообще. Он даже бездомных кошек иногда подкармливал по прихоти. Он любил читать, валяясь на диване, и был, пожалуй, самым нормальным, не "отмороженным" из всех Жнецов организации. Наверное, поэтому его так часто посылали на миссии: говорить с ним было легче, чем с другими, и проблем он обычно не доставлял.       Он был ветераном этого дела. Благодаря высокой приспособляемости он побил рекорд по продолжительности жизни Жнеца.       Правда, его жизнь не могла бы стать длинной и беззаботной - из-за стимуляторов, которые приходится употреблять перед многими заданиями, его тело начало бы отказывать уже после тридцати лет. Но такая перспектива не вызывала у него отторжения. Все Жнецы не боятся смерти, они зачастую не могут даже сказать, любят они жизнь или нет. Их приоритеты всегда были направлены на безупречное выполнение заданий, и собственная жизнь в глазах Жнеца не имела большой ценности. Но этот образ мышления, тщательно взращенный в них, и делал Жнецов такими ценными. Неподкупные, не сострадательные, только такие люди могли зачищать грязные следы политики мира мафиози.       Правда, вместе с этим они были простым "мясом", расходным материалом, людьми, чьи трупы скорее выбросят в море, чем заморочатся их похоронами. У отсутствия привязанностей была как положительная, так и отрицательная сторона.       Правда, сам Жнец, даже после долгих размышлений, не мог понять, насколько незавидно его положение. Его все устраивало.       Он по-особому двинул кистью, и кнут с серией щелчков выпрямился, превратившись в длинный меч с бритвенно острыми краями.       Шаг влево, пригнуться, рывок вправо, и длинный прыжок вперед. Пули ожидаемо просвистели мимо - техника уклонения его редко подводила, а с увеличенной стимулятором скоростью и реакцией попасть в него было очень трудно. Особенно в условиях хоть и лунной, но ночи. Меч, проткнув немного пухлый живот стрелка, вышел у того со спины. Рывок вверх по дуге - и верхняя половина тела развалилась надвое.       Еще две цели стояли рядом с этим неудачливым стрелком, на секунду оцепенев от ужаса: капли горячей крови падали на их лица. Фатальная ошибка, надо было отойти дальше, а еще лучше - давно убежать, сразу же, как они увидели безликую маску и черный плащ Жнеца. Со щелчком меч снова распался на фрагменты, и один замах длинным кнутом лишил жизни сразу двоих человек: острая кромка лезвий без сопротивления проехалась по горлу, разорвав начисто артерии и гортань.       Выражаясь игровыми терминами: дабл-килл. Хотя они двое еще не умерли, но это вопрос пары минут.       Последний выживший улепетывал со всех ног, но это было бесполезно: кончик железного кнута обвился вокруг его щиколотки, уронив парня на землю.       - Нет! Пощади! - совсем ещё зеленый парень с заплаканным лицом взмолился, глядя в глаза палача.       Жнец молчал, подходя все ближе, неотвратимый и безмолвный. Только хрустящий под ногами снег давал понять, что это живое существо, а не мрачный призрак.       Его глаза были спокойны и безмятежны, ни ненависти, ни сочувствия, ни удовлетворения, ни других эмоций, но равнодушия там тоже не было. Он не смотрел на жертву как на пустое место, но... Интереса в его глазах тоже не мелькало. Этот взгляд не был холодным и бесчувственным, но странно пугал своей ясностью, он не был даже затуманен от наркотика-стимулятора.       - Пощааадиии! - снова взмолился последний выживший.       Но это было бессмысленно. Чистильщик на то и Чистильщик, чтобы выполнять свою грязную работу безупречно.       Со щелчком кнут снова выпрямился, и удар прямо в сердце прервал его жизнь. Мокрые, шокированно распахнувшиеся глаза медленно стекленели, с обидой глядя на палача.       Но палач оставался равнодушен, как сам неотвратимый бог смерти. Он отряхнул свое оружие от капель крови и стал покидать место бойни, ступая по отраженной в снегу лунной дорожке.       Действие стимулятора подходило к концу, усталость горой навалилась на плечи, и боль, не замеченная ранее, наполнила каждую клеточку его тела. Шаги становились все медленнее, и в конце концов ноги подкосились - даже нечеловеческая воля бесстрастного Жнеца не могла заставить двигаться настолько изношенное тело.       Он упал, растянувшись прямо на снегу, и решил отдохнуть, игнорируя зимний холод. Таких ситуаций уже было много в его жизни. Просто немного полежать, накопить сил и пойти в город, залечивать свои раны.       Что ему взять почитать, когда он вернется домой? Фэнтези или техническую книгу о механизмах? Или попросить куратора принести еще книг?       По правде говоря, ему было интересно все, что состояло из букв и было напечатано на бумаге. Он был неприхотливым читателем, и любые книги доставляли ему настоящее удовольствие.       Его глаза смотрели прямо вверх, и звездное небо отражалось в них. Млечный путь звездной рекой пересекал все небо, и Жнец чувствовал иррациональное желание погрузить в эти звёзды руку, как в воду.       Как же... Красиво...       Когда он смотрел на небо, щемящее чувство появлялось в его груди. Завороженный, он забыл обо всем на свете, широко открытыми глазами глядя на необъятную глубину космоса. Он не замечал ни боли, ни того, что холод проникает в его тело все больше и больше. Он не замечал даже красного пятна на своей груди, и, естественно, не видел расплывающейся под собой лужей крови. Не чужой крови - собственной.       Усталость была все тяжелее и тяжелее, и ему сильно хотелось спать. Даже зная, что нельзя, он все равно расслабился и решил прикрыть глаза. На минутку, не более.       Но он не сумел открыть их вновь. Облачко пара от его последнего вздоха немного потанцевало в свете полной луны, чтобы через короткое время вернуться к нему же инеем, облепившим ресницы. На неподвижное тело медленно и торжественно опускались хлопья снега, скрывая под тонким белым полотном красные пятна.       Вот так, на двадцать пятом году, завершилась жизнь лучшего Жнеца, палача из мира мафии. Правда, он даже не понял этого, уйдя из мира тихо и спокойно.

***

      Проснулся Жнец, как ни странно, стоя. Стоя перед взором двух непонятных существ, сидящих за одним столом и облаченных в костюмы офисных клерков. Людьми их назвать не вышло бы: у одного были красные витые рога, а второй ворчал, пытаясь сложить за спиной белые крылья так, чтобы они не мешали сидеть на стуле. Помещение походило на обшарпанный офис мелкой конторы, только окна отсутствовали, да и мебели, кроме стола вероятных ангела и беса, не было.       А, еще в интерьер не вписывались двери лифтов. Лифта было два, над одним красовалась лаконичная надпись - "Рай", над другим - "Ад".       Бред Жнеца никогда не доканывал, память его тоже не подводила ни разу, поэтому он понял, что умер и, по-видимому, попал на Небесный Суд. Он себе его немного не так представлял, но все же не испытывал удивления, быстро приняв сложившуюся ситуацию как данность.       Жалко, конечно, что книжки он так и не прочитал, но что поделать, раз он уже мертв.       - Именем Небес, начинаю суд над этим смертным, - торжественно и немного устало провозгласил ангел.       - Именем Подземного мира, начинаю суд над этим смертным, - формально подхватил демон.       Раздался звук, похожий на бой часов, и перед Жнецом появилась золотая статуя с весами в руках. Глаза ее были завязаны, напоминая миф о какой-то богине справедливости - кажется, древнегреческой.       Судьи чего-то ждали, но ничего не происходило. Весы в руках статуи застыли в равновесии, а медальон на ее груди начал ярко сиять золотым светом.       - Впервые такое вижу, - прошептал демон, во все глаза глядя на Жнеца. - Так много убийств, но Судья показывает, что душа чище, чем у младенца.       - Но весы не склонились ни в одну из сторон.       Демон и ангел подождали еще немного. В конце концов, когда ничего не изменилось, они вынесли свой вердикт.       - Доступ в Ад: отказано, - голос демона отозвался эхом, не подходящим для этого маленького кабинета.       Лифт с надписью "Ад" исчез.       - Доступ в Рай: отказано, - вторая дверь тоже исчезла. Статуя Судьи пропала, вспыхнув напоследок ярким золотом.       Жнец, склонив голову по-птичьи набок, спокойно спросил у судей:       - Так... Куда мне идти?       Ангел, который встал из-за неудобного стола и начал разминать крылья, ответил ему.       - Обернись.       Жнец послушался. И за его спиной оказался настоящий портал, с туманными краями, и вел он... Прямо в звездное небо.       - Посмотри, эта тропа - Млечный путь. Просто иди по ней, в конце концов ты выйдешь куда нужно. Администрация Рая и Ада снимает с себя ответственность за душу, что не подходит под наши законы. - Пояснил ангел.       Жнец кивнул головой напоследок и без страха, с одним лишь любопытством, ступил на серебристую тропку. Вокруг него плыли по своим орбитам планеты, мимо проносились хвостатые кометы, и звезды мягко мерцали, приветствуя Жнеца в своей обители.       Эта душа была невинна. Жнец был запятнан кровью, но он не испытывал ни ненависти, не сожалений, ни-че-го. Злоба его жертв не влияла на человека, чья мораль еще не была сформирована. Бог не запрещал людям убивать: все смертные грехи, вообще-то, были придуманы самими людьми, заповеди, что они соблюдали или нарушали, были рождены их собственными сердцами. Каждый человек сам определяет для себя, что есть добро и что зло, праведность - вопрос, который волнует небесную канцелярию в последнюю очередь. У каждого своя праведность и своя вера. Так безумец, искренне верящий, что убийства - праведный поступок, может попасть в Рай. Но ведь в глубине души нет да найдется вина, чувство, что он поступает неправильно - и все, что он совершил, превратится в зло. Так и человек, живущий "правильно", из-за своих сомнений может попасть в Ад. Небесный суд - дело, в первую очередь, самого подсудимого, судьи лишь помогают разобраться в его душе.       Жнец не подходил им. Он не считал совершенные им убийства грехом, даже глубоко в душе. Если бы его спросили об этом, он бы ответил: "Я выполнял свою работу". Виноват ли хищник в том, что ему нужно есть мясо? И волки, и овцы - все они божьи создания. В убийствах для Жнеца не было ничего личного, поэтому и судить было так сложно: с одной стороны, на руках его было много крови, с другой - это нельзя было посчитать грехом, он просто делал то, для чего был создан. В Жнеца не вложили человеческие понятия морали, он вообще был... Незрелым для Небесного суда. Поэтому судьи сделали единственный логичный вывод: выбросили его на звездную тропу, вывели из юрисдикции Земли, дали возможность взглянуть на иные миры. Одна потерянная душа в мире с населением несколько миллиардов ни на что не влияет: в конце концов, людей было так много, что даже загробный мир начал переполняться. Жнеца выпустили на вольные хлеба, и куда он пойдет - никому не было дела. Одно было ясно: он уже никогда не вернется назад.       Но Жнецу не было обидно, он был, возможно, рад. В пространстве, где не было ни границ, ни самого понятия времени, он просто шел по серебряной тропе - почти такой же, как лунный свет, отраженный на снегу в ночь его смерти. Может быть, час, а может быть, целую вечность. Без мыслей, ненужных чувств и усталости Жнец просто шел звездной дорогой, веря, что доберется до конечной точки. Он не знал, какой она будет, не ждал ее с нетерпением. Ему нравилось это звездное небо, которое сейчас было ближе к нему, чем когда-либо.       Одинокая юная душа, выброшенная на произвол судьбы Небесным судом, была полностью довольна.

***

      Переход не был ни резким, ни плавным: он вообще его не заметил. Звездный путь медленно, но неизбежно стирал его память, и взрослый человек стал ребенком, не понимающим цели своего путешествия. Он знал лишь, что его зовут Жнец, и знал, как убивать людей. Ну, он еще много чего знал из книг, но это было не очень важно. Он не помнил лиц людей, что были рядом с ним в прошлой жизни, не помнил, зачем и почему он жил. Он забыл Небесный суд - все это заменил образ бесконечной небесной синевы и звездной тропы под ногами.       Его просто выбросили на Млечный путь, не предупредив, что можно было развоплотиться, идя по нему слишком долго. Душа Жнеца, первоначально взрослая, теперь соответствовала душе ребенка: наивная и чрезвычайно любопытная, не знающая человеческих правил. И очень слабая, иди он чуть дольше, он бы навсегда исчез.       Но очередной шаг после миллиардов пройденных принес с собой ощущение странной тяжести. Жнец немного споткнулся и наклонился вперед, почти уткнувшись носом... В гроб. Роскошный гроб из красного дерева, в котором лежала красивая светловолосая женщина.       - Мама, - слово само по себе сорвалось с губ, против его воли. По инерции, так же, как и его шаг, что едва не привел к падению.       Теперь он ощутил, что воздух наполнен запахами, незнакомыми, не существующими в пространстве звездных дорог. Ощутил тепло зажженных свечей, увидел расплывчатые фигуры людей и стены комнаты: обычной человеческой комнаты с претензией на роскошь, непривычно замкнутого пространства.       Он чувствовал что-то горячее на своих щеках, и наконец понял: он плачет. Плачет, потому что его маленькое сердце сжимают беспощадные когти тоски, плачет, потому что ему больно смотреть на красивую женщину, неподвижно лежащую среди белых цветов. Ему больно, потому что эта женщина - его мама, и потому что он впервые понял, что такое смерть близкого человека.       Слишком большой контраст холодности Млечного пути и этих ярких чувств. Он просто не мог сдержать ту горечь, что вырывалась из его сердца - он не имел в этом опыта. Даже понимая, что ситуация слишком странная, а тело не похоже на его собственное - он просто разрыдался как маленький ребенок.       Хотя он и был маленьким ребенком. Имел на это полное право.       - Люси, - хриплый мужской голос прозвучал прямо над головой, и большая теплая ладонь сжала его маленькую, слишком бледную и холодную, принадлежащую призраку, прошедшему сквозь звезды. Мужчина явно хотел сказать что-то ещё, но осекся, и просто молча держал ребенка за руку.       Пока тело рыдало, разум атаковала волна воспоминаний: они явно не принадлежали ему, но легко вписались в истерзанную звездным ветром душу, как свои собственные, создавая легкую путаницу.       Кто он - бесчувственный убийца, Жнец, или маленькая девочка из богатой семьи, переживающая смерть матери - Люси Хартфилия?       - Люси, - снова произнес этот мужчина, держащий его за руку - отец.       Что ж, вопрос решен - он... То есть она - Люси Хартфилия.       Рыдания прекратились, но в этом не было заслуги Люси - детский организм, полностью выдохшийся после полной горя бессонной ночи, просто вырубился. Маленькая девочка Люси упала в обморок перед гробом своей матери.

***

      - Как Люси? - Джуд Хартфилий, разом осунувшийся и постаревший после смерти любимой женщины, спросил служанку.       - Пришла в себя. Но...       - Что? - нетерпеливо и раздраженно сказал мужчина.       - Вам лучше самому все увидеть. - Опустила голову служанка.       Мужчина, изрядно напрягшийся после таких слов, широкими шагами направился в комнату своей дочери, полный самых худших предчувствий.       Девочка в одной лишь ночной сорочке сидела на кровати и перебирала связку ключей в руках. Два золотых: Рак и Водолей, и три серебряных: Лира, Часы и Южный Крест. Это было наследством ее матери. Зрелище сколько злило, столько же и пугало Джуда: на лице девочки не отражалось ни грамма эмоций, словно она потеряла душу в одночасье.       - Брось эту мерзость, Люси! - он ворвался как ураган, угрожающе нависнув над дочерью. Но она даже не вздрогнула. Просто подняла свои карие, не по-детски спокойные и равнодушные глаза, и четко ответила.       - Нет.       Джуд задохнулся, не зная, что именно он испытывает сейчас: шок или злость.       - Из-за этих поганых ключей умерла твоя мать! Ты хочешь себе такую же судьбу? Отдай их мне, Люси. - К концу мужчина сменил тон на умоляющий.       Но Люси была непреклонна. Тоненькие бледные пальцы крепче сжались на волшебных ключах, хотя ее маленькое круглое личико все так же оставалось до жути бесстрастным.       - Не отдам. Я... Люблю эти ключи. Они помнят маму.       Ее голос был тих, но полон уверенности. И Джуд, вдруг почувствовав, как огромная тяжесть опускается на его плечи, рухнул на колени перед своей дочерью.       Он держался, когда Лейла заболела, держался, когда были ее похороны, но сейчас... Сейчас он глухо рыдал перед своей маленькой дочерью, которая выглядела, как кукла с пустым взглядом, но не выпускала из рук эти чертовы ключи.       - Не... Не плачь. - Люси вдруг похлопала его по волосам. - Маме не понравилось бы... Видеть такое...       Мужчина вытер слезы рукавом и вымученно улыбнулся, прежде чем уйти. Он оставил Люси при её мнении.       В своем кабинете, снова став холодным и непоколебимым, он сказал управляющему:       - Найди репетиторов для моей дочери. Этикет, танцы, музыка, естественные науки... И магия, - последнее он сказал с некоторой заминкой, словно нехотя.       Управляющий поклонился, мысленно начав составлять план по обучению юной госпожи.       Однако Люси не было никакого дела до этих жестоких расписаний. Ни сейчас, ни в последующие несколько лет.

***

      Теоретически Люси знала, как вызывать Звездных Духов - этому научила ее мать. И все же было немного волнительно совершать призыв в одиночку. От этих ключей - как золотых, так и серебряных - веяло знакомым, родным чувством, и Люси просто физически не могла выпустить их из рук.       Звездная тропа почти уничтожила душу Жнеца, и все же оставила после себя глубокий след в ней. Не ненависть, не страх - нет, это было восхищение и любовь, такая же безграничная, как космос. Звездная тропа очистила его душу от лишнего, этот вечный путь не надоедал Жнецу, даря ему покой. Даже после его логичного завершения он чувствовал некоторую потерю, и только волшебные ключи успокаивали его. Вернее, её - не стоит забывать, что теперь Жнец стал девочкой Люси.       Первым она выбрала ключ, который ощущался наиболее сильным из связки. Ключ Водолея.       Были особые условия для вызова: Водолея можно было призвать лишь там, где была вода.       К счастью, во внутреннем дворе был фонтан. Люси не колеблясь опустила золотой ключ в воду и направила в него то странное тепло, которое наполняло тело с момента воплощения в этом мире и идентифицировалось Люси как магия.       Мгновенно половины сил как не бывало. Вокруг ключа начала закручиваться водяная воронка, и в сопровождении всплеска воды и сияния явился звездный дух - Водолей.       Дух был очень зол и намеревался высказать Люси кое-какие претензии, чтобы впредь она не вызывала ее во всяких лужах (это фонтан!), но девочка опередила ее.       - Рыбка... - с широко раскрытыми глазами она смотрела на синий русалочий хвост. Это смотрелось... Немного странно, словно человек с лицевым параличом пытается показать удивление.       - Что за глупый ребенок... - Вздохнула Водолей и села на бортик фонтана, рассматривая своего призывателя.       Почему-то эта девочка будила в ней странное чувство. Что-то на уровне инстинкта, притяжение, которому было чрезвычайно сложно сопротивляться. Если бы не страх потерять свой имидж, Водолей бы уже набросилась на нее и затискала.       - Я тебе не рыба, - сказала она с напускным раздражением. - Я - Звездный Дух Водолей!       Но девочка не слушала её. С бесстрастным лицом и спокойными глазами она... Жмякнула грудь Водолея.       - Настоящие, - в голосе слышался намек на удовлетворение.       Водолей стремительно покраснела, и гнев заполнил все ее естество.       В следующую секунду Люси лежала на земле, а на ее макушке наливались свежие шишки. Целая поляна ноющих шишек, после ударов Водолея звенело даже в ушах.       - Хмпф! - удовлетворенно хмыкнула "рыбка" и махнула хвостом, облив Люси водой из фонтана. - Не призывай меня по пустякам, малявка! - Сказала она напоследок с долей теплоты, которую сама не заметила в голосе, и закрыла свои Врата.       Люси, вставая и отряхивая свое мокрое насквозь платье, подумала, что с духами довольно сложно иметь дело. Интересно, на что обиделась Водолей?       К счастью, у нее было еще четыре ключа. Возможно, те духи будут более доступны для понимания.

***

      К десяти годам Люси точно знала, что ей нравится, а что нет. По сравнению со своей прошлой жизнью, когда она лишь испытывала легкое влечение к чтению, это было большим достижением в личностном развитии.       Больше всего ей не нравились уроки этикета и танцев. Люси была вполне послушным ребенком и не устраивала истерик на занятиях, послушно выполняя все инструкции репетиторов. Вот только занятия проводились лишь в том случае, когда Люси удавалось поймать: чаще она молча саботировала эти уроки, отсыпаясь где-нибудь в укромном уголке. Например, на крыше возле каминной трубы, что заставляло ее нянек преждевременно седеть.       Спать ей нравилось лишь немногим меньше, чем читать и призывать духов. В списке самых любимых действий сон стоял у Люси на третьем месте. Она могла спать лежа, сидя, стоя, вися вниз головой - в общем, в любое время и в любой позе. Особенно часто она пользовалась этим навыком на скучных уроках этикета.       Еще ей не нравилась музыка. Не музыка как искусство в целом, а уроки музыки, в частности - игры на скрипке. У нее не было таланта, и звуки, которые она извлекала из несчастной скрипки, раздражали ее саму, а учителя музыки так вообще доводили до исступления. Зато слушать, как поет Лира, Люси просто обожала: это стояло на пятом месте в списке ее любимых вещей, уступая лишь первичной потребности - вкусной еде. Люси вызывала Лиру семь раз в неделю, каждый вечер, чтобы послушать ее трогательные песни.       Вообще-то ни один дух не подписался бы на такой рабский контракт, но к Люси они почему-то относились очень снисходительно. Инстинкты велели им быть рядом с ней. Душа Люси, что несла в себе отпечаток межмирового Млечного пути после долгого путешествия по нему, казалась Звездным Духам очень привлекательной, хотя зачастую они сами не понимали, почему их так тянет к этой маленькой, лишенной большей части эмоций девочке. К слову, притяжение это было взаимным: Люси вызывала духов всегда и везде, чтобы поболтать, поиграть, сбежать с очередного урока по этикету... Ей было спокойнее, когда она ощущала ауру Звездного Духа рядом, поэтому практики в призыве у нее было очень много, а резерв рос довольно быстро, ежедневно исчерпываясь до дна.       В отличие от этикета и танцев, естественные науки ей нравились. Учитель - седой как лунь невысокий старичок, очень похожий на дедушку Креста, - живо рассказывал ей обо всем на свете, и не злился ее вечным "почему". Наоборот, любознательность маленькой ученицы приводила его в восторг. Почему золото не ржавеет, почему небо голубое и трава зеленая, почему древние звездные карты не похожи на нынешние, почему нельзя пить морскую воду, почему люди стареют и еще миллион "почему". В мире, где многие люди считают магию наивысшей константой, объяснением всему и вся, такое стремление к науке было редким. И старый учитель счастливо вкладывал множество знаний в блондинистую головку Люси, хотя эти знания зачастую и являлись бесполезными.       Уроки магии, вопреки ожиданиям, Люси не нравились. Мужчина, который вел их, был довольно заносчивым, заочно считая простых людей, коими в поместье были все кроме Люси, низшим сортом. Только лишь потому, что он считал себя здесь сильнее всех, он предпочитал пить вино и зажимать служанок по углам, а не выполнять свою работу. Хотя основы магии он все же и дал ей, Люси не чувствовала себя благодарной. К счастью, в этом мире магия не требовала тщательного изучения: только практика, практика и практика. Можно понять законы магии, стать своеобразным механиком, понимающим, как работает эта "машина", но даже не зная как устроен механизм, легко стать умелым водителем: примерно так можно было описать систему магического образования. С тем, чтобы обеспечивать себя постоянной практикой, Люси справлялась самостоятельно.       Иными словами, сами уроки магии как таковые ей нравились, но учителя она презирала, бегая от него почти так же, как от учителя этикета и танцев.       Во всем огромном поместье ее любимым местом была библиотека. Она часто задерживалась там до поздней ночи, и иногда даже ночевала, не отрываясь от книг. Не было разницы, что читать: современные романы или древние фолианты, записи ее предков или детские сказки. Люси читала все, впитывая знания, как губка. Даже если поначалу она не понимала некоторых терминов, она легко могла вызвать в памяти каждую страницу из прочитанной книги, чтобы спросить значение непонятного слова у Южного Креста. Часто это заканчивалось новой тележкой "почему" и "что да как", но этот старый дух, относившийся к Люси как к собственной внучке, отвечал на каждый ее вопрос. Только иногда засыпал в процессе, но Люси невозмутимо его расталкивала.       В библиотеке девочкой был изучен уже каждый уголок, она так много времени проводила здесь, что пропахла книжной пылью. Потихоньку она подбиралась к самым верхним полкам, где хранились по-настоящему редкие и необычные издания. Иногда встречались книги на незнакомых языках, и Люси приходилось просить словари из мира Звездных Духов. К счастью, духи питали к ней слабость, поэтому она легко получала нужные вещи.       В этот день, вместо послеобеденного сна, запланированного расписанием, Люси снова сбежала в библиотеку. Ее цель - красивый синий фолиант с немного стершимся золотым оттиском - находилась на самой верхней полке. Полки были высоко, а все лесенки из библиотеки давно уже убрали, когда слуги "прошарились" в предпочтениях маленькой хозяйки. Эти редкие книги читать ей запрещалось - даже сам Джуд Хартфилий не знал доподлинно, что именно хранится в его библиотеке, но не без оснований полагал, что маленькой девочке не следует давать доступ к любым знаниям. Но жаждущая новых вкусных текстов Люси игнорировала этот запрет, не испытывая мук совести. Она все еще не знала, что это такое - совесть.       Взрослые считали, что, убрав лестницы и стулья из библиотеки, они обезопасили верхние полки с запрещенными книгами. Наивные! Когда это заклинателя духов останавливали столь мелкие трудности?       Люси перебрала в руках волшебные ключи, остановив свой выбор на одном из серебряных. Она могла бы призвать Рака, но тогда все закончилось бы сеансом у парикмахера. У Люси опять растрепались волосы, когда она пряталась от слуг, поэтому легко можно было предугадать, как отреагирует тонкая художественная натура этого духа.       Иногда Звездные Духи просто вводили ее в ступор своими тараканами в головах. Впрочем, это было полностью взаимно.       - Часы. - Тихо произнесла девочка, взмахнув серебряным ключом. В отличие от многих магов, она не понимала смысла пафоса, и у нее не было особой фразы для вызова духов. Она вообще зачастую колдовала молча, но, все-таки, с произнесением имени духа на открытие Врат затрачивалось чуточку меньше сил. Нет, Люси не замечала разницы - этот общепризнанный факт объяснил ей Южный Крест. Как и многие другие магические законы. В отличие от так называемого "репетитора по магии", дедушка Крест был куда полезнее.       В золотом свете появился дух. Он выглядел как старинные часы с маятником, но, по правде говоря, это была не его настоящая форма. Как ненастоящим была личность Люси, имеющей душу убийцы-Жнеца. Духи, призванные заклинателем, отражают его сущность - только двенадцать зодиакальных духов менее подвержены этому. Серебряные духи, призванные Люси, имели две формы: обычную и "темную", скрытую. Например, Часы: в обычной форме этот дух выглядел немного нелепо, как часы, снабженные руками и ногами. В "темной" форме, которую он мог принять в любой момент по желанию Люси, Часы превращался в механизм из шестеренок и стрелок, с чрезвычайно острыми краями. Раскручиваясь, шестеренки затягивали врагов внутрь механизма и перерубали на куски. В общем, забавные часы легко превращались в летающую дисковую пилу, или мясорубку. Равнодушный инструмент для убийства. Точно так же и сама Люси - она могла легко отойти от роли маленькой девочки и вернуться к личности Жнеца. Но, к счастью, ей пока не приходилось прибегать к такой трансформации.       - Часики, подними меня, - попросила Люси призванного духа.       Часы был достаточно высоким духом, и молчаливым, как и сама Люси. Возможно, даже более молчаливым - за все время она не слышала голоса Часов. Дух поднял Люси на вытянутых руках, и она наконец дотянулась до заветного фолианта. Почти празднуя победу в мыслях, она стала вытаскивать книгу с полки, но книга осталась равнодушной к ее потугам.       Брови Люси едва заметно нахмурились. Она потянула сильнее - книга чуть сдвинулась, но потом, словно на пружине, вернулась на место. Теперь достать эту книгу стало для Люси делом принципа: она потянула изо всех сил, как пресловутую репку, даже руки напитала магией.       Раздался звук разбитого стекла, но такой тихий, что мог показаться иллюзией. Люси поняла, что магия, удерживающая книгу на месте, сломалась. Правда, лучше бы она в этот момент подумала о других вещах. Например об инерции...       ...Об инерции очень хорошо думать, лежа на полу с шишкой на голове. Для Люси это было уже привычное состояние: в обычной повседневной жизни ей отказывала ловкость умелого киллера, и падения происходили ежедневно. Причем по глупым причинам, пока опасности не предвидится: Люси спокойно бегала по покатой крыше поместья и перескакивала препятствия, как заядлый паркурщик, но могла свалиться, просто потянувшись за книгой, как сейчас. Это рождало в ее юной голове некототорые философские вопросы.       Но философия была куда менее важной, чем шишка на ее голове и вещь, послужившая ее причиной. Книга приятной тяжестью осела в руках, а возле макушки Люси лежала черная обсидиановая шкатулка с золотой гравировкой неизвестного созвездия. Она и послужила причиной очередной шишки Люси.       Тяжелый фолиант оказался всего лишь древней сказкой про рыцаря и принцессу, и особенной ценности собой не представлял. Очевидно, та магия, мешающая достать книгу, была направлена на защиту таинственной шкатулки.       Люси без капли сомнений открыла ее: интуиция молчала, из чего девочка сделала вывод, что шкатулка полностью безопасна.       Внутри, на синем бархате, лежал ключ. Люси могла поставить свою душу на то, что это был ключ Звездного Духа: от него тянуло знакомой магией и родством. Но, в отличие от других ключей, этот ощущался прохладным, да и его цвет... Он не был ни золотым, ни серебряным: нет, этот ключ был черного цвета, как вороненое железо.       Часы, не дожидаясь отмашки хозяйки, исчезли. Люси призвала другого серебряного духа, который мог пролить свет на этот таинственный волшебный ключ.       - Хо-хо, дитя, у тебя снова появились вопросы ко мне? - по-доброму прищурился старый дух.       - Да. Дедушка, что это за ключ?       - Хм, дай-ка подумать... Похоже, это ключ Северного Оленя.       - Почему он отличается от других звездных ключей?       - Дитя, это ключ исчезнувшего созвездия, - в голосе Креста появилась грусть. - Пожалуй, стоит начать с основ. Как ты знаешь, духи зодиакальных созвездий - самые сильные. Но задумывалась ли ты, почему так?       Люси не ответила. Она просто молча смотрела на Крест, ожидая продолжения.       - К зодиакальным созвездиям привязан лишь один дух. Даже если дух зодиака умирает, он сразу же возрождается, часто сохраняя свой предыдущий характер. С серебряными ключами все иначе: часто к одному созвездию привязано несколько духов. Наши ключи не являются уникальными, сила родных звезд поделена между одинаковыми духами, поэтому серебряные ключи, как правило, слабее. Если дух серебряного ключа умрет, он уже не возродится: на его место встанет другой дух. Похожий, но все-таки другой, не имеющий ни памяти, ни чувств предыдущего. Духи не вечны - мы тоже можем умереть. Но иногда бывает так, что первым исчезает созвездие, а не дух. Ты же знаешь, дитя, астрономические карты меняются, как и само небо. Духи, привязанные к исчезнувшим созвездиям, все еще существуют, но не могут жить в мире Звездных Духов, как и не могут быть призваны заклинателями. Эти чёрные ключи - их последнее пристанище.       Люси крепко сжала в руке прохладный ключ. Внутри поселилось неприятное чувство - словно кошки скребли когтями ее сердце. Нечто похожее она испытывала в день похорон матери.       - Дедушка, неужели... Ничего нельзя сделать? - Ее голос был все таким же, равнодушным и ровным, но в середине фразы она запнулась, выдавая свой внутренний раздрай.       Южный Крест прикрыл глаза, задумавшись. Спустя некоторое время, показавшееся Люси очень долгим, он ответил.       - Есть один способ. Ритуальная магия, контракт душ, рунический круг на странице 213 книги "Возвышенные искусства". Привязав духа к себе, можно предотвратить его смерть. Но тебе придется поддерживать его жизнь: поскольку вход в мир Звездных Духов для него останется закрытым, ты станешь источником его силы, дитя. Вам буквально придется разделить жизнь на двоих. Готова ли ты пожертвовать своей магией?       Люси ничего не ответила, лишь серьезно посмотрела в глаза Креста. Дух слегка улыбнулся, и, прежде чем уйти, дал ей совет:       - Ритуал лучше проводить ночью, когда свет Полярной звезды особенно ярок. Удачи тебе.       Уже после того, как звездные врата закрылись, Люси тихо произнесла:       - Спасибо, дедушка.       ***       Возвышенные искусства - книга из библиотеки Хартфилиев, из той самой запретной секции. Она была написана на древнем языке, поэтому считалась обычным коллекционным предметом - расшифровать ее было не так просто. Но Люси прочитала ее от корки до корки с помощью словаря из мира Звездных Духов, поэтому сейчас могла легко вызвать в памяти многие приемы из забытой древней магии. Она не зависела от сродства с волшебством, при помощи ритуала даже огненный маг мог бы накодовать лед. Так же она затрачивала очень мало сил. Единственным минусом было то, что эта магия зачастую требовала длительной подготовки и благоприятных дней. В бою мало кто позволит чертить сложные символы или танцевать с бубном, поэтому к нынешнему времени магия ритуалов отошла в раздел "забытой".       Но именно сейчас эта забытая магия была очень и очень к месту.       Луна стояла в зените, и в ее серебряном свете Люси ясно как днем видела все окружающее. Но даже столь светлая ночь не была похожа на день: ночью все кажется более мистическим, полным тайн. Ночь гораздо больше нравилась Люси, свет луны и не таких уж далеких звезд даровал ей силу. Иными словами, ночью магия Люси была сильнее, чем днём, и резерв восстанавливался гораздо быстрее.       Возле фонтана, где Люси часто вызывала Водолея (гораздо чаще, чем хотела бы последняя), была ровная каменная площадка. Люси, держа в руках магическую ручку, приступила к рисованию рунного круга. Конечно, в оригинале было необходимо использовать освященный мел, но ручка, оставляющая светящиеся линии, была куда лучшей заменой: магии в ее следах было больше.       Нарисовать ровный магический круг было сложно, но с третьего раза Люси наконец правильно замкнула контур. Древние руны вспыхнули и утратили свет волшебных линий, став угольно черными.       В центр волшебного круга Люси положила черный ключ. Затем, встав на колени лицом к яркой Полярной звезде, она без колебаний надрезала руку.       Свежая теплая кровь пролилась на линии рунного круга, и он вспыхнул красным.       Этот ритуал не требовал слов. Только действия и откровенность между двумя душами, заключившими контракт.       Кровь текла по тонкому детскому запястью, но лицо Люси не выражало боли. Боль - лишь индикатор повреждения, она не могла отвлечь Люси, помнящую жестокие тренировки иного мира. Да и эта небольшая боль была ничем по сравнению с теми неудержимыми чувствами, напавшими на нее в день смерти матери.       Рунный круг сиял все ярче и ярче. Кроваво-красный цвет вспышкой сменился на голубоватой-зеленые волны, как северное сияние, и в центре магического образования появилась фигура красивого зверя. Тонконогий, с широкой мощной грудью и сияющей белой шерстью, с длинными ветвистыми рогами и аурой холода - это был прекрасный дух зверя, созданного из снега и льда. Звездный дух исчезнувшего созвездия - Северный Олень.       Не нужно лишних слов: контракт душ подразумевает, что оба, заключающие его, полностью открыты друг другу. Все невысказанные слова, все мысли и сомнения сейчас передавались между человеческим ребенком и Звездным Духом, проверяя готовность разделить жизнь на двоих.       Наконец, спустя некоторое время, Люси задала решающий вопрос:       - Ты согласен?       Прекрасный олень склонил голову. Полярная звезда сияла между его сверкающих рогов.       Магия рунного круга охватила двоих существ, связывая навеки саму их суть. Душа к душе, сердце к сердцу, не покинуть, не предать, делить на двоих одно дыхание. Эта магия не зря относилась к запретной, но Люси лишь сейчас поняла причину.       Значительная часть ее магической силы передалась духу. Люси почувствовала жуткую слабость и сонливость - эффект недостатка магических сил.       В этот момент Люси поняла, что упадок сил будет преследовать ее всю жизнь. Чем сильнее заклинатель, тем сильнее его духи, а Северный Олень, с которым она разделила свою магию, постоянно будет тянуть ее силы, сколько бы их ни было. Потому что чем больше станет резерв Люси, тем выше будет его потребление магии как контрактного духа.       Тем не менее, Люси не жалела. Северный Олень напоминал ей о дне ее смерти, когда шел снег и луна серебрила мир своим сиянием. Нормальные люди чувствуют, как минимум, страх, думая о собственной смерти, но Люси ощущала лишь ностальгию. Северный Олень, воплощение снега и звезд, из всех Звездных Духов он казался самым родным.       Люси прикрепила бесполезный, но все еще значимый черный ключ к цепочке и повесила его на шею. Северный Олень слегка боднул ее головой, выражая свою симпатию. И Люси, впервые за долгое время, слабо улыбнулась.       Но через секунду слабость прибавила в весе, и девочка просто навалилась на зверя, мгновенно уснув.       Звездный Дух - хотя нет, теперь правильнее было говорить дух-фамильяр - почувствовал беспомощность, породнившую его со многими другими духами, имевшими честь познакомиться с этой маленькой девочкой. И что с ней делать?       ...Рано утром переполошившиеся слуги нашли пропавшую госпожу спящей на улице, прямо во дворе. Причем не просто спящую, а в обнимку с белым волшебным зверем. От него отчетливо веяло холодом, дворецкий, прикоснувшийся к рогу, обморозил палец. Но Люси было очень комфортно находиться рядом с ним.       С тех пор маленькая леди Хартфилия снова изменилась. Она стала куда более ленивой и могла спать половину суток. Часто она не ходила своими ногами, а обессиленно ездила на олене, растянувшись на его широкой спине. Этот олень в конце концов превратился в ее ходячую кровать: он был гораздо крупнее обычных, и Люси не падала с него во сне. Уроки этикета и танцев стали игнорироваться ей более показательно. Этот олень следовал за ней даже в дом, в ее комнату. Люси объяснила, что это Звездный Дух, но других подробностей от нее так и не дождались.       У ее лени была веская причина: поддерживать жизнеспособность духа исчезнувшего созвездия было довольно сложно. Магия быстрее восстанавливалась во сне, поэтому Люси стала такой сонной и ленивой. Без надобности она не пошевелила бы и пальцем. Других духов теперь тоже стало сложнее призывать: это все равно что делать двойной призыв, а обычный держать открытым 24/7 и 365 дней в году.       Но, несмотря на это, Люси ни разу не жалела. Она получила верного друга, на котором могла без зазрения совести кататься сутки напролет. К тому же, Северный Олень владел ледяной магией, что гарантировало круглосуточную защиту Люси.       Люси Хартфилия была полностью довольна этим контрактом, а ее рейтинг призывателя в мире Звездных Духов из-за этого смелого поступка взлетел до небес. Можно ли желать большего?