Жизнь

Вэй Ин ни за что не признался бы в своих желаниях. Он пришёл на эту глупую охоту не потому, что хотел покрасоваться перед кланами, не для того, чтобы игрой на флейте свести с ума всю добычу и отправить её в сети клана Цзян. Он скользил по грани между миром живых и миром мёртвых и надеялся, что на таком огромном сборище ощутит себя больше одним, чем другим. Он ошибся. Он знал, что ошибётся, но всё равно пришёл. Лишь однажды встретившись взглядом с Лань Ванцзи, он понял, что надежды тщетны, и тогда ушёл прочь и играл на флейте бездумно. Будь поблизости сети другого клана, он принёс бы победу другой стороне. *** В лесу шумел ветер, солнечные лучи пробивались сквозь кроны и падали живым золотом на травы. Вэй Ин сидел на низко расположенной ветви, прислонясь к стволу дерева. Он почти не чувствовал жизни, но не знал и покоя смерти. Застывший на грани, он испытывал сейчас только боль и тоску. Он всё ещё ощущал, как навсегда застыло внутри заповедное озеро, из вод которого солнцем поднималось Золотое ядро. Пусть он нисколько не жалел о том, как всё вышло, пусть он пожертвовал бы его ещё раз, но тосковать по прошлому это не мешало. Как всё изменилось!.. Как они некогда были беспечны, совсем не понимали, что прокляты с рождения жить в смутные времена. — Вэй Ин, — выступил из-за деревьев Лань Ванцзи. Вэй Ин привык видеть осуждение в его глазах и не заглядывать дальше. — Лань Чжань? — он не двинулся, только покрутил в пальцах чёрную флейту Чэньцин. Ванцзи сделал ещё шаг вперёд и застыл прекрасной статуей в переплетении теней и солнечных лучей. Белые одежды словно мерцали. Сердце Вэй Ина сжалось. «Ведь ты — единственный, кого я когда-то любил, — вспомнил Вэй Ин. — А теперь?.. Способен я любить теперь?.. Могут ли любить те, кто навечно — между жизнью и смертью?» — Хочешь осудить меня? — вырвалось у него. — Хочешь сказать, что я использую бесчестные методы или ещё раз напомнить, что Тёмный путь искажает и тело, и душу? Может, хочешь проверить, насколько сильны искажения?! Горечь выплёскивалась вместе со словами, горечь такая терпкая, что солнце меркло, что мир погружался во тьму. Лань Ванцзи стоял и смотрел на него, ни один звук не сорвался с его губ. — Зачем ты пришёл? — разозлившись, спросил Вэй Ин. — Собираешься сыграть мне «Покой», будто меня можно наставить и успокоить, как лютого мертвеца? Или, быть может, тут уже поможет только техника смертельных струн? Попробуешь убить меня, как ту нечисть, что не можешь образумить? Лань Ванцзи молчал, но лицо его помрачнело. «Злишься тоже? — попытался угадать Вэй Ин. — Что ж, и я злюсь. Я в ярости». Он поднёс флейту к губам, но не начал играть, потому что Лань Ванцзи сделал ещё шаг. Его ладонь удержала Вэй Ина за запястье. Вэй Ин опустил Чэньцин и всмотрелся в оказавшиеся так близко глаза. Радужка — как тёмный янтарь, и солнечные блики скользили в ней, как по поверхности воды. Совсем не то же самое, что его собственный взгляд — почти чёрный. Вэй Ин никак не мог вспомнить, были ли его глаза такими же тёмными раньше. — Вэй Ин, — повторил Лань Ванцзи. Но Вэй Ин не понял интонации. Что в ней скрывалось? Просьба? Ненависть? Желание успокоить? — Зачем ты здесь? — Вэй Ин зажмурился — боль прошила насквозь. Такое случалось, будто что-то в нём искало Золотое ядро, не находило и превращалось в боль. — Что тебе нужно? Разве может такой чистый и благородный, как ты, общаться с тем, кто выбрал Тёмный путь? Что скажет твой брат, что скажет Лань Цижэнь, наконец? Да и все те, кто сейчас бродит по горе, тщетно выискивая лютых мертвецов… Что они скажут, Лань Чжань? — Мне всё равно, — три слова — как холодный дождь. Вэй Ин снова посмотрел на него. — Всё равно? И когда же тебе стало всё равно? — нахмурился он. — Помнится, раньше ты… Лань Ванцзи сдёрнул его с ветки, будто Вэй Ин ничего не весил. Прижал его к стволу, будто хотел, чтобы они с деревом стали единым целым. Поцеловал властно, будто давно получил на это разрешение. Жизнь заполнила Вэй Ина целиком, прокатилась волной желания снизу вверх, даже голова закружилась. Он не отпустил чужие губы, он отвечал им со страстью, которой не знал в себе прежде. И когда чужие руки прижали к груди — обнял за плечи, впиваясь ногтями в белоснежность одежд, а мечтая — в беззащитную кожу. Лань Чжань оторвался от него, отодвинулся и обнажил меч. Бичэнь сиял холодно, морозно. И на миг Вэй Ин подумал, что сейчас клинок пронзит его, навсегда подарив единство со смертью. «Поцелуй как прощание — это достойно Лань Ванцзи, — подумал он с горечью. — Пусть так…» Но тут Бичэнь вырвался из рук Ванцзи и застыл, ожидая, когда они вдвоём поднимутся на него. — Что?.. — не понял Вэй Ин, когда Лань Чжань прижал его к себе и ступил на меч. — Суйбянь снова не с тобой, — просто ответил Ванцзи. — Придётся воспользоваться одним на двоих. — Но… А не всё ли равно, куда именно Лань Чжань решил унести его? Закрыв глаза, Вэй Ин доверился его рукам, его объятию. Он уже падал с меча в самую тьму Луаньцзан, но сейчас внутри крепла уверенность, что Ванцзи не сбросит его, не отпустит, не оставит. Не оставит?.. Казалось, полёт занял время от вдоха до вдоха. Вэй Ин осмотрелся — они были высоко в горах, там, где никто не найдёт и не станет искать. Лань Чжань замер напротив него. — Зачем… — но слова кончились, иссякли, и Вэй Ин только вздохнул. Ванцзи шагнул к нему и вжал в скальную породу почти до боли. Его пальцы бережно очертили скулу Вэй Ина, коснулись губ. — Вэй Ин, — прошептал он, прежде чем снова поцеловать. И снова восхищённым потоком понеслась по меридианам жизнь!.. Вэй Ин глухо застонал, не в силах справиться со своими эмоциями, с тем, что пробудилось в нём, засияло в груди вместо Золотого ядра. — Если ты… если твои… правила… — выдохнул он между поцелуями, — запрещают продолжать, то остановись… остановись сейчас же! Если ты не знаешь, что следует дальше... Он и сам не знал. Все прочитанные истории истлели в памяти и обратились в пепел от одного прикосновения губ. А больше у Вэй Ина ничего не было — но признаваться в этом он не собирался. Хватало и того, что всё его тело била дрожь, достаточно было и того, что он весь покрылся мурашками. — Не остановлюсь, — прошептал ему на ухо, касаясь губами, Лань Чжань. — Я не знаю, но мы найдём путь вместе. «Вместе…» — жар охватил Вэй Ина. Он поддался. Пусть пальцы дрожали, когда он стаскивал белую ткань с плеч Лань Чжаня, пусть, оказавшись на сброшенных ими одеждах, он не сдержал вскрика — земля, там, под всем ворохом тканей, была жёсткой. Всё это потеряло значение, боль потеряла значение, потому что каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый укус заставляли его всё острее ощущать себя живым, а тьма, та тьма, что жаждала поглотить его целиком, превратив в мертвеца, отступала, растворялась в жаре и ярком сиянии. — Ты — солнце, Лань Чжань, — выдохнул Вэй Ин, выгнувшись оттого, что длинные пальцы Ванцзи проникли — будто пронзили — в него. — Солнце? — удивился Лань Чжань, не прекращая движений. — Лань Чжань… — простонал Вэй Ин. Он хватал ртом воздух, он беспомощно разводил колени, он не понимал, что с ним и что он должен делать дальше, но безумно жаждал узнать, что бывает, когда солнце проникает внутрь. — Ты… Возможно, в нём читалось желание и жажда, а может, Лань Чжань не мог больше сдерживаться. Он ворвался слитным единым и сильным движением, сминая сопротивление непривыкшего тела, причиняя боль, опаляя жаром, который трудно было в нём заподозрить. Но боль слишком скоро оказалась сплавленной с удовольствием, и Вэй Ин не понял, из-за чего кричит, только обхватил ногами, скрестив их так, чтобы не дать Лань Чжаню вырваться, только вонзил ногти ему в плечи, наверняка оставляя синеватые следы на белой непорочности кожи. — Двигайся, двигайся же, — зашептал он. — Не замирай внутри, не… Лань Чжань послушался, его движения сначала казались медленными, размеренными, которые то ли мучали, то ли дарили нежность — Вэй Ин не разобрался в этом, только закусил губы до крови и сглотнул солёную влагу. Возможно, увидев это, почувствовав стальной привкус, Лань Чжань сорвался окончательно. Боль, наполненность, жар — всё смешалось. Солнце родилось внутри, взорвалось внутри, разметалось осколками — мурашками по телу. На губах застыл то ли крик, то ли стон. И когда их губы снова — в тысячный ли раз? — соприкоснулись, Вэй Ин понял, что Лань Чжань изливается в него, и это ощущение так захватило, что он и сам не удержался на грани. *** Он пришёл в себя немногим позже и столкнулся со взглядом Лань Чжаня. Тот лежал рядом и рассматривал его с таким вниманием, что Вэй Ин почувствовал, как кровь прилила к щекам, хотя несколько минут назад Ванцзи видел его куда более распущенным и открытым. — И как… — прошептал он неожиданно сипло, — оставила Тьма искажения на моём теле?.. Всё ли ты… проверил, Лань Чжань? От собственной дерзости Вэй Ин не смел поднять взгляд. — Не оставила, — Лань Чжань вдруг подмял его под себя. Янтарную радужку в один миг заполнил зрачок, и взгляд, столь откровенный и столь… жаждущий, заставил Вэй Ина затрепетать. — Но у меня… есть вопрос. Вэй Ин сглотнул. Он захолодел внутренне. Он проклял себя. Ну конечно! Они так сливались вместе, что Лань Чжань обнаружил пропажу… — Во... вопрос? — повторил он, а сердце билось запертой в клетке птицей. — Да, — строго смотрел Ванцзи. Удивительно, волосы Вэй Ина разметались, его лента потерялась в складках сброшенных одежд, а налобная лента Лань Чжаня осталась на месте, ни капли не сдвинувшись!.. — Задавай, — прошептал Вэй Ин, чувствуя, как темнота скалит клыки. Сейчас она сожрёт его счастье, сейчас Лань Чжань отвергнет его — калеку-заклинателя и… Ванцзи сдёрнул ленту и только теперь показался Вэй Ину обнажённым, хотя он чувствовал тяжесть и тепло его тела на собственном. — Примешь? Бело-голубая лента как живая билась в его ладони — налетел порыв ветра. — Лань Чжань… — потрясённо отозвался Вэй Ин. Страхи рассыпались, выступили слезами в уголках глаз. — Я… Я люблю тебя, — он зажмурился, потому что осознание захватило его целиком, потому что оно было жарким и разливалось внутри, будто бы у него вновь появилось Золотое ядро. — Я так люблю тебя, точно только ты и можешь подарить мне жизнь. Я… Лента обвилась вокруг его запястья. — И я люблю тебя. Лань Чжань обнял его, Вэй Ин успокоился в тёплых и сильных руках. Но не надолго. — Мы перепачкали всё, — заметил он. — Пустяки, — отозвался Лань Чжань, и дыхание от его слов опалило Вэй Ину кончик уха. — Как мы покажемся людям? — Не покажемся. — Нам нужно вернуться, — вспомнил о Цзян Чэне и остальных Вэй Ин. — Они справятся сами, — возразил Лань Чжань. — Ты нарушаешь тысячу правил сейчас, — напомнил Вэй Ин и заглянул ему в лицо. Лань Чжань улыбался, и жар прокатился у Вэй Ина по позвоночнику. — Я слушаю сердце, — ответил он. — С тобой я жив, — отозвался Вэй Ин и прижался к нему ещё теснее. Никогда прежде он не был так уверен в себе и собственных силах.