Звучит, как обман

Ерзаю на коленях брюнета положив руки ему на плечи. Сейчас самое время ланча у всех классов академии, в том числе и у параллельного «А». По-сути, я тоже должна сидеть в кафетерии и обсуждать с сестрой прошедшую тренировку, но вместо этого прогуливаю. Меня одолевает страх перед тем, что нас могут обнаружить; а толпа мурашек устраивает марафон при каждом мокром касании. Хоть мы и проворачивали это весь прошедший год, страх быть замеченной на самом интересном все ещё присутствует. — Ты уверен, что никто не зайдет? — косо смотрю на дверь и задираю голову, дав Аизаве больше свободы. Сдерживаю вырывающийся стон, зажмурив глаза. Мужчина оставляет мокрые поцелуи, на месте которых приятно саднит кожу. Брюнет мычит что-то нечленораздельное, пробираясь холодными ладонями под рубашку. Быстро реагирую и перехватываю его руки, медленно качая головой. Для начала хочется узнать ответы на интересующие вопросы, прежде чем приступать к самому интересному. — Что с переводом? Уже прошел год, я жду с нетерпением, которое заканчивается, милый, — сладко улыбаюсь, проводя кончиками пальцев линию от челюсти до границы ленты и оттягивая ее в сторону, оголив тем самым шею. Сглатываю и облизываю губы от предвкушающего наслаждения. Мужчина утыкается в яремную ямку острым кончиком носа; чувствую, как он вдыхает запах, отчего под кожей образовывается рой мурашек и следует по всему телу. Слабо вздрагиваю, закрыв глаза и вдохнув спертый воздух, неожиданно ставшим разгоряченным. Рука Шоты скользнула под полы юбки, сжимая бедро настолько резко и сильно, что начало саднить кожу. Неприятная боль заменила приятных мурашек. Гулко выдыхаю и резким движением соскакиваю с колен брюнета. — Я не собираюсь заниматься этим в классе второго «А», — взъерошиваю волосы, поправив форму. Подняв сумку с пола, закидываю ее на плечо, перехватив ремешок. Оставляю мокрый поцелуй на щетинистой щеке учителя, — Я очень хочу учиться в твоём классе, Шота. — Я этим занимаюсь. К нам в этом месяце должны перевестись ещё двое студентов, — мужчина ровно садится на стуле и поправляет длинные волосы, — они как раз зачислятся в «Бэ» класс, а ты перейдешь в «А»… Вместе со своей несносной сестрой. Дополняет Аизава, уловив суровый взгляд. Улыбаюсь и оставляю учителя одного, выходя из кабинета. На ходу поправляю волосы, кидая беглый взгляд на дисплей засветившегося телефона, и закатываю глаза. После ланча у нас отменили пару, поэтому целесообразно пойти домой и пообедать там. Но мне стоит поймать сестру и рассказать ей обо всех ближайших планах Шоты. Вздрагиваю и резко останавливаюсь у угла. Прямо передо мной выскочила девочка, оглядывая меня любопытным взглядом. Сдержанно выдыхаю и надеюсь, что она не видела, откуда я вышла, иначе будут вопросы, отвечать на которые мне не хочется от слова совсем. Зачесав волосы назад, делаю шаг в сторону, собираясь обойти ее, но терплю неудачу. Незнакомка перекрывает мне путь снова и снова, сколько бы я не делала попыток обойти. Вздернув бровь, критично оглядываю ее. — Ну, и что тебе нужно от меня? У меня нет времени играться с ней. Мне нужно найти Кодоку и рассказать ей все, нужно справиться о ее здоровье в конце концов. Ушибы и раны были слишком серьезные и до конца учебного дня Рин провела в лазарете. Не то, чтобы я волновалась… черт возьми, она моя сестра, конечно, я волновалась и до сих пор волнуюсь. Возвращаю взгляд на седовласую и всматриваюсь в ее лицо. Знакомое. Точно, ее я видела в спортзале; она — девушка, которую зажимал у стены Бакуго. — Мне ничего. Просто интересно, что ты делала у моего учителя в кабинете? — ее голос звонкий и яркий, я бы сказала. Несмотря на ее внешний вид. Бледная кожа, седовласые волосы и мешки под глазами. Интересно, это настоящие или она накрашенная? Мотаю головой. Снова я думаю не о том. — Думаю, тебя это не должно касаться. А теперь дай пройти. — Не-а. Ступая в сторону, перед носом резко появляется рука, а потом меня прижимают к стене с громким хлопком. Сжимаю челюсть от боли. Невзирая на свою миниатюрность, эта девчонка довольно сильная. Но не настолько, чтобы победить Бакуго в честном бою. Улыбаюсь. Проскакивает мысль, что она была бы не лишним героем в нашем классе с такими способностями. Хотя, если добавить к этим способностям неумелое обращение с причудой, то все плохо. Ей стоит много тренироваться, чтобы влиться в подобный нашему ритм жизни. Интересно, о чем только думал Аизава, соглашаясь на такого студента в класс «А»? Вспоминаю, как она вела себя в спортзале. Как жалась к стене под напором Бакуго, как остерегалась резких выпадов со стороны своих же одноклассников. Сейчас, по сравнению с той, она другая. Я бы сказала даже, что она стала смелее, покинув общество теперь уже своего класса. Закусываю внутреннюю сторону щеки, прищурившись. Несомненно, до меня уже дошли предположения сестры о том, что наша Рей влюбилась в Бакуго, а эта новенькая стала ей преградой. И хоть мне не удалось выяснить все на тренировке и поговорить с Рей, искренне надеюсь, что смогу выведать информацию от седовласой. — Может договоримся? — соблазнительно закусываю нижнюю губу, накручивая локон волос на палец. Девушка тушуется на секунду, но быстро принимает свой изначальный вид ведомого в этой игре. Между нами устанавливается зрительный контакт, который ни я, ни, тем более, она не собираемся прерывать. Тишина с игрой в «гляделки» также начала царствовать между нами. Но меня это безумно напрягает. — Слушай, — стараюсь не моргать, перестаю трогать волосы и кладу ладонь на ее щеку, проведя большим пальцем по нижней губе. Новенькая пару раз моргает, мои губы растягиваются в победной улыбке, — ты ведь уже успела подружиться с Рей Акагуро? — Д-да, — заикается. Замечаю, как дергается ее кадык при неловком глотке. — Не напомнишь, как твое имя? — Ана Краун, а… твое? — О, меня зовут Коноэ Ката. Давай дружить, я дам тебе свой номер, — отпустив щеку, залажу рукой в карман пиджака, вытаскивая чужой телефон. Попутно с этим из кармана девчушки падает на пол небольшого размера зип-пакет. Удивленно вздергиваю брови и опережаю Ану, поднимая вещь. Заговорщицки улыбаюсь, мотая пакетиком перед носом новенькой студентки. Бледно-розовые таблетки в сантиметр диаметром — странная вещица для студентки в академии, — Оп-а, что это у нас? — Отдай. Вытягиваю руку вверх от быстрого рывка. Улыбаюсь ещё шире и предостерегаю, вскинув указательный палец. У студента академии с такой репутацией априори не может быть настолько сильных наркотиков в кармане. Не считая меня с сестрицей, да и то, мы курим лишь травку, не больше. Как мне известно, она прилетела сюда из штатов. Следовательно, можно предположить, что привезла эту радость она оттуда же. — Если не хочешь, чтобы об этом кто-то узнал, то советую прийти сегодня в восемь к торцу спортзала, — спрашивать, где она взяла это бессмысленно. Ана явно не глупая, чтобы раскрывать своего босса, а потом разгребать проблемы самостоятельно. Вкладываю зип-пакет ей в ладонь и два раза хлопаю по плечу, наклонившись к уху, — если опоздаешь хоть на минуту или не придёшь — все узнают, что ты торгуешь. Только я договариваю последнее слово, как слышу шаркающие шаги, а потом из-за угла выходит Акагуро. Мило улыбаюсь и машу ей, но не получаю того же в ответ. Синевласая окидывает меня подозрительным взглядом и встаёт рядом, заводя Краун себе за спину. Снова она в своем репертуаре злобной суки. Сколько бы я не пыталась быть с ней доброй в ответ всегда получала пустой взгляд и молчание. Такое ощущение, что Рей строит из себя снежную королеву за высокой стеклянной стеной и ее разговора с ней достойны только избранные. Что ж, если это так, то Ана Краун поможет нам разбить эту стену раз и навсегда. — Где Рин? — складывая руки на груди, спрашивает. — А тебе зачем моя сестра? Неужели я так плоха? — складываю брови домиком и выпячиваю нижнюю губу, ака обиженная. — Затем, что вы не действуете по одиночке. — Ой, да ладно тебе. Рин занята, да и с ее характером заниматься делами, которыми занимаюсь я некорректно. Я ее не беру на важные переговоры или задания, она слишком импульсивна. Ей бы в пору водиться с Тецу-Тецу и Киришимой да за оценками следить, а не с тобой собачиться, — фыркаю и поправляю ремешок сумки, взмахиваю волосами. — Ты бы поаккуратнее словами разбрасывалась. Вдруг у меня диктофон, и я могу прекратить свою войну с ней. А между вами развязать, — сжимаю челюсть и кусаю внутреннюю стенку щеки. В силу характера Кодоку это вполне возможно, и Акагуро осведомлена об этом. Перевожу взгляд за ее спину, где тихо стоит и боится шевельнуться новенькая, — Но ты единственная с кем я могу более менее нормально общаться из «Бэ» класса, и я не хочу портить это общение. Передай Рин, чтобы выздоравливала; а то дышать со сломанными ребрами сложно. Акагуро улыбается и уходит, в то время как меня трясет от злости. Не хочет она портить общение? Тогда ей стоит перестать делать вид победителя и постоянно провоцировать. Будь моя воля, я бы и сама сломала ей нос и за сестру, и за себя, и за остальной класс. Либо можно просто ударить в спину, ведь предоставляется такой шанс. Вот только жаль малышку Ану, ей тоже достанется не слабо и тогда наш союз не состоится. В любом случае нападение на студента со спины в стенах академии Аизава, как и весь остальной преподавательский состав, не одобрит. Закрываю глаза и совершаю серию расслабляющих вдохов и выдохов. У меня очень много прекрасных новостей, которыми нужно поделиться с Кодоку, и какая-то переведенка мне не испортит настроение. Говоря о Рин, Акагуро упомянула, что со сломанными ребрами дышать сложно и не просто так. Синевласая вообще ничего не делает и говорит просто так, девчонка со стопроцентной вероятностью руководствуется логикой и фактами. Неужели она во время проведения спарринга сестрице сломала ребра? Если это так, то почему я не знаю об этом? Почему Рин умолчала? Мотаю головой и включаю гаджет, удивляясь. О том, что телефон в руках не мой свидетельствует яркая фотография на рабочем столе, которую я никогда бы не поставила. Похоже за разговорами о встрече и нашедших экстази заполонили мой разум и выбили из него мысль о новом номере в чужой телефонной книге. Догонять потеряшку нет никакого смысла, мы сегодня встречаемся вечером, там то и верну пропажу. Если она придет, конечно. — Конечно придет, телефон то ей нужен, — говорю сама с собой и ухмыляюсь, записывая свой номер. Затем беру свой телефон из кармана пиджака, а у Краун кидаю в сумку, — Хей, Рин, ты сейчас где? Отвечают мне сразу, что несомненно радует. Узнаю, что Кодоку до сих пор находится в лазарете, и следую в обратную сторону, куда ушли Краун с синевласой. Телефонный разговор получается совсем короткий, я вкратце рассказываю о своих планах на сегодняшний вечер. Подойдя к нужному месту, сбрасываю звонок, так и не дав договорить Рин тираду про суку Акагуро. — Эй, — поднимаю с кафельного пола гаджет, которым в меня бросили по приходу. Щурюсь и медленно подхожу к кровати, садясь на край, — Почему ты промолчал про сломанные ребра? — Откуда ты узнала? — забирает телефон и убирает в сумку, кидая на меня подозрительный взгляд. В лазарете никого, кроме нас нет. Внутри палаты играет спокойная, приглушенная музыка классического оркестного характера, а наши голоса эхом отражаются от стен. Неприятным ощущениям звук бьёт по барабанным перепонкам, заставляя с каждым произнесенным словом сбавлять громкость голоса.Если честно, это выглядит нелепо, но со своей натурой я не могу ничего поделать. Высовываю язык и жму плечами, помогая подняться сестре с кровати: — Какая разница, откуда узнала? Пока я пыталась тебя рассмешить, ты не то, что смеяться не могла, ты дышала с трудностью. И ничего не сказала, — обижено бурчу и беру ее ладони в свои руки, — пожалуйста, говори мне обо всем. Мне чертовски стыдно, что не заметила твоего состояния. Сейчас все нормально? Кости нормально срослись? Как ухо? Хорошо слышишь? А нос? Что сказала Исцеляющая девочка? — Ради всего святого, заткнись. И я затыкаюсь. Не потому, что потыкаю ее приказам, и не потому, что являюсь безвольной, нет. А просто потому, что она моя сестра, которой на данный момент очень плохо. Ее до сих пор качает от многочисленных ударов в голову: уверена, у нее будут проблемы со слухом и ей все ещё трудно дышать. А ещё от удара в нос кружится голова и кровь бьёт по вискам. Рин жмурится и массирует двумя пальцами кожу на висках, но продолжает стоять на своих двух и опираться на меня. Терпеливо жду, когда все приступы закончатся, после чего подхватываю обе сумки, и мы выходим из лазарета. Идти до общежития недолго. Минут десять-пятнадцать обычным шагом, в нашем случае мы доходим за двадцать с лишним минут. Это примерно, я не засекала. Однако за это время я успеваю подробно разъяснить все сегодняшние ситуации и планы из решения Кодоку. На удивление она понимает все с первого раза и мне не нужно объяснять все по два раза, тратя не только ее, но и свое время. Нам приходится говорить тихо, чтобы одноклассники ничего не поняли из услышанного. Перед уходом Монома дал ясно понять, что если мы что-то и замышляем то Кенда не должна об этом знать ни в коем случае. — Значит, сегодня в восемь? Хорошо, тогда зайдешь за мной, когда время подойдёт. Я спать, все ещё голова кружится и в глазах блики, — киваю и ухожу в свою комнату сразу же, как только за Рин закрывается дверь. Падаю животом на кровать и зарываюсь лицом в подушку, вскрикнув. Я очень зла. На Рин, на Краун, на Акагуро, на себя. И на эту злость есть множество причин, но абсолютно во всех фигурирует синеволосая. Ей постоянно все сходит с рук, независимо, какой урон академии она наносит. Как мне известно, эта девчонка постоянно пропадает в лазарете и не присутствует на лекциях. И сегодня эта переведенка снова была в лазарете пока проходила лекция и знакомство с их новенькой Краун. Иронично то, что Аизава самостоятельно отправил ее туда и ничего боле не сделал. В спортзале Акагуро вывела Рин из себя, а потом и избила ее. На счёт Краун пока не известно. Ясно то, что Рей влюблена в блондина, но это только предположения, которые сегодня вечером я обязательно развею.