Звучит, как обман

Табачный дым лёгкой и плотной завесой стоит перед глазами и тонкой струйкой пробирается в лёгкие через нос. Удивительно, как простая бумажная палочка с высушенным табаком может дать блаженное расслабление. Сколько себя помню, знаю, что лишь две вещи способны расслабить мое тело и разум — абстрагироваться от внешнего мира и забыть обо всем плохом. Серый дым, выпускаясь из лёгких, будто уносит с собой все душевные раны, что причиняют мне нестерпимую боль. Либо это все бред и данная привычка меня лишь губит изнутри на протяжении уже нескольких лет. Делаю очередную затяжку и опускаю руку, смахивая пепел. Расслабленно улыбаюсь, выдыхая серую субстанцию в лицо блондинки. Ката морщится и отступает на шаг, также затягивается и смотрит на меня своими голубыми глазами. Или серыми. Никак не могу определиться с ее цветом глаз. Они у нее меняют окраску в зависимости от освещения и эмоций, которые она испытывает. К слову, Коноэ очень эмоциональная, и ее глаза, как мигающая лампа, постоянно мерцают. — Нужно идти, звонок уже был. Иначе учитель нас впечатает в стену, — говорит на выдохе и тушит остатки сигареты носком сапога. Киваю и отталкиваюсь от стены. Скучающим и жалостливым взглядом прослеживаю за падением тлеющей сигареты, которую специально секундой ранее выпустила из тонких пальцев, и сглатываю. Хоть я и не люблю курить и делаю это только потому, что так надо, смотреть, как не до конца истратившаяся палочка теряет искорки своей жизни, ужасно больно. Поправляю волосы и сглаживаю маленькие складки на юбке. Коноэ права. Если мы опоздаем на первую лекцию в этом году, то Кровавый король сотрёт нас двоих в порошок и даже глазом не моргнёт. Лишь своим видом он напускает большой страх, заставляя кровь леденеть в жилах. За год я так и не смогла привыкнуть к нему. Вдвоём мы заходим на территорию академии и идём ко входу в здание. Задираю голову кверху и всматриваюсь в голубую гладь неба. Светло-серые облака небольшими кусками медленно плывут в сторону севера. Вроде. Порывы ветра также сильно, как и гонят облака в неизвестном направлении, врываются в спину, подгоняя, мол, иди быстрей. Обнимаю себя руками и выдыхаю, опускаю голову, смотря на спину блондинки. Ката остановилась и теперь ждёт меня; закатываю глаза и слабо улыбаюсь, ускоряя шаг и равняясь с девушкой. — Сегодня холодно. Надеюсь, у нас не будет тренировки на улице, я закоченею так. — Было бы неплохо, если бы была только лекция, — Коноэ прижала к груди руки и мечтательно улыбнулась, — так было бы больше времени на встречу с Шотой. Он сказал, что в этом году точно все получится, хочу его поторопить. — Уф, удачи тебе. Не спеша, уверенным шагом мы оказываемся в помещении меньше чем за десять минут. Коноэ идет рядом и рассказывает о планах на ближайшее время, с воодушевлением размахивая руками в воздухе. Она совсем ещё ребенок в душе, но, когда надо, всегда становится серьезной и рассудительной девушкой, забывая про игривость и розовые очки на носу. При этом она немного непутёвая и частенько бывает неаккуратна, однако это только придает ей некого шарма, но в то же время меркнет в тени ее целеустремленности. В некоторые моменты мне хочется быть похожей на нее. Резко останавливаюсь и, вытянув руку в сторону, останавливаю подругу, заводя обеих вновь за угол. Наш кабинет находится в том же крыле здания, что и кабинет класса «А», рядом со входом в лазарет. Но что меня смутило, так это то, что звонок прозвенел достаточно давно и в коридорах никого не должно быть, однако я чётко видела двухцветного парня из параллельного класса: он кого-то прижал к стене, по длинным полам черной кофты это может быть переведенка Акагуро. Хмурюсь и шикаю на блондинистую, прислушиваясь к их разговору. — Если хочешь найти наркомана, то смело обращайся в «Бэ» класс, там таких много, Тодороки. Злобное приглушённое бурчание подкашивает ноги на пару секунд, но потом до меня доходит смысл слов девчонки. Смесь из шока, смятения и слабой ярости отражается в сжатых кулаках и намерении разрушить их идиллию. Либо она ляпнула это не подумав, либо она ненавидит нас так же, как и я их. В любом случае, меня переполняет желание хорошенько вмазать ей по носу и впечатать в стену так, что потом её никто не сможет вызволить из бетонных оков. Только я собираюсь ступить за угол, как крепкая хватка Коноэ затаскивает меня обратно, и девчонка закрывает мой рот ладонью, прижимая к стене. — Тише, — девушка касается закрытых губ указательным пальцем и шепчет. Я лишь закатываю глаза, продолжая сжимать кулаки и часто дышать. Время идёт мучительно долго. Из-за того, что мы навели немного шума, нам пришлось задержать дыхание и не двигаться жалких пару минут. Оставшийся воздух в лёгких разогревается и «выпрыгивает» наружу сквозь чужие стиснутые пальцы. Я чувствую, как этот ком поднимается по пищеводу, а затем по глотке, после чего отталкиваю Кату и кашляю, склонившись в поясе. Задерживать дыхание на длительное время точно не для меня, как и основные физические нагрузки на выносливость. Единственное, что хорошо у меня получается — это превращать все в серебро и драться. Поэтому в напарники мне лучше брать Тецу-Тецу и того бронированного из параллельного класса. Но всё это смешно, ведь постоянно в напарники я зову Коноэ — кузину и подругу в одном лице. Она всегда меня выручает и в моральном, и в психологическом плане. — Что эта переведенка о себе возомнила? Почему ты остановила меня? — восклицаю, отходя от стены и шокировано смотрю на спокойную Кату. Неожиданно для самой себя весь спокойный вид девушки выбешивает и лишь подогревает непередаваемую злость. Девушка молчит, закатывает глаза и пытается что-то объяснить, но я ее не слушаю. Всплескиваю руками ввысь и разворачиваюсь, оставляя сестру позади. Коноэ ясно знает, какую неприязнь я испытываю по отношению к параллельному классу. Возможно, я поступаю эгоистично, вымещая на блондинке свою ярость, хоть она в этом и не виновата, но мне жуть как не нравятся выскочки, что учатся в параллельном. Ясно знает, но все равно молчит и не принимает ничью сторону. На эмоциях громко раскрываю двери класса и замираю на пороге. Взгляды всех присутствующих, в том числе и учителя, прикованы к моей персоне. Бесстрашной, глупой и злой персоне. Весь пыл сразу улетучивается под гнетом тяжёлого взгляда Кровавого короля. Тушуюсь и сжато извиняюсь, проходя на свое место, следом заходит Ката и точно также извиняется. На протяжении всего урока мы не переглядываемся, как делаем это обычно, каждая внимательно слушает учителя и конспектирует его слова. Невзирая на это, мыслями я далеко не в кабинете и тщательно обдумываю сложившуюся ситуацию. Бесспорно, я снова поступила необдуманно, обидевшись, но и ее хладнокровие сыграло небольшую роль. Взвесив все «за» и «против», и вернувшись в реальность, успеваю уловить слова о совместной тренировке с параллельным классом. Сразу в голове преобразовывается план мести, остаётся только сделать так, чтобы переведенка Акагуро была в паре со мной. Широко улыбаюсь и смотрю на блондинку, что качает головой и крутит пальцем у виска. Фыркаю и закатываю глаза, продумывая все детали. На все образовавшиеся вопросы «а вдруг…» стараюсь сразу же находить оптимальные варианты выхода. Лекция перед тренировкой заканчивается быстро. Буквально через пару минут наш класс под руководством Кровавого короля вместе с Сотриголовой держал путь к большому спортзалу. Пришлось остановиться и подождать прихода кузины; вечно играть в обиженных нет никакого смысла. Закусив губу, обнимаю себя за плечи и смотрю под ноги. Всё-таки просить прощения не такое уж и лёгкое дело, особенно для меня, когда это касается близких. Прекрасно понимаю, что девушка простит меня в любом случае, но каждый раз смятение одолевает, затягивая в темную пучину и не давая возможность вздохнуть свободно. — Коноэ, я, — делаю серию глубоких выдохов и вдохов, после чего продолжаю на любопытный взгляд сестры, — повела себя не очень благоразумно и… Прости меня. Я попытаюсь измениться, стать лучше. — Ох, Рин, — светлая улыбка вмиг отразилась на моем лице, — конечно, я тебя давно простила. Ты и твой характер — неотделимые части одного целого, и я не вижу смысла постоянно обижаться. Кстати, а там не Акагуро случаем? Перевожу взгляд в сторону, куда указывает палец Коноэ, и раскрываю рот, но через мгновение прихожу в себя и улыбаюсь. Все начинает складываться самым наилучшим образом, от чего в груди разливается теплое чувство превосходства. Замечаю, что девчонка разговаривает о чем-то со своим куратором, и, взяв под руку блондинку, подхожу к этой паре ближе. Возможно, это зависть, а возможно — чистое любопытство узнать, о чем эти двое переговариваются. А вдруг они обсуждают тренировку и Акагуро рассказывает о новом секретном приеме, чтобы получить поддержку? Проигнорировать подобное будет слишком глупо. -…наилучшим образом. В следующий раз сразу сообщай преподавателям во избежании несчастных случаев, ясно? — мы подходим лишь в конце разговора, и я никак не могу понять, о чём именно они разговаривали до этого. Но строгий голос и взгляд Аизавы явно свидетельствуют не о хорошем поступке выскочки Рей. — Да, учитель. Если это случится повторно, я обязательно сообщу об этом вам, — усмехаюсь, замечая, что она скрещивает пальцы. Как по-детски… Так и не услышав ничего полезного, собираюсь отходить обратно. Все, что мне известно, так это то, что тренировка будет проходить без использования причуды; и как раз в этом мы с Акагуро немного схожи. Что я, что она владеем боевым искусством на среднем уровне, но в большинстве случаев полагаемся на собственную дополнительную помощь. Если в моем случае я могу обратить часть тела или, не исключено, самого человека в серебро, то переведенка полагается на время и ножи. Ещё один плюс в мою пользу: ножами пользоваться будет запрещено. — Как вы всегда узнаете, когда я использую причуду? Я же, вроде, всегда аккуратна с этим, — тихий вопрос заставляет вернуться. Навострив уши, кратко киваю уходящей Коноэ, после чего смотрю на Сотриголову. — От нервов ты слишком громко щелкаешь пальцами, поэтому тебя всегда слышно, — улыбаюсь. Значит, ее нужно будет сильно разозлить, чтобы она использовала причуду, но будет ли синеволосая пользоваться ею вообще? — В любом случае, я всегда слежу за твоими руками, поэтому хоть тихо ты щелкай, хоть громко, я все равно увижу. Усмехаюсь и тру ладошки. Осталось лишь только неким образом заставить обоих учителей поставить меня в пару с Акагуро. Ойкаю и быстро семеню назад, случайно столкнувшись со спиной впереди идущего Кровавого короля. На удивление, тот даже не оборачивается, а пристально смотрит в спортзал. Странно. Что там может такое произойти? В голову резко приходит осознание того, что в спортивном зале остался параллельный класс без присмотра. Кошусь в сторону высокого Аизавы, вспоминая все его неудачные отлучки, в результате которых происходят удачные проблемы. — Чертовка! Что за херня?! Прыскаю в кулак. Громогласный крик Бакуго ни с чем не спутать, а если он орет, значит, что-то случилось. Хотя, если так подумать, то орет он почти всегда и ему совсем не важно, кто это или что. Боковым зрением замечаю, как напряглась Акагуро и сжала свои ладони в крепкие кулаки. Аккуратно выглядываю из-под бока черной накидки Аизавы и застаю весьма привлекательную картину. Вновь перевожу взгляд на уже успокоившуюся синевласку и хмыкаю. У Бакуго появилась собственница? Наш класс идёт строго по прямой за Сотриголовой и Кровавым королем. Кидаю торжествующий взгляд на незнакомую девочку, что разозлила пепельного, и мысленно желаю ей удачи в бою. По крайней мере из моего класса никто не мог одолеть этого засранца, даже предатель Монома. И какой черт его заставил перевестись в Академию Кецубуцу, оставив нас на произвол судьбы, непонятно. Это удар ниже пояса. — С кем тебя поставили? — спрашиваю, подходя к Коноэ. Та жмёт плечами и указывает пальцем на девочку с каре. Кажется, ее зовут Урарака, но не факт. Скучающе обвожу взглядом всех студентов, натыкаясь на блондина и новую седовласую. Признаться, техника боя у нее вообще никакая, весь бой прыгала по мату, как земноводная, изредка пуская лучи света. Лишь под конец смогла прочувствовать движения Бакуго и вызвать у него очередные волны ярости. Сейчас ее пыл немного остыл. Оно и видно, ведь маленькую девочку прижали к стене, как нашкодившее животное. Пару раз моргнув, киваю блондинке, что сообщает о своем кратковременном уходе, и возвращаю взгляд на троих студентов. К незнакомке с Бакуго присоединилась Акагуро. Вот весело будет, если эти двое устроят драку. — Кодоку, — громкое восклицание своей фамилии приводит в чувства. Вздрогнув, оборачиваюсь и поджимаю губы, смотря на разозленного учителя, — Я тебя уже три раза позвал, в каких облаках летаешь? — Простите, — заикаюсь и неумело кланяюсь. — Быстро на мат. Киваю и прохожу в назначенное место. По классике выполняю разминающие упражнения, исследуя беглым взглядом помещение спортзала. Ката так и не вернулась, а вместе с ней пропал и сам Аизава. Если это совпадение, то о другом даже лучше не задумываться. Но если героя нет на месте, то мой план пойдет коту под хвост. Закрываю глаза и выдыхаю. Я так и не услышала, с кем меня поставили в пару, так как слишком яро интересовалась любовным треугольником в классе «А». Следовательно, нужно приготовиться к самому наихудшему варианту из всех возможных. — Начнем? Знакомый голос. Улыбаюсь и открываю глаза, наклоняя голову набок. Окидываю противницу оценивающим взглядом и сглатываю. Поверх ее формы надета мантия, а руки в карманах, откуда и доносится слабое позвякивание стали хладнокровного оружия. Самое странное то, что ей ничего не говорят насчёт ножей в Академии, и, как до меня доходили слухи, она редко бывает на занятиях, проводя все время в лазарете. До сих пор удивляет ее лёгкий перевод сюда, когда мне пришлось пройти несколько тестов. Наверно ее отец большая шишка в обществе. Вот только кто в мире героев с такой же фамилией, как и Акагуро? Нужно будет сходить в библиотеку и поспрашивать ту старуху либо порыться в архивах в Интернете. — Правило одно — не использовать причуду. Если одна из вас ее активирует, то автоматически становится дисквалифицированной. Все понятно? — синхронно киваем на слова учителя. Настораживает только, что он ничего не сказал про сталь. Я, конечно, могу тоже биться ножами, но тогда мне придется применить причуду. — Учитель, — поднимаю руку и смотрю на уже ушедшего к стене героя, — у нее ножи в карманах. Разве это не по правилам? — Правило лишь одно, Рин, — перевожу взгляд на ехидно улыбающуюся переведенку, — и в нем говорится, что причуду использовать нельзя. Мои сюрикэны сделаны из стали, а причуда заключается в контроле времени. — Рей права, — в спор вклинивается Аизава и проходит к стене, не давая сказать и слова Кровавому королю. Цокаю и закатываю глаза. При таком раскладе у меня нет и малейшего шанса на победу в спарринге, — Однако ей запрещено пользоваться сюрикэнами на территории Академии, и она это прекрасно знает. Снимай это темное недоразумение, которое никак почему-то не трогает директора, со своих плеч, и приступайте к спаррингу. — Ты бы видела свое лицо, Рин, — снимая кофту и бросая ее на скамью, проговаривает Акагуро и подходит к середине мата, — оно было такое интересное. С примесью, я бы сказала, безнадежия и ярости. Будто ты знала, что я выиграю этот спарринг. А ещё… Рей говорит медленно, но с превосходством в голосе — это я слышу отчётливо. Пока я подхожу к ней и разминаю кулаки, она решается опуститься на одно колено и закатать штанину на левой ноге до колена. Фыркаю и закатываю глаза; заботиться о своем внешнем виде в такую минуту то ещё унижение, в особенности перед самой тренировкой. Похоже она и при встрече со злодеями выдает роскошные речи и прихорашивается. Стою я секунд пятнадцать и жду, когда она, наконец, закончит, после чего замахиваюсь и обрываю ее краткий монолог. Гулкий удар и больное «ой» рикошетит от стен и отдается эхом. — Ты мне нос сломала? — отхожу на шаг и косо смотрю на девушку. Синевласка прижимает нос пальцами, а после смотрит на раскрытую ладонь, — Твою ж. Сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос от нелепого вида студентки. Она гундосит и шипит, размазывая кровь по лицу, в попытках начисто вытереть. Преподаватели не спешат подходить к нам; видимо, надеются, что мы разберемся мирно, но это лишь их глупые надежды. Отклоняюсь в правую сторону и уворачиваюсь от прицельного удара ногой, отойдя на шаг и встав в боевую позу. — Ты хоть понимаешь, сколько будет стоить операция? — ставлю и удерживаю блок серийных ударов. Оперевшись покрепче, подаюсь вперёд и отталкиваю переведенку. Ее корпус открыт, что позволяет мне ударить со всего размаху ногой ей по животу. Слышу, как она кашляет и стонет, что придает мне ещё больше сил драться, — Думаешь, если твоя семья богатая, то и у других деньги имеются? — Получается, ты ещё и нищенка, Акагуро? — появляется фора для действующего удара. Цокаю и разочаровываюсь. Хоть я и смещаю ее с мата, стоять на ногах она остается. — Да хватит бить меня по лицу! Движение глазами — моя ладонь взлетает, нос Акагуро вновь взрывается брызгами крови. Пока девчонка отходит от кратковременного шока, наношу удар ногой, по силе сравнимый с шаровым тараном. На моё удивление, Рей быстро приходит в себя и нападает. Ее удары частые и быстрые — полная противоположность моим. Краем глаза замечаю движущий удар под дых и перехватываю ее запястье, о чем жалею. Который раз за это утро разочаровываюсь, ведь пропускаю момент сильного удара в челюсть. Больно клацаю зубами и молниеносно блокирую последующие удары. Метнувшись в сторону, пытаюсь проскочить под рукой, но дезориентируюсь от повторного хука. Жгучая боль на щеке и ухе отрезвляет не до конца. По шее течет теплый ручеек, а взгляд мутнеет. Пару раз моргаю и мотаю головой, приходя в себя. К этому времени я уже лежу спиной на мате, а колено синевласки прижимает мое тело. — Ты любишь Бакуго? — взгляд натыкается на пепельного, и слова сами вылетают из моих уст. Стону от причиняемый боли, — Или психи не умеют любить? Рей Акагуро хмурится и пытается что-то сказать, но не успевает. Кидаю беглый взгляд на сестру и активирую причуду на открытой голени Рей. Всеми фибрами души надеюсь на то, что меня не засекут за этим, проиграть не хочется от слова совсем. Резко выдохнув, ладонью сбиваю колено и отталкиваю ее, слыша приглушённое чертыхание и щелчок. — Закончили, — твердый голос героя молнией сверкает между нами, разрезая воздух, — Рей активировала причуду, Рин одержала победу. А теперь обе идите в лазарет и живо. Из груди вырывается короткий стон. Твердый кулак с кольцом синевласки появляется слишком неожиданно и со словами: «Это тебе за психа». Тяжело дышу и шокировано смотрю на нее, собираясь вновь устроить драку, как нас прерывает Аизава. — Довольно. Рин, иди в лазарет, Рей, будь добра, приди в себя и успокойся. — Да, учитель. — Хорошо. Рей уходит. Прослеживаю за ней взглядом. Вот к ней подходит блондин и протягивает полотенце. Она смеётся, будто бы не билась со мной пару мгновений назад. Чертыхаюсь, когда на плечо падает рука со свежим маникюром кузины. Она веселая, подбадривает меня и поздравляет с победой, называет героем, что отвоевала честное имя класса «Бэ». Морщусь; чертовка Акагуро так и не поняла, почему я взъелась на нее. — Идём к Исцеляющей девочке, а то у тебя ухо и шея все в крови. После очевидных слов Коноэ боль проносится по всему телу. Обнимая себя, использую причуду на себе и синхронизирую ребра, обволакивая их серебром. Боль сильная и дышать тяжело, но благодаря поддержке Каты и ее постоянным шуткам я могу идти ровно. До лазарета добираемся довольно быстро. Исцеляющая девочка встречает меня самым наилучшим образом, укладывая на кушетку и сразу осматривая. — Ради всего святого, что с тобой произошло? Последний раз, у кого я видела такие переломы, был Мидория Изуку. Неужели вы поменялись с ним местами? — Нет, конечно, — говорить трудно. Слова произносятся медленно и с хрипотцой, — У нас была общая тренировка с классом «А». — Коноэ, ты можешь идти и учиться дальше. С Рин ничего не случится, все самое худшее уже позади. — Но, мисс… — Давай-давай, иди. Нечего прогуливать уроки и сидеть здесь у меня. — Держись, подруга. Я с тобой, — последнее, что я вижу — это согнутый кулак Каты и ее лучезарная улыбка, исчезающая за дверью. Дезактивирую причуду и протяжно стону от боли, причиняемой острыми краями сломанных ребер. Следующий час проходит в ужасных условиях. Хоть Исцеляющая девочка способна возвращать все на места своя лишь поцелуем, она та ещё садистка. А я не мазохист, но простить подобное синевласке Рей будет слишком опрометчиво.