Однажды утром

Она проснулась, когда за окном ещё не рассеялись сумерки. Первое, что почувствовала, — уютную тёплую тяжесть под грудью. Открыла глаза: Морган раскинулась в своей любимой позе — головой у неё на животе, ногами на спине у Тони, который спал, зарывшись лицом между двух подушек. Она смутно припомнила, как Морган прибежала посреди ночи и втиснулась между ними — «в домик». Тони принялся терпеливо, в сотый, кажется, раз объяснять ей, что гром — это не страшно, что опасна только молния, да и то — лишь для тех, кто не позаботился установить на своём доме громоотвод. Морган не соглашалась: молния яркая и красивая, как гирлянда, которую они вешали на Рождество по всему карнизу крыши, а от грома стёкла звенят и уши закладывает. Под их перешёптывания она и заснула. Высвободив руку из-под одеяла, Пеппер осторожно убрала лохматую прядь волос у Морган с лица, чтобы не щекотала нос, а потом тронула пальцем вихор на макушке Тони — просто так. Ни тот, ни другая не пошевелились. Сони… Впрочем, должно быть, ещё совсем рано. Тони вчера поставил будильник на семь. За окном спальни, выходившим на озеро, стояла густая молочная белизна, за которой едва угадывался край солнца, поднимавшегося над деревьями на том берегу. Пеппер с неохотой оторвала голову от подушки и обернулась: часы на тумбочке показывали начало седьмого. Решив подремать до будильника, она закрыла глаза, но заснуть ей, как обычно, больше не удалось. Суперспособность засыпать в любое время в любом положении, которая открылась у них обоих в первый год жизни Морган, сохранилась только у Тони. Выбираться из постели тоже не было нужды. Дождь ночью прошёл сильный, значит, уличные грядки утром можно не поливать, а в теплице Тони настроил автоматический полив. Май, судя по всему, выдастся таким же щедрым на дожди, как и апрель, а значит, над открытыми грядками с клубникой пора ставить навес, чтоб не начала гнить. Подходящая плёнка в доме закончилась, купить можно будет на субботней ярмарке в Вудбери, но разумнее — попросить обрезки у Кармен, заведующей складом при электромеханическом заводе «Старк Индастриз» в Лос-Анджелесе. Она как раз сегодня летит туда, в офис, не забыть бы… Пеппер широко распахнула глаза и едва удержалась, чтобы не вскочить, разбудив Морган. Клубок рутинных мыслей, неспешно катившийся под горку, вдруг ухнул в пропасть: она вспомнила, чтó сегодня за день. День, когда все Исчезнувшие могут вернуться. А ей прямо сейчас нужно в свой кабинет. Ей нужен «Экстремис». Придерживая тяжёлую голову Морган, Пеппер выбралась из постели и подложила вместо себя свернутый край одеяла. На цыпочках подошла к креслу, чтобы взять шерстяную кофту, набросила её на плечи поверх пижамы и тихо вышла из комнаты, прикрыв за собою дверь. Дрон с посылкой из лаборатории Хелен Чо сидел на перилах балкона, будто нахохлившаяся птица. Пеппер набрала код на маленькой панели у него на спине и вытащила из открывшегося контейнера инъектор с «Экстремисом». Сжав в кулаке прохладный металлический цилиндр — новая разработка «Старк Медикал» была сделана из тех же нанороботов, что и броня Тони, — она поймала себя на дурной мысли: ничто не мешает ей вернуться в спальню и вколоть ему сыворотку, пока спит. Укола он не почувствует, а эта версия «Экстремиса» — в отличие от той, которую Пеппер однажды пришлось испытать на себе, — встраивается в клетки совершенно неощутимо. «Лучше быть плохим для живого человека, чем хорошим — для мёртвого», — так, кажется, Тони сказал ей тем летом после «гражданской войны», когда вернулся с костюмом, который отобрал у Питера Паркера… Сказал — и улыбнулся одной из самых горьких своих улыбок. Вдруг на себя рассердившись, Пеппер сунула инъектор поглубже в карман. С чего она вообще взяла, что сегодня что-то пойдёт не так? Тони больше не один. Почему она так уверена, что Перчатку наденет именно Тони, когда у них есть полубог, суперсолдат, доктор Халк, в конце концов?.. Может быть, потому, что именно Тони чуть не погиб, когда обезвредил флот пришельцев и упал из дыры в небе над Нью-Йорком? Потому, что именно Тони чуть не погиб, когда полетел в космос спасать незнакомого колдуна с чужого корабля? Она облокотилась на деревянные перила и глубоко вдохнула воздух, пропитанный запахом сырой древесины. Туман над озером был таким плотным, что очертания раскидистого вяза, на котором Тони устроил для Морган качели из каната и покрышки, едва проступали сквозь мглу, а другого берега и вовсе не было видно. Лесная дорога, которая вела от их дома через лес к автомагистрали, тоже обрывалась в тумане. На мгновение ей почудилось, будто никакого мира за пределами их дома не существовало. Замереть бы в этом мгновении… — У нас всё будет хорошо, — тихо, но твёрдо прошептала она слова Тони, ставшие для неё мантрой за эти пять лет, развернулась к туману спиной и отправилась вниз. Первым делом зашла в теплицу за томатами для омлета и горстью голубики, с которой Морган охотнее соглашалась есть творог. Выглянув за порог, забрала пустое блюдечко, куда вчера вечером наливала молока для Загадочного ночного зверька. Она прикармливала его с осени: однажды забыла кружку с молоком на улице, а утром нашла полупустой, — но самого зверька никто так ни разу и не видел. Вероятнее всего, это была одичавшая кошка, но Морган окрестила ночного гостя Пугливым ёжиком, а Тони стоял на том, что это лесная фея, которой нужно молоко, чтобы готовить мороженое для своего волшебного народца, и их версии нравились Пеппер больше. Зайдя на кухню, она сполоснула свою добычу и разложила на полотенце обсохнуть. Достала из холодильника яйца с молоком, тихо включила радио — какую-то из множества любительских станций, появившихся после Щелчка, на которых чередовались старые песни, главы из книг, начитанные непрофессиональными, но искренними голосами. В первые месяцы, когда по всей планете были перебои с интернетом и сотовой связью, большую часть эфира составляли всевозможные инструкции вроде «Как правильно обработать рану», или «Как утеплить дом», но их со временем становилось всё меньше, и она поймала себя на мысли, что иногда скучает по успокаивающему, хоть часто и бесполезному бормотанию. Тони спустился ровно в семь, уже одетый, и весело щёлкнул кнопкой кофеварки. Он выглядел так же, как в любое другое утро, вот только на груди тускло светился контейнер с нанитами. Тони перехватил её по пути между плитой и столом, обняв сзади и притянув к себе. — Доброе утро. Ещё до прикосновения его губ по шее побежали мурашки, а тепло ладоней, сцепленных у неё на животе, она ощутила даже через толстую кофту. От близости Тони её тело всегда становилось более чувствительным и словно бы более цельным, но сейчас ощущения будто перелились через край. Развернувшись, она поцеловала Тони в уголок рта и мягко высвободилась из его рук. — Госпожа Госсекретарь ещё спит? — Проснулась вместе со мной. Заявила — цитирую, — что пробудет в постели ещё десять минут, после чего приведёт себя в подобающий вид и спустится к завтраку. Конец цитаты. Кто читает ей «Гордость и предубеждение»: ты или Пятница? — Увы, но до моей любимой книги Морган ещё лет восемь, — поставив на стол тарелки и сковороду с омлетом, она села на своё место напротив Тони. — Подозреваю, что Хэппи пересматривал при ней «Аббатство Даунтон». Инъектор она положила перед ним, когда Тони доел свою порцию и разлил по чашкам кофе. Он взял маленький цилиндр, повертел в руке. — Что внутри? — «Экстремис», — коротко ответила она, откладывая нож с вилкой. Почему-то сделалось трудно смотреть ему в глаза. — Зачем? — голос Тони тут же сделался настороженным. Медля с ответом, она сцепила пальцы в замок и сильно, до боли сжала. Старая привычка, которая напоминала о себе при трудных разговорах. — Пожалуйста, возьми с собой. На случай, если что-то пойдёт не так, и ты смог бы… — Что за версия? — резко перебил её Тони. — Вторая? Наша с Хелен? Формально это была третья. Но по сути… — Вторая, — кивнула Пеппер. Тони с громким стуком положил инъектор обратно на стол. Губы сжались в тонкую линию. Пальцы забарабанили по кружке. — Тони, просто возьми с собой, пожалуйста. Инъектор встраивается в броню и интегрируется с Пятницей. В критической ситуации достаточно будет голосовой команды. Короткий взгляд из-под сдвинутых бровей. Дёрнувшийся подбородок. В тишине было слышно, как на террасе скрипнуло кресло-качалка. Пеппер подумала — если Тони скажет: «Что может пойти не так?» или «Как ты могла сделать это за моей спиной», она закричит, но Тони сказал: — И как ты себе это представляешь? Если что-то пойдёт не так, я вколю себе сыворотку и счастливо проживу ещё — сколько? Если я не ошибаюсь — а я не ошибаюсь, мышки из наших с Хелен опытов десятилетней давности живы-здоровы и не постарели ни на день. Сколько, Пеп? Сто лет? Двести? Тысячу? — обжигающе острый взгляд полоснул её по лицу. — Знаешь, что-то мне не нравится эта идея. Угадай, почему? — Лучше — наоборот, как все предыдущие разы? — Собственный голос, взвинченный и резкий, показался чужим. — Ты бы лучше посчитал, сколько их было. Впрочем, в предыдущие разы у тебя была только я, а ведь я — не считаюсь, правда? Тихо отодвинув стул, Тони встал из-за стола. Отвернулся, прошёлся по кухне, остановился у окна к ней спиной. Её щёки вспыхнули от стыда. И за чудовищно несправедливый упрёк, и за то, что ненадолго же её хватило — быть той, понимающей, как в тот вечер в начале весны, когда Тони рассказал ей о своём открытии. Тогда у неё точно так же разрывалось сердце, но она смогла улыбнуться, смогла сказать ему то, что нужно было сказать. То, во что верила. А сейчас, когда остался последний шаг, устроила чёрт знает что — вместо того чтобы просто дать ему сэндвичей с собой и поцеловать на пороге. — Тони, — начала она, но тут раздалось звонкое: «Доброе утро!», и с лестницы, громко топоча, сбежала Морган. Тони тут же развернулся, и Пеппер успела заметить, как он торопливо вытер глаза. Морган, как всегда, сначала направилась к ней: — Пугливый ёж приходил? Морган спрашивала о нём каждое утро, если не успевала встать раньше всех и проверить сама. Пеппер, улыбнувшись, кивнула и поцеловала её в лоб. Морган чмокнула её в щеку и побежала обниматься с Тони. Пока она заканчивала неизменный утренний ритуал и забиралась на свой стульчик, Пеппер отошла за тарелкой с творогом и ягодами, которую оставила греться у плиты. — Ой, а что это такое кругленькое? Пеппер быстро обернулась: Морган тянулась к инъектору. Тони в два шага подскочил к столу и успел схватить его раньше и спокойно ответил, убирая инъектор в карман и садясь на своё место: — Это важная штука для работы. Остаток завтрака Тони с Морган обсуждали страшную ночную грозу, планы на вечер и ещё что-то — она почти не участвовала в разговоре. Скоро снаружи послышался шум — приехал Хэппи, которого она накануне попросила посидеть с Морган, пока Тони будет на базе, а она — в Лос-Анджелесе. Морган бросилась его встречать, Тони поднялся тоже, начал собирать со стола грязную посуду. — Я сама, — она взяла стопку тарелок у него из рук. — Спасибо, — кивнул Тони, отводя взгляд. Он направился к выходу, снял с крючка ключи от машины, но остановился у двери. Развернулся. Оставив тарелки на столе, она подошла к нему и остановилась в шаге. — Прости меня. Тони шагнул к ней. Взял её руки в свои. — Мне тоже страшно, Пеп. Просто обними меня, пожалуйста, и пожелай удачи. Это было бы лучше всего. Она обняла, и Тони держал её долго-долго, пока она сама не отпустила его. — А эту штуку, — он похлопал себя по карману, выходя за порог, — я отвезу на базу. Но не обещаю… — И не нужно. Удачи. У нас всё будет хорошо. Она собрала оставшуюся посуду, сгрузила всё в раковину. Чувствуя, как горячая вода стекает по пальцам, смотрела в окно. Вот Тони открывает дверь машины. Вот Морган бежит к нему. Тони ловит. За спиной у Хэппи маячит широченная глупая морда альпаки Джеральда, которого Тони привёз крошечным и костлявым, подобрав на улице Нью-Йорка недалеко от зоопарка, когда ездил добывать детскую молочную смесь. Вот Тони передаёт Морган на руки Хэппи. В последний раз целует её в макушку. Поворачивает голову, смотрит прямо ей в глаза. Подмигивает. Улыбается. Она улыбается в ответ. Говорит одними губами: «До вечера». Перемывая чашки, повторяет снова и снова, будто заклинание. * * * Она бежит. Ещё не высохшая листва хлещет её по лицу, она слышит мокрые шлепки, но ничего не чувствует. После завтрака Морган потащила Хэппи в гараж показывать что-то, что они сделали с Тони — кажется, домик, или робота, а она пыталась поработать перед вылетом, но смотрела на письма и видела только странный набор букв, и тогда она пошла разбирать корзину с грязной одеждой для стирки, но вдруг заметила, что все футболки у Тони — обычные, тёмные, ни одной — с названием любимой рок-группы, ни единой — с дурацким рисунком, самые обычные футболки, и все — тёмные, и поэтому она бежит по лесу. Пятница уже прислала за ней из Лос-Анджелеса квинджет и посадила на поляну неподалёку от дома. Морган зовёт её «домашний аэропорт». Лететь сорок минут, разница во времени — три часа, и если она прямо сейчас свернёт на другую тропинку, ту, что ведёт к поляне, то ещё успеет к началу рабочего дня, ведь в такой день она должна быть там. Но она не может. До тех пор, пока всё не закончится и она не убедится, что Тони в порядке, она, кажется, ничего не может, и поэтому она бежит… Рыжая лисичка появляется на тропе из ниоткуда. Пеппер едва успевает затормозить, чуть не споткнувшись, но лисичка её будто бы не видит: долго нюхает воздух, трясёт головой, фыркает, и лишь затем вскидывает острую мордочку, глядит на неё блестящими чёрными глазами — и бросается в кусты. Как полагается дикому зверю. Дрожащей рукой она вытаскивает смартфон из кармана жилетки. — Мэм, они... — говорит Пятница и совершенно по-человечески запинается. — Они всех вернули. С боссом всё в порядке. Перчаткой щёлкнул доктор Беннер, босс охлаждает его руку. Запускаю протокол «Есть связь». Тяжело дыша, она проходит ещё несколько шагов и опускается прямо на траву, привалившись спиной к стволу дерева. — Входящий вызов от мистера Грина, соединить? — спрашивает Пятница. Она кивает, и в ухе раздаётся возбужденный голос Мэтью — единственного человека в компании, которого она предупредила о готовящемся Щелчке: — Пеппер, мне звонил отец! Он в аэропорту Лондона, представляете? Говорит: заснул, проснулся — а он на обочине взлётной полосы, и вокруг толпа народу, стюардессы, пилоты… — Быстро кивая, хоть Мэтью её и не видит, она вдруг остро понимает, как же ей повезло не потерять самых близких. Тех — того единственного, — кто позвонил бы ей первой. Отец Мэтью в момент Щелчка летел над Атлантикой — в одном из трёх тысяч самолётов, которые разбились в тот день, и Мэтью все эти пять лет не знал, развеялся тот или погиб. — Пожалуйста, передайте Тони спасибо! Всем Мстителям — спасибо, господи… Голос Мэтью, уравновешенного, всегда спокойного, срывается на всхлип. — У вас всё в порядке? — спрашивает она, поднимаясь с земли. — Кругом суета, но скорее радостная. Пятница, гляжу, уже следит, чтобы миллиард одновременных звонков снова не обрушил связь на планете... Упс, вижу Таннера. Сейчас придётся объяснять ему, почему финансовый директор компании — это тот незаметный гик, который находил ошибки в его презентациях… Пеппер, вы скоро будете? Честно говоря, ваше присутствие многих бы успокоило. — Я вылетаю, Мэтью, — она идёт, ускоряя шаг, в сторону «аэродрома». — Пожалуйста, держите в курсе… — Мэм! — вместо Мэтью в ухе вдруг снова тараторит Пятница, и Пеппер тут же понимает: что-то случилось. — На базе нападение с воздуха! Я не могу определить, откуда взялся корабль. Он... просто появился из ниоткуда. У неё леденеет сердце. — Соедини с Тони! — Я потеряла связь с боссом, мэм! Мои датчики в главном корпусе выведены из строя… Обрушение зданий… Массивное обрушение… Она снова разворачивается на бегу и несётся к дому короткой дорогой, сквозь кусты. Падает, поднимается, бежит. Влетает в гараж. По лицу Хэппи понимает: ему Пятница тоже сообщила. Пеппер садится перед Морган на корточки и обнимает за плечи. — Я полечу к папе на работу, и мы вернёмся с ним вместе. Мне очень нужно, чтобы вы с Хэппи посидели здесь, хорошо? — Нужно — значит нужно, — серьёзно кивает Морган. Пеппер на мгновение прижимает её к себе, а отпустив, идёт к нише, в которой мерцает серебристо-синий шлем. Хэппи говорит только: — Будь осторожна. За нас не переживай. Наниты из шлема стекают вниз по её телу, заключая в броню. Гараж у неё за спиной превращается в бункер. —Пятница, отправь голосовое сообщение мистеру Грину, — говорит она, отрываясь от земли. — Мэтью, я сейчас поступлю очень плохо, но — ты временно исполняешь мои обязанности. Пятница сейчас вышлет тебе необходимые документы. * * * Тони выходит на связь, когда она уже набирает высоту. Голос глухой, будто доносится из-под земли: — Пеп, здесь чёрт знает что творится. Пятница говорит, что ты вылетела на базу в костюме. Пожалуйста, развернись. — Ну уж нет. Для чего ты тогда подарил мне эту консервную банку, Тони? Для чего мучил тренировками? — Чтобы ты смогла защитить себя и Морган, если меня не будет рядом! Вот, например, как сейчас! Сейчас — именно такой случай! — Морган в бункере с Хэппи, а я больше не могу сидеть и ждать! — Пеп, я прошу тебя… — голос Тони снова становится далёким и тихим, а потом обрывается, и она слышит его рваное дыхание. — Так, кажется, я нашёл Кэпа. Я отключусь. Пожалуйста, возвращайся домой. Тишина. — Пятница, сколько до базы? — Расчётное время в пути — пятьдесят семь минут. — Сколько?! Тони в старой броне однажды за час долетел от Малибу до Теннесси! А здесь… — Установлено ограничение скорости, мэм. — Сними! — Не имею полномочий, мэм, но замечу, что превышение установленного предела скорости негативно скажется на вашем организме, не испытывавшем подобные нагрузки, и как боевая единица вы будете бесполезны. — Соедини с Тони! — Босс не отвечает. Чёрт. На дисплее бегут секунды, минуты. Через три минуты Тони включается снова: — Детка, это Танос. Другой, из вселенной, которую мы хроноограбили. Пожалуйста, возвращайся дом… Глухой удар. Треск. Мёртвая тишина. «…Я верю: повод включить эту запись — он больше радостный…» — Пятница, сколько ещё?! — Расчётное время в пути — пятьдесят четыре минуты. — Пятница, «Экстремис» у него?! — Мэм, мой протокол безопасности запрещает мне сообщать информацию о конфигурации брони во время боевых… — Спроси! — Босс без сознания. Повреждения некритичны. Господи… — Сколько ещё?! — Расчётное время в пути — пятьдесят три минуты. Я вывела обратный отсчёт на дисплей в правом верхнем углу, мэм. Пятьдесят две. Солнце слепит глаза. — Пятница… Экран затемняется. Прищурив глаза, она смотрит вдаль. На самом горизонте голубое небо будто всасывается в какую-то тёмную воронку, а в центре неё — корабль. Если его видно даже отсюда, какой же он должен быть огромный… Пятьдесят одна. На пятидесятой минуте она резко тормозит, потому что прямо перед ней, посреди ясного неба, из ниоткуда — сегодня всё появляется из ниоткуда — зависает шаровая молния. Затрещав, молния разрывает небо, в образовавшейся прорехе появляется человек в красном плаще, и она сразу узнаёт доктора Стрэнджа, которого видела пять лет назад всего минуту — и которого Тони десятки раз вспоминал совершенно не в тех выражениях, в которых обычно говорят о том, кто спас тебя от смерти. Доктор Стрэндж смотрит ей в глаза и исчезает. А она влетает в портал и видит… Армию. Оборачивается — ещё одна армия, а позади в огромных порталах виднеется, похоже, столица Ваканды. Едва не задев крылом, мимо неё проносится Сэм Уилсон. Краем глаза она замечает Роуди. На узкой полосе между армиями стоит Капитан Америка с обломком вибраниумного щита. — Пятница, где Тони?! — спрашивает она, приземлившись позади Капитана и откинув шлем. — На семь часов, — хрипловатый голос раздаётся одновременно в наушнике и откуда-то сзади. Повертев головой, она замечает ярко-красный шлем и вскинутую ладонь, но сквозь толпу к нему не продраться. — Ранен?! — В порядке. А Стрэнджу я морду набью, как закончим с этими тварями. Слушай меня. Вот сейчас — правда послушай. Через пару секунд твари отойдут от шока, вызванного нашей мощью и красотой, и начнётся эпичный замес. — «Экстремис» у тебя? — перебивает Пеппер. «Пожалуйста, скажи мне, что он у тебя». — Нет. Прости. Он где-то внизу, под всеми этими обломками. Пеп, малыш, я понимаю тебя как никто, но это был плохой вариант. Так, стоп, — голос Тони становится отрывистым. — Кэп что-то вещает про тактику. Пятница, как только я закончу, подключи мисс Поттс к общей частоте. И отключи протокол «Иго патриархата». Пеп, с этой секунды ты тут официально самая крутая, но слушай меня внимательно. Работай с воздуха. Следи за небом, там грёбаный Перл-Харбор. В мясорубку на земле не суйся, здесь от тебя меньше толку. Слушай всех, но мои команды — приоритет. Я у тебя на дисплее — самая большая и красивая красная точка. Поняла меня? Она сглатывает: — Поняла. — Мстители, к бою! — оглушительно ревёт в ушах. * * * Она чувствует страх лишь на мгновение — когда глаза выхватывают из моря чудовищ монолитную фигуру Таноса. — От этого урода держись как можно дальше, — тут же раздаётся голос Тони. Будто видит её глазами. А ведь наверняка видит. Отвлекается. Вот же дура… Ладно, чего теперь… — Приблизишься к Таносу — сам тебя собью, поняла? — Поняла, — повторяет она. — Слушай, вокруг меня твари устроили хоровод, будто я им — майский шест. Если прямо сейчас подлетишь, то спиной к спине мы уложим сразу десятка три. — А ты кровожадна. Мне нравится. Загоняя подальше от скопления людей гигантскую летающую рыбину — чей-то голос у неё в ухе назвал эту тварь «левиафаном», — она взлетает высоко в небо. Подбив его, зависает в воздухе, чтобы оглядеться и выбрать новую мишень, и внизу замечает Тони, снимающего шлем — и Питера Паркера, бегущего к нему. Прикрывает сверху, пока Тони обнимает его. Она не плачет — нет, всё потом. Чей-то другой голос в ухе кричит: Перчатку нашли, и время будто до предела замедляется — и до предела ускоряется. Она не разбирая палит по всему, что движется над ней, надеясь на систему автонаведения Пятницы. Замечает, что Перчатка — у Питера. Едва успевает вытащить его из-под груды зубастых тварей-без-крыльев, взмывает вместе с ним в воздух, но скоро перебрасывает на спину коня Валькирии, чтобы с обеих рук сбить несущихся на них тварей-с-крыльями. Подгадывает так, чтобы они рухнули на бульдога размером с дом. Преследуя ещё одну крылатую, пролетает над водой и вдруг замечает, что вода льётся через край насыпи. — Кто-нибудь это видит? — кричит она. — Я разберусь, — низкий и какой-то чересчур спокойный голос доктора Стрэнджа выделяется среди всех других. У подножия насыпи открывается портал. Выйдя из него, Стрэндж широким взмахом рук останавливает воду и поворачивает вспять. Пеппер подлетает, расстреливая свору скачущих на них тварей-с-зубами, и откидывает лицевой щиток. — Доктор Стрэндж, спасибо вам, — говорит, надеясь, что тот поймёт: за Тони, за то, что сохранил ему жизнь. Он ничего не отвечает. — Перчатка у Таноса! — надрывается в ухе голос Капитана. — Пятница, найди Таноса! — командует она. Через несколько секунд на дисплее вспыхивает фиолетовая точка. Она в противоположном углу от неё самой — синей. И в миллиметре — от большой красивой красной. Тони! Она быстро разворачивается в воздухе, врубает репульсоры на полную мощность — но её отбрасывает назад, будто от невидимой преграды. Она сканирует пространство перед собой, но на сотню футов в воздухе вокруг неё нет ничего. Пробует снова — снова летит назад. — Пятница, что с ножными репульсорами?! — Репульсоры в порядке. Босс запретил вам приближаться к Таносу. — Пятница, чёрт тебя дери! Приказываю снять ограничение! Код четырнадцать-три… — скороговоркой начинает она, вдруг вспомнив о выученной когда-то наизусть последовательности, которая давала ей доступ администратора к любой из технологий Тони. — В доступе отказано, мэм. — Тони! — изо всех сил орёт она. — Ты слышишь меня?! — Босс временно отключил связь. Господи, снова, он делает это снова… Ладно. Чтобы не терять ни секунды, она отключает ножные репульсоры и камнем летит на землю, едва устояв на ногах при приземлении. Не может лететь — добежит. Тони сам сказал: она тут самая крутая… — Сзади! — вопит Пятница, а в следующий миг её рывком дёргают за ногу, и она падает лицом на чьё-то мёртвое лицо. Человеческое. Её волоком тащат назад, она изворачивается, чтобы выстрелить в морду твари, но локоть натыкается на камень — и заряд уходит в сторону. Её переворачивают на спину и пригвождают к земле. Из лапы у твари вылезает длинное лезвие. Летит ей в грудь — и превращается в пыль. Поднявшись на колени, она оглядывается: по всему полю битвы тают облачка серой пыли. Как в момент Щелчка пять лет назад, только теперь развеиваются не люди. На дисплее гаснет лиловая точка, и в миллиметре от лиловой пульсирует красная. — Мэм, босс использовал Перчатку. * * * Поддерживая всхлипывающего мальчика под руки, она мягко отодвигает его. Тони берёт её за руку. — Привет, Пеп. — Пятница… — Состояние… критическое. Он улыбается. Она должна быть сильной. Она улыбается в ответ. — У нас всё будет хорошо. «У нас» — это у кого? Она улыбается до тех пор, пока не закрывает его глаза. * * * Он слышит смех. Негромкий и будто бы немного грустный. …нет, не слышит. Знает? Да, точно: он знает, что кто-то смеётся. Так знакомо… — Вы однажды рассказывали мне, сэр… Джарвис? Откуда здесь Джарвис? (Где — здесь?) — …Рассказывали мне, как Джарвис — тот, человек, — прочёл вам в детстве миф об Аргусе, а дочитав, сказал: мол, он не отказался бы стать таким же всевидящим, но и сотни глаз не хватит, чтобы присмотреть за вами, мастер Старк. Помните? Вот уж правда, сэр… Он помнит. Нет, опять: знает. Он знает, что обложка книги — белая с двумя вертикальными бордовыми полосами по бокам, что сверху написано: «Пингвиньи книги», и хотя Джарвис говорит, что это просто название британского издательства — «Penguin Books», ему всё равно смешно: как будто мифы Древней Греции сочинили пингвины — все два тома. Он знает, что миф про Аргуса и Ио — в первом томе на сто пятьдесят четвёртой странице, что у страницы слегка помят уголок, а цифра «четыре» плохо пропечаталась, и знает, что миф начинается так: «Ио, дочь речного бога Инаха, была жрицей аргивской Геры». Знает, что Джарвис впервые читает ему этот миф вечером первого января, потому что тем же днём за обедом отец вслух зачитывал статью о микрокомпьютере «Altair 8800», который только что начали выпускать, и газета рядом с его тарелкой лежала так, что Тони со своего места видно дату, и он помнит — знает — каждое слово этой статьи и каждое слово, сказанное за столом — каждое… — Джарвис, где я? (Кто — я?) — Ваше сознание находится в Камне разума, сэр. Моё — вернее, та его часть, что до некоторой степени сохранила автономность при слиянии с аватаром Камня разума, принадлежавшего вашей Вселенной, и с сущностью Вижена, — здесь же. Я сожалею, что мне не удалось ослабить воздействие Камней на ваше тело, но я взял на себя смелость перенести сюда ваше сознание. Он знает, что испытывает… удивление. Радость. Тоску. Всё вместе. Он знает, что его знание почти беспредельно. И что кроме знания у него ничего больше нет. * * * Она вытирает слёзы рукавом, забыв, что на ней всё ещё железный костюм, и металл обжигает лицо. Она собирает броню в шлем и стаскивает с головы. Роуди увёл Питера, они с Тони остались одни. — Пятница, сними с Тони броню. — Мэм, я не могу. Наниты частично вплавились в тело… — Миссис Старк, — сзади доносится низкий голос. — Я должен вам кое-что сказать. Она разворачивается. К её горлу подступает раскалённый ком. — О, это вы — тот, кто всё знает, но ничего не говорит, да? — Тони просил меня сохранить его тело. — Просил?! — Он рассказывал вам о том, как на Титане я просмотрел варианты будущего, и… — Это тот самый единственный вариант?! — кричит она, хотя вокруг стоит мёртвая тишина, а белое лицо Стрэнджа — прямо перед ней. — Вы вот для этого его спасли, доктор?! Стрэндж молчит. Жалея, что сняла броню, она размахивается и бьёт его по лицу. Стрэндж не шевелится, а она оседает на землю, будто в этом ударе оставались её последние силы. — В том единственном варианте Тони — его голос — попросил меня заморозить его тело, откатив с помощью Камня Времени хотя бы на секунду до… — голос Стрэнджа дрожит, наконец-то становясь похожим на человеческий, — гибели. — Зачем? — спрашивает она, но из охрипшего горла доносится лишь шёпот. А Стрэндж всё так же стоит истуканом, руки по швам, взгляд сквозь неё: — Я не знаю. — Не знаете или боитесь сказать мне в лицо? У Стрэнджа из носа течёт тонкой струйкой свежая кровь. Красное на белом… — Не знаю. Мне тогда показалось, что Тони и сам не знал. Но я умоляю вас дать ему… — Стрэндж запинается: — дать мне ещё один шанс. Спина больше не держит. Она ложится на острые камни, но её сразу же подхватывают чьи-то руки. — Пеп, — над ней склоняется Роуди, — отдохни, я с ним сам потолкую. Её перекладывают на что-то мягкое. Она долго-долго смотрит на светлеющее небо. Она хотела бы заснуть, но не может, только прикрывает глаза от зелёной вспышки с той стороны, где она оставила Тони сидеть у камня, и потом — от потока воздуха, когда рядом опускается корабль с гербом Ваканды. Снова доносятся голоса: — Остальные камни я тоже заберу, — это Стрэндж. — Нам необходимо их вернуть, — это Капитан. — Если я не ошибаюсь, для этого требуется квантовый тоннель, которого у вас нет. — Я не могу просто отдать их вам… — И где же вы будете их хранить? Где-нибудь здесь, под камешком? У себя за пазухой? Санктум Санкторум — самое безопасное место в Нью-Йорке, Капитан. — Хорошо, только… — Можете навещать их хоть каждый день, если вам так будет спокойнее. Разговор сливается в монотонный шум. * * * — Джарвис, как думаешь, отсюда можно выбраться? — Гипотетически, сэр. — М-м-м, обожаю это слово. Что для этого нужно? — Без контакта с сознанием живого существа, принадлежащего конкретной Вселенной, Камень разума — лишь неизмеримо глубокая нейросеть, вперемешку набитая сведениями о бесконечных версиях мультиверса и редкими островками относительно автономных сетей вроде нас с вами, попавших сюда по той или иной причине. Я полагаю, для начала вам нужно подумать, есть ли кто-то по ту сторону, кто способен распознать ваше присутствие здесь. Кого-то, кто уже готов слушать. А затем — попытаться до него докричаться сквозь бесконечность. Вам нужно сделать так, чтобы кто-то, кто находится вблизи Камня, догадался — или, вероятнее, почувствовал, — что с Камнем что-то не то. — А тебя отсюда вытащить смогу? Если ты, конечно, не против быть относительно автономной частью бесконечности. — Я был бы весьма рад выбраться отсюда, сэр. Но сначала позаботьтесь о себе. Пожалуйста. Кого-то, кто уже готов слушать… Кажется, у него есть одно соображение. Но — сквозь бесконечность? * * * Морган говорит: «Умереть — это как заснуть, только надолго. Так папа сказал. А потом — проснёшься, и будет что-нибудь ещё». Морган тихая, но спокойная. Только даже во сне не выпускает из рук паровозик, который они смастерили с Тони. * * * Тони встаёт со стула и подходит к Морган. Она жмётся к ней, и Пеппер успокаивающе гладит её по плечу, чувствуя под рукой мурашки. Тони говорит: «Целую сто тысяч раз». Она улыбается весь день. Улыбается, принимая соболезнования и слушая о том, каким Тони — у неё всякий раз что-то внутри переворачивается, когда она слышит это слово, — был. Улыбается, когда к ней подходит Фьюри. Улыбается, слушая что-то про наследие, которое должно быть в передано в надёжные руки, и что-то про тело, которого почему-то нет здесь, зато, по слухам, есть в вакандской криокамере. Улыбается, посылая Фьюри к чёрту в задницу. Стивен Стрэндж с тщательно замазанным синяком исчезает сразу после церемонии, так и не взглянув ей в глаза. «Я не знаю». Роуди говорит: отдохни, мы с Хэппи и Морган съездим в Вудбери за какой-нибудь едой. * * * Проснувшись, она сначала не понимает, почему за окном темно, а потом не понимает, почему сама она всё ещё здесь. Тони ведь её придумал. Даже имя ей выдумал новое. «Вирджиния? Слишком чопорно и холодно для тебя». «Вирджиния, соболезную вам», — сказал вчера кто-то на церемонии, и она подумала, пожимая чью-то руку: кто такая Вирджиния? Это Тони её создал — ту, которая со всем справлялась. Как теперь — справляться? Она даже тело его отдала — выменяла на чужое «Я не знаю». Рядом с ней на постель опускается паровозик, маленькая ладонь гладит её по плечу. — Мам, не плачь. Пойдём, скоро ночь, нужно налить молока для Пугливого ёжика. Папа говорит: когда тебе плохо, сделай так, чтобы кому-нибудь стало лучше, и тебе тоже станет лучше. * * * Стрэндж колотит в дверь в семь утра. — Вы всё ещё не знаете? — спрашивает она через дверь. — Нет, но… Всего минуту, — глухо доносится с той стороны. — Прошу вас. Она выходит к нему, прикрыв дверь за собой — Морган ещё спит. Макияжем себя Стрэндж на этот раз не утруждает: синяк ярко выделяется на бледном лице, переливаясь оттенками жёлтого и лилового. Плащ наброшен, кажется, на пижаму. — Я не знаю, почему я с вами разговариваю, но так и быть, минута у вас есть. — Ваш Загадочный ночной зверёк — это кошка, — говорит Стрэндж. — Белая, с чёрными пятнами на кончике правого уха и на боку. — Откуда вы… — Тони видел её в прошлом году, в конце августа, когда они с Морган гуляли в лесу, — перебивает Стрэндж, а она закрывает рот ладонью, чтобы не закричать. — Кошка подошла было к ним, но убежала, когда Морган громко сказала: «Котик, иди сюда» и шагнула к ней, наступив на сухую ветку. Белые и немного чёрных шерстинок Тони видел этой зимой на кусте у теплицы, под которым вы оставляете блюдечко с молоком каждый вечер начиная с двадцать третьего сентября, но про кошку он к тому времени уже забыл. Её зовут Блонди — в лесу Тони успел разглядеть крупную надпись на жетоне, прицепленном к ошейнику. Шрифтом помельче написан, вероятно, адрес, но его он уже не разобрал. Я услышал Тони в своём сознании сегодня ночью, — Стрэндж прерывается, чтобы сделать вдох. Она нащупывает за спиной плетёный подлокотник кресла и не глядя опускается на сиденье, потому что ноги её больше не слушаются. — Сознание Тони заключено в Камне разума. Насколько я понял, его спас Джарвис — не тот, который дворецкий, а тот, который искусственный интеллект, — Стрэндж закатывает глаза. — Камни всех Вселенных — по сути своей один камень, потому он каким-то образом присутствует в Камне из вселенной, где ещё даже не попал в него, будучи частью Вижена. А Тони, который попросил меня сохранить его тело пять лет назад, на Титане, — это наш Тони, из настоящего. Находясь в Камне разума из другой Вселенной, он каким-то образом смог проникнуть в моё видение, вызванное тем Камнем, что я хранил тогда. Вероятно, все шесть Камней для этого и предназначены — чтобы в своих множественных воплощениях связывать между собой все миры и все времена, но пока это выходит далеко за пределы моего понимания, да и к делу уже не относится. — Почему… — губы не слушаются тоже. — Почему тогда Тони не связался со мной? — Потому, что Камень разума был рядом со мной, и потому, что сигнал из него практически невозможно распознать, если ты не находишься в астральном измерении. И кроме того, миссис Старк, после возвращения в тело довольно долго сохраняются весьма болезненные и довольно дезориентирующие ощущения. Она смотрит на Стрэнджа и только теперь замечает: и бьющуюся на виске жилку, и капли пота на лбу, и то, как разумный Плащ поддерживает его под локти. — Я… хочу вам верить. И боюсь. — Сейчас я вынужден уйти, иначе свалюсь в обморок прямо на вашей террасе. Пожалуйста, позвоните мне, когда обдумаете всё, что я сказал. Вы… очень нужны ему. Стрэндж разворачивается и исчезает в портале. На том месте, где он стоял, появляется карточка с номером. Появляется, конечно же, из ниоткуда. * * * Они с Морган сидят в засаде на скамейке теплицы. По-серьёзному: в ворохе одеял и подушек, с запасом сэндвичей и с термосом крепкого чая. Под рукой Пеппер держит пакетик с полусырым куриным мясом. Блюдце с молоком она оставила на самом пороге. Кошка появляется в половину второго ночи. Беленькая, два чёрных пятна. Надев на всякий случай толстые садовые перчатки, Пеппер медленно-медленно встаёт, медленно-медленно садится на корточки, медленно-медленно протягивает кусочек мяса. — Блонди, иди сюда, — шепчет у неё за спиной Морган. — Мы отвезём тебя домой. Утром Пеппер на скорую руку сооружает перевозку из корзины для хлеба и сажает Морган на детское сиденье своего велосипеда. Адрес на жетоне — Вудберри, на соседней улице с детской библиотекой, а имя «Р. Р. Грейвс» принадлежит, верно, высокому худому старику. При виде выбирающейся из корзинки Блонди он роняет садовые ножницы, которыми расчищал заросшее крыльцо дома. Кошка опасливо приближается, обнюхивает резиновые сапоги старика, а потом запрыгивает на протянутые жилистые руки. — Меня никто не терял, — говорит старик. Его голос медленный и скрипучий, как несмазанная калитка. — Только моя Блонди. Морган спрашивает: — Можно мне иногда её навещать, сэр? Старик улыбается и кивает. * * * Она не помнит, куда дела визитку Стрэнджа — если не выбросила, но находит её на столике в гостиной. Готова поклясться, что минуту назад её там не было. — Говорите, что вам нужно, Стрэндж. — Доступ компьютеру Тони в вашем гараже — к тому, который находится на минус втором этаже, а в перспективе — ваши связи с поставщиками и примерно миллион баксов, чтобы построить халкбастер среди компьютеров. Как вы понимаете, это не мои слова, миссис Старк. * * * Следующий месяц напоминает ей тот месяц пятнадцать лет назад, когда Тони вернулся из Афганистана и буквально поселился в мастерской, работая над первым прототипом брони. Только вместо Тони она носит в подвал кофе Стивену Стрэнджу и следит, чтобы он не забывал есть и спать. Если от неё Стрэнджу иногда удаётся отвязаться, то Морган с сэндвичами — непобедимая сила. — Когда вырасту, я буду учёным волшебником, — однажды заявляет Морган. Для Морган они со Стрэнджем придумали версию, что тот помогает Пятнице доделать важный папин проект — самый умный искусственный интеллект в мире. Это не так уж далеко от правды: Стрэндж и Тони работают над тем, чтобы полностью выгрузить сознание Тони из Камня. Стрэндж — кто-то вроде переводчика. Он выходит из своего физического тела в астральное — Пеппер попросила никогда не делать этого при Морган, — «слушает» инструкции Тони, возвращается и передаёт их Пятнице. Астральное тело Стрэнджа светится таким же голубоватым светом, как голограммы со схемами и кусками кода, которыми заваливает его Пятница, чтобы согласовать с Тони. Периодически Стрэндж просит её достать у азиатских партнёров детали, которые нельзя просто изготовить в роботизированных цехах «Старк Индастриз» и прислать дроном или квинджетом. Шури, которую решили полностью посвятить в дело, экономит им полмиллиона и несколько месяцев, предоставив компьютер, в который пять лет назад ей почти удалось выгрузить из Камня разума сознание Вижена. В начале июня звонит Капитан Америка: Хэнк Пим построил новый тоннель. Стрэндж просит ещё неделю. Капитану тоже пришлось всё рассказать, и он приехал к ней сам, чтобы сказать: просто дайте знать, когда закончите. И два часа просидел на берегу озера. Мир, к которому успели привыкнуть за пять лет, снова рушится, но Мэтью Грин прав, когда весело повторяет в каждом разговоре: слишком много людей — лучше, чем слишком мало. За всё это время из дома она улетает лишь дважды, на пресс-конференции. На одной она официально представляет Мэтью как нового исполнительного директора «Старк Индастриз», сохраняя за собой пост председателя правления. На другой — немного отвлекает внимание от Питера, оказавшегося во всех новостях, красочным компроматом на Квентина Бека. В остальном за миром она наблюдает лишь через экран смартфона — когда выдаётся время между долгими прогулками и играми с Морган, между домашними хлопотами. Она говорит себе, что сейчас важнее всего сохранить для Морган привычный порядок вещей, и лишь по ночам, когда она после ухода Стрэнджа спускается с кружкой чая в подвал, чтобы немного посидеть в кресле Тони, Пеппер признаётся себе в глупой суеверной мысли: она должна ждать его дома. * * * Однажды утром, ещё в сумерках, она просыпается от вспышки света. Над лежащим на тумбочке телефоном горит проекция: «Новое сообщение от: Тони». Она зажимает ладонью рот, чтобы не разбудить Морган, свернувшуюся калачиком у неё под боком, а потом осторожно тянется за телефоном и разворачивает сообщение. «Доброе утро, мисс Поттс. Прости, что разбудил — не было сил ждать». От выступивших слёз она не сразу разбирает текст. Через секунду появляется новое сообщение. «Быть безграничным и бестелесным, оказывается, жутко скучно». «Готовить, когда никто не суёт пальцы в салат, — оказывается, тоже довольно унылое занятие», — набирает она. Пятница исправляет опечатки в каждом слове. — Я думал, Морган продолжит моё славное дело. Кстати, я тут придумал для неё кучу новых сказок, — отвечает Тони, и она не сразу осознаёт, что отвечает он голосом. Непривычно монотонным, но определённо своим. — Очень кстати, — шепчет она. — А ещё мы с Джарвисом тут сообразили, как сделать «Экстремис» таким, каким он задумывался. Полное восстановление тела после самых тяжёлых повреждений. Ни больше, ни меньше. — И я догадываюсь, кто будет первым подопытным. Тони, ты уверен?.. — Я в суперкомпьютере, что ты мне сделаешь? — шёпот становится весёлым, будто расцвечивается красками. Она невольно улыбается, глядя в камеру, а потом смахивает слёзы — вдруг Тони её видит? — Хелен уже работает с новой формулой. Я постараюсь провернуть своё возвращение побыстрее, но тесты займут ещё два-три месяца. Стрэндж вызвался помочь мне объединить электронную версию моего сознания с аналоговой, которая сейчас спит в Ваканде. Было бы обидно забыть о таком опыте. Кстати, я запретил Стрэнджу приходить сегодня, и если он вдруг явится — прогони его хотя бы до завтра. Он ещё более чокнутый трудоголик, чем я думал, представляешь? — Да что ты говоришь. — Ужасно жаль, что мы выгрузили меня только сейчас, — в голосе появляются до боли знакомые нотки. — Сэкономил бы Питеру кучу нервов с Э.Д.И.Т. и своим экс-подчинённым… — Узнаю своего мужа: десять минут в сознании — и уже обзавёлся свеженьким чувством вины. — Некоторые вещи не меняются. Но скоро я воскресну, и все новости снова будут про меня, как и полагается. — Мам, пап, не шумите, тут люди спят, — бормочет Морган, переворачиваясь на другой бок. На экране загорается смайлик. «Я ужасно скучаю». «Мы тоже. Возвращайся скорее». * * * Стивен Стрэндж сидит на её террасе, пьёт её кофе, ест её блинчики. С берега, из-под высокого вяза, доносятся вопли: Питер Паркер раскачивает Морган на качелях, и не разобрать, кто из них кричит громче. Пеппер пригласила Питера с Мэй пожить у них, пока в прессе не утихнет буря. Питеру она рассказала о Тони только теперь, когда стало ясно, что ему удалось так или иначе вернуться с того света. Мальчик плакал навзрыд у неё на плече, потом вытер слёзы и спросил, может ли чем-то помочь. Смахнув с планшета рабочее письмо, она включает камеру и снимает на видео: детей, дылду Джеральда, Хэппи, восторженно глядящего на Мэй, Роуди, хмуро читающего газету, доктора Стрэнджа с каплей черничного варенья на носу. — Видишь? — тихо говорит в микрофон. — У нас всё хорошо. * * * Однажды утром в гараже открывается стабильный портал в лабораторию принцессы Ваканды, и дом окончательно превращается чёрт знает во что. Морган хочет такие же косички, как у Шури. Пеппер пишет Мэтью, что будет позже примерно на час. Или два. * * * Однажды утром она просыпается от поцелуя.