Без оглядки в юность

А дальше и сценарий не прописан. У Чонгука, как у малолетнего мальчишки, трясутся колени перед прекрасной цацой, которую он долгое время пытался добиться, а в голове лишь безнадежное «гы». Потрачено. В планах было покорить вершину айсберга и присвоить её себе, а дальше, наверное, жить с этим. Чонгук не уверен. Он вообще впервые в жизни стоял на грани возбуждения не от воображения и «я бы мог вот так с ним», а от реальности. Тэхён рядом. Живой и не менее возбужденный. В его глазах проскальзывают страх и неверие от происходящего, но он не убегает, поджав хвост, с громким кличем: «Ты ахуел что ли?». Он в лицо все возмущение выливает и не боится правдой вспороть чужие чувства: — Ты ахуел что ли? — и повторять не обязательно. Тэхён не двигается с места, пытаясь привести свои мысли и чувства в порядок, но от потерянного взгляда карих глаз напротив тушуется. Даже ругаться с этим ребенок не хочется, потому что все в дерьме купались, принимая его за любовь, окрыленность и эйфорию. Здесь умный подход нужен опытного человека, который и сердце в пыль не сотрёт, ни во что не ставя чужие запутанные чувства, и на истинный путь, так или иначе, направит. — Почему ты не веришь мне? — от обиды у младшего сковала челюсть злость. Тэхён выглядит так, будто все прекрасно знает и явно лучше самого Чонгука. Его уверенный хмельной взгляд нервирует спокойствие, от чего Чонгук еще больше заводится и дает заднюю. — Говори, что хочешь, хён. Избегай и делай вид, будто ничего нет. Но однажды я добьюсь от тебя взаимности. Правда, грустно осознавать, что для этого тебе нужно потерять все, что ты имеешь. Не сказать, что крах личной жизни Тэхена, — дело рук самого Чонгука или хотя бы его содействие. Все вело к тому, что однажды от той вечности, что пустила корни семнадцать лет назад, не останется и следа еще до смерти влюбленных. Так бывает, когда вместе хорошо, уютно и кажется, что так будет всегда. Ни ссоры, ни разлука, ни скверный характер не разлучат и уж точно не дадут трещину в строящейся башне любви. Но лишь слепой и наивный мазохист продолжит верить в небылицу собой придуманную и дойдет до той точки невозврата угасшей души. Тэхён не уверен в том, что творит. Но считает свои поступки необходимыми, хотя бы потому, что обрубить на корню годами строящиеся отношения не пойми из-за чего — удел дураков. А Ким Тэхён таковым не является и для начала решает дать себе и Джону отдохнуть друг от друга, так сказать, через расстояние проверить степень их бессмертной любви. «Я собрал тебе необходимые вещи. Забери их сегодня», — пишет Тэхён на следующий день после банкета, забыв о главном, но тут же добавляет следующим сообщением: «Сделаем перерыв, хорошо?». И Тэхену все равно, что квартира, на минуточку, общая, и у Джона, в принципе, как и у Тэхена, запасного жилья нет. Здесь работает негласное правило: кто успел, тот и съел. Им и правда нужно о многом подумать. По отдельности. Малость неприятно и страшно обедать в их с Джоном гнездышке в одиночку; сидеть за обеденным столом в полной тишине и засыпать в пустой холодной постели. Тэхён не привык раздувать из мухи слона всё, что касается его личной жизни, потому что изначально их с Джоном совместного пути высек на сердце одно имя и вместе с тем пообещал доверять, любить и никогда не изменять. Неважно, какой разлад и его мотив. Всё незначительное по существу исчезает, а узы совместной жизни крепчают. Просто для продолжения общего дела нужно о многом подумать, проанализировать имеющееся и прийти к общему знаменателю без лишних ссор и недопониманий. «Ок», — спустя пару часов пришел ответ от Джона, и в этот же момент в дверь постучали. — Так быстро, — усмехнулся Тэхён, даже не успев открыть сообщение от своего парня и сделать его прочитанным. — А ты как всег… Но договорить у Тэхена не вышло по двум причинам: первая, на пороге стоял совершенно не тот человек, которого Тэхён ожидал увидеть; и вторая, уж слишком незваный гость был воодушевленно рад. Прямо лицо сияло, и лучи эти затмевали ту пелену печали, которой Тэхён только-только пооброс. Уж кого видеть сегодня хотелось в последнюю очередь, так это Чонгука и его в жопу неусратое приподнятое настроение. — Ты че тут забыл? — Тэхёна переполняют противоположные чувства внутри от вида Чонгука и не потому, что думать о нем и о его словах еще не пришло время, и заняться нужно более реальными вещами и мыслями, а потому что с минуты на минуту приедет та самая реальность и все в корне поймет неправильно. — Я покушать привез, — оттолкнул от входа хозяина квартиры Чонгук и бессовестно ввалился внутрь с двумя набитыми пакетами продовольственного магазина. — Решил, раз ты приболел и не вышел на работу, то сама работа приедет к тебе. — Какой нахер покушать, Чонгук. Давай это… свалил по-быстрому, — по пятам ступая и пытаясь ухватиться за что-то существенно важное, Тэхён настроен был более, чем серьезно, и не желал видеть в своем доме Чонгука, который в не рабочее время, как не крути, считается близким родственником. — А где Джон? Он разве не дома? — Чонгук остановился лишь у кухонного стола, предотвращая любую попытку Тэхена, как непослушного питомца, выгнать из квартиры взашей. Да и к тому же не просто же так Чон потратил херову тучу времени на дорогу, поход в магазин, чтобы в итоге оставить все здесь и уйти. — Я и травки купил. Видишь, я не только о тебе думаю. А что за сумки в пороге? Вы переезжаете? — Переезжаю я, — на кухне появился помятый внешне Джон, переодетый в новый костюм, который прежде в его гардеробе не было. Тэхён от нелепицы мысленно бьет себя по лбу с такой силой, что физически чувствует нарастающую головную боль и проклинает тот день, когда все же познакомился с Чонгуком. Вот надо было ему приехать именно сейчас? И вообще, почему у Джона какой-то брендовый костюм и даже новый галстук? — Не знал, что у нас… у тебя будут гости, — с поддельной улыбкой исправляется Джон и проницательным взглядом уставших глаз сверлит дыру в больной голове Тэхена, что стоял поодаль и, как рыба в воде, открывал и закрывал рот. — За больными нужен уход, — на Чонгука витающее в атмосфере напряжение никак не влияло, тем более то угнетение, что исходило со стороны Джона. Он продолжил вытаскивать продукты на стол и особо внимания чужой драме не уделял, так как своей вдоволь насыщен. — И ты решил примчаться? — усмехнулся Джон, желая верить в сказанное, но, так или иначе, сомневаясь во всем. Мужчина с некой виной в глазах смотрит на Тэхена, но не ступает вперед, как того желает. Стоит со спортивной сумкой в руках, обещая самому себе вот-вот уйти и не ворошить, возможно, незначимое, и с некой осторожностью спрашивает: — что-то серьезное, Тэ? И как сказать в присутствие совершенно левого человека, что, как бы, да, серьезнее, Джон, пока что в жизни не случалось. Ты сейчас уедешь на неопределенное время, возможно, даже звонить не будешь, не приедешь в моменты кромешного отчаяния, и Тэхён вообще не уверен, что так оно будет лучше, потому что лучше, когда кто-то рядом. — Простыл, — глядя в глаза Джону, врет и даже не краснеет. Его тяжелое дыхание говорит все за себя, но Тэхён все же добавляет: — не смертельно. И только в глубине души кричит об обратном: «Ты только не уходи». Да Тэхён в одиночку загнется, каким бы сильным и самоуверенным он не был. Душа ломается и кости стираются в пыль, когда стержень жизни не выдерживает нагрузки и исчезает. Семнадцать лет Джон был с Тэхеном, рука об руку, во всем поддерживал и был просто рядом, а сейчас на время уходит, и в голове Кима проскальзывает мрачная мысль: навсегда. — Ну ты пока тут грустишь, я сгоняю в магазин за хлебом. Почему-то я был уверен, что хотя бы он у тебя есть, но ты прям… — Чон Чонгук! — не выдержал назойливое присутствие младшего в переломный момент своей жизни Тэхён и на повышенном тоне прекрасно дал ему это знать. — Еще раз для тупых: свалил! Ты че на комплименты-то нарываешься, не видишь что происходит? Слепой? — Ни тупой и ни слепой, хён, — твердо высказался в свое оправдание Чонгук, выхватывая ключи от квартиры прямо у Тэхена из рук. — Твои проблемы станут и моими только в том случае, когда ты ответишь взаимностью, а пока меня чужое горе не ебет. Тем более, если оно связано с Джоном. Почти стоически соврал и ни разу не сдал позиции, хотя согласен, глядя в глаза Тэхена, это было чертовски сложно сделать. Чонгук не актер и роль свою отыгрывает лишь по принуждению. Не ебет чужое горе? Еще как поебывает, тем более, если оно связано с Джоном и со всем, что у них с Тэхеном когда-либо было. Хочется никуда не уходить и не давать Тэхену ни минуты покоя в одиночестве. Чонгук стал свидетелем начавшегося урагана в его личной жизни и единственным разумным решением видит — остаться. Чтобы рядом и с теплотой в руках; чтобы остаточная тьма прошедшей любви не затянула в личностное болота горя и не сломала окончательно. Чонгук на самом деле спускается в ларек через дорогу за хлебом, по пути заходит в круглосуточный супермаркет и вместо запланированного алкоголя берет два молочных коктейля бананового вкуса. Скорее всего, поево не послужит клеем для растрескавшейся души раненого, но вот ностальгически сгладит остриё имеющихся ран и взбодрит детский дух. В квартире вместо ожидаемой пустоты на кухне Чонгук встретил трескающего Тэхена за обеденным столом, который с аппетитом буйвола сметал все съестное, что купил младший. А ужинать сегодня было запланировано мраморной говядиной из любимого ресторанчика Чонгука, отварным рисом и морепродуктами, что послужат неплохим легкоусвояемым белком сегодняшнего дня. Не сказать, что картина оголодавшего Тэхена не радовала глаза. Сказать больше, Чонгук погряз в прострации, не зная, как реагировать. Ведь он в мыслях проигрывал, возвращаясь из магазина, как будет уговаривать хёна составить ему компанию и уничтожить все съедобное вместе, а по итогу для Чонгука, по всей видимости, ничего и не останется. — Я что, сегодня лягу спать голодным? — все же очнулся от своих мыслей младший с детской улыбкой на лице и занял почетное место напротив Тэхена за столом. — Ты такой ненасытный… — Ты долго ходил за хлебом, — вытирая испачканные губы салфеткой, Ким не мог оторвать глаз от купленного бананового молока, что Чонгук поставил рядом с собой и даже не предложил попробовать. — Это тоже мне? — с надеждой в глазах задал риторический вопрос Тэхён и проглотил всю запасенную еду за щекой. — Тоже-тоже, — радостно отозвался Чонгук, протягивая упомянутый пакетик с молочком Тэхену. — Прожуй сначала. — И кто из них маленький, ей-богу! Тэхену особого приглашения не нужно, когда дело касается еды. Голодание на стрессовой почве? Что угодно — бессонница, душевное недомогание и прочее депрессивное состояние, — но не голодовка! Уж научила его жизнь в любом дерьме выживать за счет еды, за ее же счет набираться энергии и вывозить любой непосильный груз на своих щуплых плечах. Да и еда, привезенная Чонгуком, уж слишком была ароматной и привлекательной. Тэхён не особо хотел заглядывать и совать свой нос в чужие покупки, но ведь они изначально были куплены для него, потому даже не совестно было полакомиться запредельно вкусным мясом. — Вообще меня едой не купишь, — звучало из уст Тэхена как вызов, только для Чонгука он был очевидным и потому только рассмешил. — Что смешного? — Сказал так, будто не продашься мне ни за какие лакомства, — в шуточной форме преподнес вертящееся в мыслях слова и только после озвучивания понял, насколько они завуалированы правдой. — Я же не продажный, — ответно цокнул языком Тэхён, распечатывая трубочку и уже намереваясь проткнуть ею упаковку молока, но тут же подоспел Чонгук и выхватил мини-десерт из его рук. — Какого такого ты творишь? — возмутился Тэхён и попытался предпринять безуспешную попытку вернуть свое по праву. — Ну, смотри, не продажный хён, что сделаешь за молочко? — Въебу тебе по ебучке, — более, чем просто серьезно возмутился старший и уставился вопросительно-недовольным взглядом на младшего, что победно проткнул пакетик с молоком трубочкой и сделал первый глоток. — Твою ж мать… — Неправильный ответ, хён, — облизываясь, как кот после молока, только не кот, но все так же от молока, Чонгук сделал последний глоток и с осторожностью вытянул руку с лакомством к Тэхену. — Скажи, что любишь меня. — И наивный взгляд влюбленных глаз. Тэхён догадывался, что игры с младшим рано или поздно обернутся тем, что итог ни одного, ни второго не устроит по причине несовместимости. Но с Чонгуком слишком хорошо рядом. Из головы выветриваются все мысли угнетающего характера, существующие проблемы притупляются настолько, что кажутся незначительно маленькими, и, в конечном счете, забываешь тупую боль внутри, верную спутницу по жизни. — Я не настолько люблю молоко, — все же нашлось, что ответить младшему и увернуться от пронзающего его взгляда. — А я люблю тебя настолько, что готов скупить все молоко в этом проклятом супермаркете, лишь бы ты снова улыбнулся мне. — Валяй, — с вызовом в глазах расплылся в одурманивающе-широкой улыбке Тэхён и выхватил все же свой десерт из рук застывшего Чонгука. — Ужин был богический.

***

Так много проблем навалилось разом. Джон и личная жизнь, Чосон и его появление в настоящем, Мия и смерть. Тэхён уже молчит о Чонгуке и о его мнимых чувствах, что младший принимает за реальность, а не больное свое воображение. Что чувствует Тэхён по отношению к Чонгуку во время личностной драмы и разлада всего светлого, что он когда-то имел в жизни? Наверное, ту самую поддержку, которой никогда, в принципе, по жизни не был обделен. Всегда был рядом Джон и его немое «не переживай, ведь я с тобой», а теперь его место занял Чонгук, и Тэхён теряется. Не знает, что есть правильно и можно ли принимать заботу, тепло и ласку от совершенно другого человека. Чонгук просто есть, а Тэхён не может прогнать его. Не может остаться один, как бы эгоистично это не звучало. На рабочем месте следующего дня Тэхён застает у своего стола множество коробочек молока разного вкуса. Их так много, что на столе не поместившиеся упаковки стояли на полу и под столом. Молоко хоть целый день пей — не выпьешь, зато как шарик накачаешься и покатишься прямиком в сортир. — Ебучий случай! — оценивающе просвистела мимо проходящая Хваса, не обращая внимания на недоумение самого Тэхена, а лишь на то, какой молочный хаос творился на его рабочем месте. — Да тут целая ферма. А это что у нас? — и первая хватает записку, оставленную поверх коробок молока: — «Не сомневайся во мне никогда, хён. P.S. я люблю тебя». Хваса расплылась в милой улыбке с детским писком, что раздался по всему отделу и дошел, наверное, до самого кабинета Чонгука. Ей и гадать не нужно, кто автор утреннего послания и подобного подарочка в виде молока, так как по раскрасневшемуся Тэхену все и так стало понятно. — Тут уже даже я в боссе не сомневаюсь, — аккуратно сложив послание, предназначенное Тэхену, Хваса без разрешения угостилась тремя пакетиками бананового молока и вместе с тем прокомментировала утреннее шоу: — если ты откажешься от него, дай знать, цаца. Уж я такого мужчину не упущу. — Хваса! — сердито завопил Тэхён, отталкивая надоедливую девушку от себя и вместе с тем сминая в руке улику. — Забирай хоть прямо сейчас, только позови Джо. Пусть раздаст всему офису это и скажет, что босс угощает. — Уже бегу, — заключила на радостях девушка с громким кличем: Джо-Джо. И как после всего произошедшего реагировать на Чонгука и его ясные мотивы? Тэхён впервые чувствует себя не в своей тарелке на работе, то и дело мысли скачут от личного к рабочему и в итоге в документе «отчет» выведено только одно слово. Никакой концентрации и личного пространства! Тэхён сидит не так далеко от личного кабинета босса и прекрасно видит его рабочее место сквозь открытые от жалюзей окна. Зачем смотрит и нарывается на победную усмешку младшего каждый раз, когда тот палит его? Сам не знает. Из-за вчерашнего прогула нужно сегодня-завтра сдать боссу отчет о выпущенном номере журнала и уже плавно, с толком и расстановкой переходить к новому выпуску, но работа пролетала мимо. «Ебаный любовник», — то ли ругался про себя Тэхён, то ли находил ответы на вопросы: «Какого вообще хрена?». Время близилось к концу рабочего дня, а у Тэхена от ста процентов работы сделано лишь тридцать и не факт, что правильно. Тэхён вообще не уверен, как правильно и подойти к всезнающему боссу не горит желанием. Ему и на своем место комфортно, а в кабинете Чона, как всегда, никого. — А где Чонгук? — Тэхён за сегодня даже не обедал толком, не учитывая банановое молоко. Не учитывая много бананового молока. Желудок скрутило в тугой жгут, и казалось, будто он давно прилип к позвоночнику. Нужно было насытить его хотя бы зеленым чаем с бутербродом из хлеба и сыра. В обеденной зоне сидел Пио и вместо того, чтобы ужинать и не отвлекаться, он с планшетом в руках что-то чертил и вместе с тем попивал кофе. — Ну я же ему не мамочка, Тэхён, — недоброжелательно ответил на вопрос Тэхена Пио, даже не уделяя ему никакого внимания. Уж с кем бы, казалось, удастся найти общий язык в компании сейчас сидит и даже не желает общаться. С Пио оказалось найти что-то общее в разы сложнее, чем, скажем, с Хвасой или с тем самым Юнги, который пропал с неделю назад и так не объявлялся. — Ты последний был с ним буквально час назад, вот я и подумал… — Вот именно, я видел его час назад. А сейчас я в душе ебу, где он, с кем и что делает. Если тебя так ебет его местонахождение, не легче позвонить ему и уточнить? Зачем ты ебешь мозги мне такими бессмысленными вопросами, Ким Тэхён? И сказать в ответ нечего. Весь аппетит как рукой сняло, а стоило всего лишь перекинуться «любезностями» с человеком, с которым по сути редко пересекаешься. Тэхён не терпит агрессию в свою сторону, тем более, если она не обоснованная. Он так же не любит таких людей, что от своего ненастья перекидывают его на чужих. Низко. Так ничего и не ответив нервному Пио, Тэхён с кружкой в правой руке и с тарелкой бутербродов — в левой, как сонная и чем-то обиженная черепаха поплелся на свое рабочее место. Не стоит тратить время и нервы на нежелательное общение. К тому же объект его интересов уже сидел в своем кабинете с Юнги и при появление на горизонте Тэхена резко одернул жалюзи. — Вот те на… — от удивления происходящим открыл рот Тэхён и как ни в чем не бывало продолжил ужинать сухим пайком. Уже давно пора идти домой. В офисе, пожалуй, не видно никого, кроме закрывшихся в кабинете Чонгука с Юнги и Тэхёна, нервно пытающегося доделать конскую норму работы без особого желания оставлять ее на завтра. Да и дома, увы, никто не ждет. Спешит, действительно, некуда. — А ты домой не собираешься? — оказывается, Юнги уже давно покинул кабинет Чонгука и сейчас стоит напротив Тэхена с хорошим расположением духа, уставший, но не морально, и изучающе палит на задержавшегося работничка. — О, Юнги, привет, — расплылся в шокированной улыбке Тэхён, вместе с тем пытаясь хоть немного разобрать бумаги на столе и привести рабочее место в более-менее презентабельный вид. — Если для того, чтобы видеть тебя, мне нужно задержаться, я так уж и быть… — Зачем тебе его видеть? — к разговору подключился и Чонгук максимально расслабленный, без пиджака и в расстегнутой на две пуговицы черной рубашке. — Это шутка такая, — закатил глаза Ким и наткнулся на тарелку недавно съеденных бутербродов, поверх которой лежали немаловажные бумаги общего отчета. — Оу… А у Чонгука от вида хаоса и испачканных документов в еде моментально перекосило физиономию лица, к горлу подступила желчь, и если бы на этом самом месте не был бы Тэхён, давно бы порвал своего сотрудника, как тузик грелку, и глазом бы не моргнул. А так как перед ним сидел именно Ким Тэхён и как-то без особого сожаления стал отряхивать документы от крошек, Чонгук лишь сжал челюсти и заходил от злости желваками. — Скоро, Тэхён-и, мы будем видеться так часто, что ты завоешь первый от моей компании, — Юнги не остался в долгу и перед уходом еще перекинулся парой фразой с Чонгуком. Когда же в офисе остались только двое, Тэхён с Чонгуком, последний от усталости присел на соседний край стола, где, в отличие от Тэхена, был полный порядок, скрестил руки на груди и пристально стал изучать своего собеседника — Мне пришлось всё молоко раздать офисникам, — возвратиться к необсужденному событию сегодняшнего утра было идей хорошей, тем более для Тэхена, который ни на какие другие с Чонгуком в данной ситуации разговаривать не хотел. — Думаю, они были в шоке, что босс с утра угостил лакомством. На что Чон лишь усмехнулся и отвел взгляд от Тэхена на окна своего кабинета: — Я оформил ежедневную подписку на доставку молока, — серьезно заявил о своем подвиге Чонгук и тут же уставился в шокированные глаза Тэхена с блеском в своих и такой непередаваемой влюбленностью. Да у Чонгука появился негласный шанс на чужом несчастье построить собственное счастье. Почему он должен продолжать бегать, скрываться и умалчивать о том, что так хочется кричать каждый день, каждый час и каждую минуту, проведенную с Тэхеном? Джон полный дурак, если вот так просто отвернулся и позволил Тэхену творить то, что он считается нужным и в то же время правильным. На горизонте появился новый корабль и он не собирается проплывать мимо. В шлюпке Тэхена мало места, холодно и слишком тоскливо. Во время шторма ему не выжить, а впереди лишь спасательный корабль Чонгука и его всепоглощающая невинная любовь. — Ты сейчас пошутил? — не совсем понял Чонгука Тэхён, отложив по работе запланированный отчет, который удалось сделать аж на пятьдесят процентов, и уставился наитупейшим взглядом на младшего. — Да, пошутил, — кивнул головой Чонгук и тут же добавил: — у них привоз молочки по понедельника, четвергам и субботам. Так что подписка действует только в эти дни. Когда Чонгук пытается быть серьезным и говорить со сталью в голосе, Тэхён теряется на первых же секундах властного баритона и сливается с фоном рабочего места, пытаясь быть нейтральным. Получается, правда, отвратительно: это глупая улыбка, что произвольно растянулась на сером лице, отклик в глазах в виде звездного блеска и читаемое в них спокойствие. Не в молочке, конечно, дело. Тэхён сражен самой ситуацией и по большей своей части тем, как Чонгук умело пожирает глазами. Давно старший не получал в свою сторону столь изучающие взгляды, животное желание оппонента и какое-никакое ухаживание. Тэхён не соврет если скажет «отвык», потому даже не знает, как правильно реагировать и принимать ли дары чужака. — Измени доставку на детский дом, — принимает, но делает вид, будто в этот раз Чонгуку просто все сходит с рук, в следующий же — разговор будет серьезный. — Если ты этого хочешь, — повиновался словам старшего Чонгук, попутно доставая гаджет и что-то в нем набирая. — Поехали домой, хён. — не спрашивал, а утверждал. «Нам с тобой о многом нужно поговорить», — вертится в голове на протяжение всего вечера, пока Тэхён пребывал в компании Чонгука и упивался спокойствием и гармонией с собой и атмосферой. «Поговорим, хён. Обязательно», — мысленно отвечает тому Чонгук и продолжает проводить беззаботно время, уделенное ему на отдых от работы, учебы и обязанностей директора большого издательства. К чему торопить события, которые по факту уплыть никуда не смогут в связи со сроками годности. Мия, к несчастью, не восстанет из мертвых, а Чосон не развидет увиденное и просто так не оставит существование младшего сына в издательстве, куда ранее собственными руками закрыл в него вход. Тэхён на этот раз сам приглашает Чонгука к себе на ужин, даже угощает из собственного кармана и выбирает что-то из американской кухни. Чонгуку по сути все равно, что есть в компании Тэхена, он буквально бумагу переварит, лишь бы вот так, по-простецки, сидеть с ним и довольствоваться имеющимся. Чистая формальность. Чонгук не затрагивает личные темы Тэхена, а последний в свою очередь не пытается завести нежелательный разговор по поводу Мии. Так и сидят, кокетничая и поглощая айдахо с острыми крылышками, запивая все это дело колой и придавливая все шоколадным брауни с орехами. — От такой еды я чувствую себя плохо, — честно признался Чонгук только после того, как на пару с хёном, смел все, что было куплено в ресторанчике напротив дома. — Вываливай все назад, — Тэхён развалился совсем некультурно за столом, еле умещаясь запутавшимся клубочком на стуле и меж дела умудряясь довольно наглаживать свое пузо. — Останешься? До Чонгука не сразу дошла суть предложения Тэхена, скорее всего, показалось, но переспрашивать было как-то глупо. Младший глазами выказывал свое неверие и вместе с тем вселенскую озадаченность, которую Тэхён тут же усмирил и незамедлительно расставил все точки над i. — Я хочу спать, Гукки. Можешь принять душ на первом этаже и устроиться на диване в гостиной. Уже поздно. Я постелю тебе. И Чонгук может быть полностью уверен в том, что тем самым Тэхён делает первые шажки в их совместной жизни. Какого бы характера она не была. Отказываться от предложения, что, скорее всего, второй раз в жизни вряд ли выпадет, было чересчур глупо и необдуманно. Конечно, завтра утром, так или иначе, перед работой придется тащиться домой для смены одежды, но это полбеды. Основная трагедия началась в тот момент, когда, умывшись, Тэхён с тканевой маской на лице и плюшевом ободке на голове целенаправленно спустился в гостинную, чтобы пожелать малому добрых снов и так же непринужденно на полном лайте поднялся к себе. А Чонгуку спи спокойно, будто после увиденного удастся закрыть глаза и отлучиться на добрые шесть часов в мир Морфея. Еще этот ностальгических запах цитрусового кондиционера для постельного белья, который своей свежестью навеял воспоминания пятилетней давности. У Чонгука хорошая память на многие вещи, тем более те, что несут в себе положительных характер. Остаться у Тэхена с ночевкой идея была, конечно, заманчивой и многообещающей. Хотя последнее под большим сомнением, учитывая что Чонгук уже битый час ворочается на жестком диване и не может уснуть, а оглушающий храп спящей принцессы со второго этажа лишь действует на нервы и сбивает каждую настроившуюся на сон волну. — Твою ж мать, — сам себе проиграл в споре Чонгук, с тяжестью на душе поднимаясь на второй этаж. Рад ли будет Тэхён утром увидеть непрошенного гостя у себя в постели? Ответ очевидный. А куда деваться? Чонгуку тоже нужен отдых, и получить он его намерен именно под теплым крылышком хёна. Ведь, как не крути, в постели с любимыми спокойствие действует, как снотворное. Чонгук не уверен в правильности своих поступков, но все же с осторожностью заходит в комнату Тэхена, на цыпочках, как ниндзя-неудачник, пробирается сквозь тьму к желанной постели и осторожно прикладывается рядом. — Спокойной ночи, хён, — шепчет Чонгук с надеждой не разбудить Тэхена и получает на свои любезности дикий храп спящей красавицы.

***

«У тебя проблемы с дыхательными путями, хён». «Нельзя оставлять это так. Давай запишу к врачу?» «Храп лечится». «Да не целовал я тебя, ты первый навалился». «Да не насиловал я тебя, хён. Я пытался спать!» Ничего не работало в оправдание Чонгука утром, когда Тэхён под лучами солнца очнулся как по обыкновению с любимым человеком, по привычке еще в бессознательном состояние стал ластиться и требовать нежности в ответ, блуждал руками по давно изученным интимным местам любовника и даже возбудился после мокрого поцелуя. Неумелого. Странного. С Чон Чонгуком! Тэхён, конечно, мог по пробуждению хотя бы убедиться в достоверности своего желания прежде, чем винить во всех существующих грехах Чонгука и его охуевший характер. Да и реагирует он, скажем, слишком бурно на внезапности, настолько, что от его реакции у младшего разукрашена бровь во время контакта с углом тумбочки при полете и рассечен локоть правой руки. Если не брать во внимания всё, чем обернулся утренний сюрприз, в целом Чонгук своим поступком полностью доволен. Можно было бы обойтись без драк и необдуманных ругательств, но даже с этим настроение было отличное. Пока Тэхён смывал с себя всю налипшую за ночь грязь и приводил горе-мысли в порядок, Чонгук успел отзвониться своему старшему ассистенту, Джо, и предупредить о своем внеплановым выходном; неторопливо сварил две чашки американо с помощью настольной кофе-машины, даже заказал на дом завтрак азиатской кухни и в ожидание принцессы в одиночестве восседал за обеденным столом. Наверное, Тэхену и правда было настолько противно проснуться в одной постели с Чонгуком, что он вот уже битый час полощется в ванной и, скорее всего, наждачкой стирает кожу в ноль. Потому что другого разумного предположения у младшего в голове так и не возникло. А на губах до сих пор оставался солоноватый привкус мягких губ хёна, который навечно останется в памяти, как самый насыщенный вкус любви. Если в момент слияния двух языков, соприкосновения губ и полной отдачи тела внутри негой расплывается эйфорийное чувство озабоченности, то Чонгук впредь разбрасываться временем впустую не собирается. Он и так многое упустил за свой девственно-неприкосновенный период жизни. Когда Тэхён все же соизволил объявится на глаза герою-любовнику их неудавшейся драмы, он, после утреннего домогания, никак не мог прийти в моральную форму и хотя бы посмотреть Чонгуку в глаза без красного, как помидор, лица. И не понять, чего именно он так отчаянно смущался в компании младшего: поступка, что Тэхён совершил почти что бессознательно или очевидного для обоих факта — понравилось. Он стоит распаренный от горячей ванны, с мокрой головой и в махровом сером халате по икры и не может найти в себе смелости с гордо поднятой головой в своей же квартире делать все, что вздумается. Перед глазами Чонгук с ядовито-провоцирующей ухмылкой и его кричащими о победе глаза, что неотрывно прожигают дыру в каждой клеточке коже Кима. — Тебе лучше уйти, — и на этом Тэхён хотел распрощаться с Чонгуком на сегодня, чтобы дать волю мыслям отдохнуть, дать возможность и себе в уединение переварить хотя бы малую часть свалившегося на голову дерьма. Еще с момента ошеломляющего урагана Тэхён в одиночестве не пробыл и желанной минуты, чтобы чисто поплакаться, как малое дитя, проплакаться до осушения личностного океана слез и навеки-вечные забыть, какого это — чувствовать себя ненужной песчинкой в богом забытом мире. Что Чосон, что Джон, что, даже, Мия с Чонгуком ни во что не ставили Тэхена. Будто его нет, и с мнением его считаться — не такая уж и необходимость, скорее — чистая формальность, которую опускали из-за ненадобности. Ведь все свои, и каждый знает все лучше самого Тэхена. — Просто забей и проведи этот день со мной, — Чонгук даже слушать отказывается о возможной сегодняшней разлуки с Тэхеном, потому что однажды он уже оставил его одного. До сих пор оба кипятят осадок в сердцах, и каждый по своему воспринимает результат разлуки. На этот раз должно получиться всё, как у людей, думает Чонгук прежде, чем Тэхён выдает необдуманное решение, играющее на натянутых от нервов струнках души: — Почему вы все только и делаете, что перечите мне? Знаете за меня, как будет лучше? — Да, Тэхён, — похеренное настроение вкупе с натянутыми нервишками затеили дуэт, который на фоне разразившегося скандала приведет плутливый язык Чона к необдуманным выражением. — Я хочу помочь тебе. Хочу побыть рядом. Но ты, как сука ебливая, на ровном месте выебываешься! — Побыть? — отчаянная усмешка соскользнула с губ Тэхена и тут же затерялась на периферии сомнений. — Бывают, Чонгук, многие. Но даже Джон… он ушел, Гукки. В словосочетание «Джон» и «ушел» выражено больше боли, чем «бывают» и «многие». Для Тэхён все — не есть Джон, а Джон, в свое время, считается чем-то обособленно важным, единственным и, скорее всего, неповторимым. У них с Тэхеном одна судьба на двоих, которая в конечном счете раздвоилась. Правды нет ни в одном из годами строенными принципами и обещаниями. Даже железная «вечность» оказалась фальшивой игрой слов без духовно насыщенной сути и ценности. Ничто не вечно. Даже любовь Джона к Тэхену угасла, хотя обещалась в начале пути дойти до конца с полным запасом энергии. Зачем Тэхену верить кому-то еще, если сам Джон по итогу их совместной жизни оказался лжецом? Пусть даже ничего не ясно и решение — отдохнуть друг от друга, — было единственным запасным выходом из сложившейся ситуации, Джон уже отступил назад, хотя обещал твердо стоять рядом. — Почему ты не можешь понять, что сейчас мне… я не знаю, окей, Чон? Я просто хочу побыть один. — Но это плохой выход, — Чонгук нашел в себе храбрости до конца стоять на своем и ни в коем случае не отступать от своих намерений и, в первую очередь, от самого Тэхена. Парень подхватил две чашечки давно остывшего кофе и медленно обошел обеденный стол, встал поближе к Тэхену и с протянутым в руке напитком продолжил: — я все пять лет был один. В начале думал, что я этого хочу, так, якобы, легче совладать с собой и своими мыслями, но нет. Хён, мне так не хватало её. И матери и поддержки. Я знаю, каково это — остаться одному. И сделаю все возможное, лишь бы ты никогда это на своей шкуре не перенес, окей? — Гукки… — с легкой хрипотцой в голосе отступил от контратаки Тэхён и с тяжелым вздохом опустил угрюмое лицо в пол. Не стыдно смотреть в глаза убитому когда-то горем человеку, потому что Тэхён из их числа и припоминает весь колорит разнообразных чувств, что сжирали каждую клеточку душу после смерти матери. Было не больно, но невозможно ни дышать, ни жить, ни идти дальше, как того просили все остальные. Мысли «ее больше нет» преграждали путь, и каждое занятие оборачивалось мраком. Куда не глянь, везде ее счастливый образ и оставшийся в памяти шлейф дома, немного специй и сакуры, что цвела каждую весну за окном. Противоречиво, но что-то все же остается навечно в сердцах. — Мы справимся, — Чонгук эпично глотнул холодный кофе и тут же, после первого пробного глотка, перекосился в лице. Не сказать, что после такого Тэхён от него будет ожидать еще чего-то серьезного, по типу разговоров и несравнимой ни с чем поддержкой. — Я даже взял отгул. А это уже, простите, для взрослого человека значит больше всех ваших слащавых «люблю», «навеки-вечные» и прочие пустые обещания.