Сказка о ленте и ятагане

      Эта история произошла давным-давно. В тот день на небе светило яркое солнце и дарило тепло тем, кто так в нем нуждался. Но к вечеру погода испортилась: поднялся сильный ветер и, взмахнув невидимыми крыльями, пригнал откуда-то стаю черных облаков, которая тут же закрыла солнце, успевшее окраситься в алый. Казалось, это оно проливало горькие слезы, так как после этого зарядил ливень. Он закончился ближе к утру. Со временем капельки, застывшие на листьях деревьев и цветов, испарились, а лужи высохли, но только в одном месте трава до сих пор оставалась влажной. Говорят, что если сорвешь оттуда травинку и дотронешься до нее кончиком языка, то непременно почувствуешь солоноватый вкус. Старые заклинатели называют это явление «слезами ленты, опутавшей ятаган». Ходит легенда, что заплутавшие путники, после дождя блуждая по лесу, обнаружили нечто удивительное: на мокрой траве, одним концом опутав рукоять ятагана, лежала вымокшая лента. То ли ветер принес откуда-то плач, то ли недалеко плакал человек, но путники отчетливо слышали, что кто-то совсем близко всхлипывает и тоненьким голоском повторяет одно лишь имя: «Эмин». Один из них протянул руку к ленте, потому что был уверен в том, что именно она издает эти звуки. Но лента так просто не далась: она полностью опутала рукоять ятагана, как будто защищала его от чужаков. Как оказалось, не только она вела себя странно: глазное яблоко, выгравированное на ятагане, загорелось красным, словно хотело испепелить любого, кто прикоснется к прозрачной бедняжке, и тем самым поверг пришедших в шок. После этого в народе еще долго гудели о произошедшем. А тем временем года сменялись десятилетиями, и про путников забыли, но сказку о ленте и ятагане до сих пор рассказывают.       Любовь — великое чувство, которое может вернуть к жизни, а может и убить. В это верила отшельница, которая когда-то жила в пещере. Дверями ее дома служила падавшая сверху вода, полом, потолком и стенами — холодный камень. Никто не знал, почему она отреклась от мира и теперь скрывалась от посторонних глаз, но точно было известно, что она любила детей и даже помогала им в преодолении жизненных трудностей, которые только через несколько лет возникнут на их пути. «Она видела будущее?» — спросите вы. Все верно! Стоило отшельнице взглянуть на ребенка, как в ее голове тут же проносилась вся его жизнь, от рождения и до самой смерти. Только у нее существовало одно правило: никогда не рассказывать ребенку о том, что ждет его в будущем. Вместо этого она дарила ему предмет, который смог бы предотвратить трагедию. Но от судьбы так просто не убежать, и отшельница, в конечном итоге поверив в это, покинула пещеру и исчезла, словно ее не бывало. Только те, кто знал о случившемся, могли догадаться, что это из-за него она захотела быть подальше от детей, потому что осознала, что ее труды не были идеальны.       Ей еще долго виделся мальчик лет десяти. В тот день он пришел к ней с группой детей и мялся в углу, когда остальные один за другим подходили к отшельнице, чтобы та увидела их будущее и помогла решить еще не успевшие появиться проблемы. Когда настала очередь мальчика, женщина поманила его пальцем, но чем ближе он подходил, тем мрачнее становилось ее лицо. Она вытянула руку ладонью вперед, прося его остановиться, а затем встала из-за каменного стола и потянулась к полке, на которой стояло несколько склянок с какими-то лекарствами.       — Жое, — тихим голосом произнес мальчик, глядя в глаза отшельницы.       Сначала дети называли свое имя, а затем протягивали руки, чтобы получить заветный предмет, поэтому Жое повторил за ними. Каково же было его удивление, когда на его ладонь легла склянка с блестящими пилюлями. Он снова поднял глаза на отшельницу и посмотрел на нее, не скрывая недоумение.       Положив ладонь на его макушку, отшельница, натянуто улыбнувшись, объяснила:       — Это бесконечные пилюли, которые помогут сделать твое будущее таким, каким ты его себе представляешь. Только не забывай их принимать! Если забудешь, то вся склянка вмиг исчезнет, а ты будешь плакать.       Жое перевел взгляд на склянку, а затем снова уставился на отшельницу. Отметив, что ее улыбка стала искренней, он тоже улыбнулся и спрятал подаренный предмет за пазуху.       Когда Жое собрался уходить, отшельница опустилась на колени, чтобы быть наравне с ним, и нежным голосом предупредила:       — Я не люблю, когда дети плачут. Жое, пожалуйста, не забывай их принимать. Одной пилюли в день будет достаточно.       Жое помнил ее слова, но так и не понял, почему он должен был принимать эти пилюли. Только одной отшельнице была известна причина. Ее видение было настолько ужасающим, что она, недолго думая, схватила то, над чем так кропотливо работала, и отдала ребенку, чтобы предотвратить ожидавшее его несчастье. А оно заключалось в любви, а точнее в ее последствиях.       Шли годы. Жое больше не был тем ребенком, который когда-то навещал отшельницу, а превратился в очаровательного юношу. Его друзья, с которыми он гулял тогда, женились на первых красавицах, и только он не торопился строить семейное счастье. Каждый день принимая бесконечные пилюли, он чувствовал, как его сердце одевается в камень. Любовь была чужда ему, и он не представлял, что это за чувство. Даже страстные поцелуи девушек и юношей не смогли разжечь пламя в сердце Жое и опалить каменную броню, когда он все же решался переступить черту и вкусить запретный плод, ведь, по словам многих, это приносило человеку удовольствие. Его тело не реагировало на ласки, словно оно принадлежало деревянной кукле, а только напрягалось, вызывая отвращение к самому себе.       «И это называется любовью? — спрашивал он того, с кем собирался провести ночь. — Страшно представить, что будет после поцелуя!»       И он, запахнув верхние одежды, уходил к себе, чтобы рано утром принять блестящую пилюлю, которая подкрепляла броню сердца.       Но однажды случилось кое-что страшное: склянка, которую Жое все время носил с собой, исчезла. Так и не найдя ее к вечеру, он упал на колени и положил ладонь туда, где гулко стучало каменное сердце, и дрожащей рукой сжал намокшие от пота одежды. Он боялся, что прекрасная картина будущего, которую он нарисовал в голове, рухнет в один миг, и ему больше не для чего будет жить. Но сердце продолжало биться в груди, глаза видели происходящее, губы двигались, когда он задавал себе вопрос: «Где же она?» Жое все равно оставался живым человеком…       …но он мечтал о смерти после встречи с Эмином.       На следующий день Жое отправился на рынок. Его сердце по-прежнему радовало его своим стуком, напоминая, что он жив даже после того, как потерял склянку с пилюлями. В небе летали вольные птицы, и юноше казалось, что их щебет — это призыв взмахнуть руками и полететь за ними, потому что они свободны от хлопот и жизненных трудностей людей. Но Жое недолго смотрел на них: какая-то неведомая сила заставила его обернуться и сильнее прижать пустую корзинку к груди.       За его спиной стоял юноша. Он выбирал овощи, которые были выставлены на продажу. Указывая пальцем на тыкву, он спорил с торговцем, пытаясь сбить цену, чтобы купить товар подешевле. Но хмурый старик был непреклонен: глядя на юношу, он, скрестив руки на груди, качал головой и говорил о том, что его цены на овощи и так самые дешевые и снижать их еще больше равняется убытком для него же самого. Юноша же пообещал ему найти еще одного торговца овощами, у которого ту же самую тыкву можно купить дешевле, цокнул языком и зашагал прочь.       Жое почувствовал, как боль острой иглой вошла в его сердце, тревожа каменную броню. Пустая корзинка вывалилась из рук и упала на землю, потому что тот, кто до этого прижимал ее к груди, теперь корчился от боли и жадно хватал воздух, словно рыба, выбросившаяся на берег. Ему вспомнилась отшельница, которая когда-то подарила ему блестящие пилюли, способные сделать его будущее таким, каким он себе его представлял. Но он потерял их и теперь, быть может, умрет, так и не добравшись до идеала.       Покупатели, прогуливавшиеся по рынку в поисках нужного товара, увидев побледневшего Жое, испугались. Некоторые из них проходили мимо и даже не оглядывались, потому что боялись, что станут свидетелями внезапной смерти человека. Кто знает, может быть, их бы обвинили в убийстве, ведь пока никто не знал, биологической ли будет смерть или же его кто-то убил скрытым оружием.       Но смерть не приходила. Жое медленно распахнул глаза, которые застилала пелена слез, разжал пальцы, до этого сжимавшие ткань верхних одежд, и протянул руку, чтобы дотронуться до того, кто сейчас стоял перед ним и вглядывался в его побледневшее лицо. Ладонь, что до этого была холодной, стала согреваться, как только легла на щеку этого человека. Кровь забурлила в венах, разнося по телу необходимое тепло, и Жое почувствовал себя живым. Его сердце больше не ныло от боли, словно это неловкое касание стало для него лекарством.       Пелена слез спала, и теперь Жое смог разглядеть перед собой того самого юношу, который совсем недавно спорил с торговцем. Ему стало неловко, когда он осознал, что до сих пор держит ладонь на его щеке, поэтому опустил руку и наклонился, чтобы схватить с земли перевернутую корзинку. Покупатели, что искоса поглядывали на него, зашагали прочь, потому что каждый из них подумал об одном: «иногда лучше уйти, чтобы больше не сталкиваться с подобным».       Догадавшись о том, что Жое тоже желает покинуть рынок, юноша схватил его за локоть и с нежностью в голосе попросил разрешение проводить до дома, так как боялся, что внезапный приступ повторится. Жое же залился краской стыда, но не посмел отказать новому знакомому, потому что того желало его каменное сердце, которое теперь дало слабину.       Оказалось, что юношу зовут Эмин. В это утро он отправился на рынок для того, чтобы купить небольшого размера тыкву, потому что об этом его попросила пожилая соседка, в силу возраста переставшая ходить так далеко. Она очень любила тыквенные лепешки и обещала угостить ими Эмина, если тот заставит торговца снизить цену на товар. Но корзинка юноши была все еще пуста, а сам он шел не на поиски места, где можно было купить тыкву подешевле, а направлялся к Жое, чьи мысли были заняты не тем, чем надо.       Сердце Жое билось не так, как раньше. Глядя на Эмина, он чувствовал его ритм, и каждый удар приносил ему кратковременную боль. Он не знал, почему так происходит, но снова вспомнил про блестящие пилюли и подумал, что, быть может, из-за них его сердце так странно себя ведет. Он уже много лет принимал их, а сейчас перестал. Может, у него началась ломка? Размышляя об этом, Жое содрогнулся, а когда Эмин спросил его о самочувствии, снова покраснел.       «Неужели мое нынешнее поведение как-то связано с любовью?» — мысленно спросил он себя, когда в его голове всплыли воспоминания из прошлого. Ему вспомнился приятель, с которым он однажды ходил к отшельнице. Он рассказывал ему о том, что встретил любовь всей своей жизни, а услышав вопрос Жое о том, что такое любовь, удивился.       «Обычно люди сами понимают, встретили они свою любовь или нет, — ответил он. — У одних при виде нее перехватывает дыхание, у других сердце начинает биться как у зайца, а третьих сначала в жар бросает, а потом в холод».       Жое же ему ответил, что, судя по описанию, это похоже на какую-то болезнь, и людям с такими симптомами нужно немедленно обратиться к лекарю. Вспомнив об этом сейчас, он еще больше растерялся и теперь не знал, кому верить: приятелю, чье описание влюбленности было похоже на его состояние, или же себе, считавшему, что это симптомы болезни. Как же ему хотелось проглотить блестящую пилюлю, чтобы его сердце вновь оделось в каменную броню! Но он изменил своему желанию, как только его взгляд упал на манящие губы Эмина, похожие на два лепестка самой нежной розы. Хотелось дотронуться до них сначала кончиками пальцев, чтобы убедиться в том, что они действительно настоящие, а уже потом прильнуть к ним своими губами.       Жое посещали мысли о том, что Эмин не человек. Было в нем что-то демоническое… А иначе как объяснить внезапную влюбленность, которая волной накрыла юношу с головой? Но даже если он и есть демон-искуситель, Жое был не против повторить с ним то, о чем рассказывали ему друзья, удачно женившиеся на первых красавицах и теперь воспитывавшие детей, которые те им подарили. Он все же принял сторону приятеля и мысленно подтвердил, что влюбился в юношу, а не заболел.       Губы Эмина были сладкими, точно сахар. Жое убедился в этом, когда, сам того не ожидая, прильнул к ним. Этот поцелуй был по-детски невинным, словно его подарил ангел, который, спустившись с небес, решил оставить печать света на губах того, кого защищал от горя и болезней. Касание длилось всего несколько секунд, но запомнилось на всю жизнь.       Оторвавшись от нежных губ, Жое некоторое время смотрел в глаза юноши, в этот миг казавшиеся кукольными, и покраснел до кончиков ушей, стоило ему осознать произошедшее. Подняв пустую корзинку с земли, он помчался со всех ног, чтобы поскорее ворваться в свой дом и, закрыв дверь на засов, спрятаться от всего мира. Эмин же смотрел ему вслед до тех пор, пока фигура горе-влюбленного не превратилась в маленькую точку, а когда та скрылась из виду, вновь отправился на рынок, чтобы купить тыкву по лучшей цене и принести ее соседке.       Уходящий день уже успел проиграть наступающему вечеру и пролил алую кровь на небеса, когда Эмин, держа в руке корзинку, на дне которой покоилась тыковка, заглянул к дряхлой соседке. На этот раз в ее доме пахло лепешками, приготовленными из остатков кукурузной муки. Но стоило Эмину откусить маленький кусочек одной из них, как он внезапно почувствовал боль, острой иглой вонзившуюся в сердце. Соседка упала на колени и от безысходности начала биться лбом об пол и вымаливать прощения у небожителей, смотревших на нее сверху. Она без остановки твердила, что понятия не имеет, откуда взялся яд в ее лепешках, от которого заболело сердце юноши.       Но яда в кукурузных лепешках действительно не было. Жое коснулся губами губ Эмина, не подозревая о том, что столь легким касанием сможет передать ему боль любви, что теперь терзала его сердце. Сейчас же он, заперевшись в доме, сидел на полу и сжимал пальцами прикрывавшие грудь верхние одежды, страдая от болезненных ударов сердца, пытавшегося избавиться от каменной брони. Она крупными кусками отрывалась от него и исчезала, как будто ее не было, тем самым обнажая хрупкий очаг, в котором зародилась долгожданная любовь.       Шли дни, а боль в сердцах юношей не прекращалась. Жое не покидал свое убежище даже тогда, когда к нему наведывались родственники. Общаясь с ними через закрытую дверь, он утверждал, что заболел, поэтому во избежании заражения предпочитает сидеть дома и никого не впускать. А спустя несколько дней вообще перестал отвечать на слова пришедших гостей, потому что обнаружил у себя нечто настолько страшное, что язык не поворачивался говорить об этом.       В то утро Жое проснулся от первых лучей солнца, что беспощадно слепили его закрытые глаза. Поднявшись с циновки, он по привычке потянулся, но тут же закричал, заметив то, что его ладони стали прозрачными, словно за эту ночь их обладатель превратился в призрака. С ноги распахнув дверь, Жое выбежал из дома и первым делом бросился к воде, чтобы увидеть свое отражение.       С водного зеркала на него смотрел испуганный юноша, который продолжал оставаться человеком, а не ставший призраком. Его ладони хоть и отражались на поверхности воды, но все же были прозрачными. Это настолько перепугало Жое, что он от страха свалился в воду и разрыдался.       Но не только с Жое произошли подобные изменения. Эмин почувствовал тяжесть в руке, поэтому распахнул глаза и сел на циновку. Он попробовал пошевелить пальцами, но те как будто склеились и теперь не желали двигаться. Тогда юноша, за локоть поддерживая отяжелевшую руку, приподнял ее и закричал от увиденного.       Его кожа, что когда-то загрубела от работы, за одну ночь превратилась в сталь.       С каждым днем тело Жое становилось все прозрачнее. Протянув руку, он мог сквозь нее увидеть то, что стояло на покрытой пылью столешнице или разбитой грудой лежало на полу. Его сердце продолжало болезненно биться в груди, но теперь казалось, что своими ударами оно выбивало имя человека, которого Жое безумно хотел увидеть. Глаза Жое блестели от слез, что горошинами скатывались по его прозрачным щекам. Но теперь они текли не от боли в сердце, а от разлуки с этим человеком.       Жое хотелось во что бы то ни стало встретиться с Эмином, но он не знал, где можно было его найти. Того же желал и Эмин, кожа которого превратилась в сталь, и только его лицо и пальцы левой руки продолжали оставаться человеческими. Сердца этих юношей слабо стучали в груди, и эта мелодия была похожа на песнь зародившейся любви, вот только звучала она совсем не радостно.       Случай, заставивший отшельницу покинуть пещеру, произошел дождливой ночью. Тогда черные тучи плыли по темно-синему небу, стараясь обогнать друг друга. Та, что оказывалась слабее, проливала на землю холодные слезы.       Дождевая влага оросила успевшие засохнуть поля, мимо которых бежал взволнованный Жое. Он сбежал из дома, потому что сегодняшней ночью его тело окончательно превратилось в нечто прозрачное, но все же отражавшееся на поверхности воды. Только пальцы правой руки оставались прежними и хранили тепло.       — Эмин! — кричал Жое, когда очутился в лесу. Черные тучи продолжали плыть по небу и лить холодные слезы, словно оплакивая еще живого юношу, с которым в любой момент могло случиться нечто страшное.       — Жое! — откуда-то послышался желанный голос, заставивший сердце Жое пропустить удар. Юноша обернулся и увидел странную фигуру, блеснувшую в свете прорезавшей небо молнии.       Этой фигурой был Эмин. Он также не смог больше находиться дома, поэтому решился на отчаянный шаг: сбежать от родных, от проблем, от себя и своих страхов. Подгоняемый ветром, он забежал в лес, ощущая за спиной невидимые крылья, что помогали ему поднять стальное тело, и сейчас стоял перед Жое — человеком, о котором думал все эти мучительные дни. Ему хотелось подойти к нему и заключить в объятия, но ноги не хотели двигаться, как будто что-то мистическое держит их за щиколотки и не желает отпускать. После провальных попыток Эмин свалился на землю, но не торопился отступать: лежа на животе, он протянул левую руку, чтобы пока еще человеческими пальцами дотронуться до Жое, со слезами на глазах наблюдавшего за ним.       Но и юноше, чье тело стало прозрачным, недолго оставалось стоять на ногах. Когда за спиной раздался удар молнии, Жое свалился на землю, словно срезанный серпом колосок. После этого тучи, почувствовавшие себя лишними, разбежались кто куда, выпуская из плена круглолицую луну, которая в этот же миг осветила все вокруг своим серебристым сиянием. Именно она стала свидетельницей необыкновенного превращения, произошедшего через считанные минуты.       Эмин продолжал лежать на животе и отчаянно пытался дотянуться до руки своего возлюбленного. Его губы пытались произнести его имя… Только губы, потому что из его горла вырывались лишь хрипы.       Жое плакал, глядя на то, как Эмин старался хоть на полметра подползти к нему, но ничего не получалось, потому что тело юноши словно заковали в железо. Тогда он, сцепив зубы от нахлынувшего гнева, протянул правую руку и дотронулся кончиками пальцев до кончиков пальцев Эмина, которые еще хранили человеческое тепло.       Стоило им переплести пальцы, как тело Жое стало полностью прозрачным. Он почувствовал неимоверную легкость, как будто один из небожителей поднял его в небо и уложил на мягкое облако. Его глаза больше не видели свет, а лишь тьму, что накрыла его с головой. Даже рот Жое не мог открыться и произнести имя того, кого больше всего хотелось увидеть.       Тело Эмина изогнулось и больше не могло выпрямиться. Хрипы перестали вырываться из его горла, а рука не пыталась дотронуться до Жое. В глубине души он помнил о своем возлюбленном, поэтому ему было больно от того, что теперь он не сможет его увидеть. Но даже так он продолжал ощущать его присутствие.       Утренние лучи озарили поляну, на траве которой лежал ятаган. Его рукоять одним концом опутывала шелковая лента, словно держалась за нее, боясь отпустить. Как раз в это время на этом месте появились заблудившиеся путники, которым послышался жалобный голосок, доносившийся с земли. Как только один из них протянул руку к оружию, лежавшему на траве, лента встрепенулась и змеей опутала рукоять, не желая никому его отдавать. Да и ятаган не собирался так просто сдаваться: он напугал их выгравированным глазным яблоком, вспыхнувшим красным. Путники от страха и убежали, еще долго вспоминая о ленте и ятагане.       Поговаривают, что смертоносный клинок Князя Демонов, которым он может нанести проклятые раны, и есть тот самый ятаган Эмин. А лента Его Высочества наследного принца Сяньлэ, опутавшая его руку, и есть бедняжка Жое. Ходят слухи, что на самом деле эти два оружия помогли встретиться своим хозяевам, потому что даже спустя столько времени их все равно тянуло друг к другу. Но это уже совсем другая история…