Бой за планету

      Завод по добыче и переработке газа возводился ударными темпами. Точно такими же строились малые добывающие комплексы у окончания ближайшего горного хребта. В кратчайшие сроки тренированный разум Рена разобрался в геологии и определил наиболее перспективные места добычи полезных ископаемых, но это не принесло облегчения. Лишь на время отвлекло.       Логика и здравый смысл подсказывали Рену необходимость отключиться. Ввести себя в искусственную кому. Экономить ограниченный запас поддерживающих жизнь веществ, но проклятый сбой висел над ним Дамокловым мечом. Интуиция буквально орала не делать этого. Рен не верил в шестое чувство, оно никогда не помогало ему прежде, скорее уж вредило, заводя во время исследований в тупики, но сейчас он не мог отмахнуться от него. Почти физически ощущая барьер в сознании, препятствующий длительному сну. Все, что он позволял себе — минимально необходимый отдых. Фактически, обычный сон.       Однако, дни шли за днями и ничего не происходило. Рен провел тысячи симуляций, пытаясь смоделировать нечто такое, что могло бы вызвать сбой электроники и не тронуть его. Вернее, превратить плоть в источник своеобразного щита. Некоего антиполя. Увы, но ничего вразумительного добиться не удалось. Десятки и сотни раз проанализировав имеющиеся данные, он так и не смог найти зацепку. Все что у него было — масса собственной плоти и габариты платформы. Мягко говоря, не густо.       В конце концов Рен просто не выдержал. «Еще немного и я свихнусь», — констатировал он мысленно, сворачивая очередную симуляцию, так и не принесшую ответа.       Если бы у него имелись ресурсы, он мог бы построить биолабораторию или создать дополнительное оборудование, но всё имеющееся ушло в завод, комплексы добычи ресурсов и обогатители. Причем, последние сейчас лежали мёртвым грузом на первом уровне командного центра, так как не могли быть закончены без продукции завода.       «Даже на фильтры не хватает», — пожаловался Рен самому себе. В последнее время ему стало совсем тоскливо без возможности пообщаться хоть с кем-то. Увы, но искусственные нейросети оказались паршивыми собеседниками. Слишком уж они вышли специализированными. Только сейчас Рен со всей отчётливостью осознал, что между невозможностью и нежеланием лежит огромная пропасть. Впрочем, его больше не отсутствие собеседника тяготила, сколько собственная беспомощность.       Всё чаще и чаще Рен стал подключаться к камерам роботов или командного центра, проводя время в бездумном наблюдении за окружающим миром. «Надо отключаться», — думал он в такие моменты, но мысль эта крутилась в его разуме подобно прилипчивой песенке и вызывала лишь глухое раздражение. Он отмахивался от навязчивой «мелодии», но та упорно возвращалась, и всё повторялось по кругу.       «К демонам», — решил Рен в один из дней, когда строительство завода вышло на финишную прямую. Сегодня он изменил тактику, и уже почти убедил себя наплевать на интуицию, отключиться, но поддался соблазну и на секундочку подключился к камерам командного центра, решив перед сном взглянуть на свой мир. И только он окинул взором плато, как сразу же увидел засбоившего робота. Ему не требовалось ничего объяснять. Разум Рена тут же встряхнулся. Подобно почуявшему опасность псу вскочил, мгновенно стряхивая сонное оцепенение, и принялся действовать.       На этот раз неизвестное явление не застало Рена врасплох. Он за секунду отдал сотни команд, активируя десятки разработанных на этот случай протоколов. Остановил работы, активировал запись, сфокусировал датчики, сенсоры и даже геологоразведочные системы, а потом его вышибло из сети командного центра. Напряжение принялось скакать, искусственные нейросети ушли в перезагрузку, и… да в общем-то всё повторилось.       Сбой прошёл так же внезапно, как случился прежде, и вновь обошёлся без серьёзных последствий. Не считать же за таковые мелкие повреждения проводки и краски на корпусах упавших роботов, да пострадавший привод дрона. Ерунда все это. За час исправили.       Тем не менее, это самого часа хватило Рену для чего-то сродни истерики. Всё, чего он добился с новыми данными — уточнил размер экранирования, создаваемого живой плотью. Впрочем, выяснил он и еще один факт — ограниченность зоны неизвестного воздействия. Собирающие ресурсодобывающие комплексы роботы не пострадали, но расстояние между ними и командным центром оказалось слишком велико.       «Высадись я ближе к горам, мог бы и не заметить аномалии. Мне определенно повезло. Так лучше», — мысленно бормотал Рен, позволяя химии успокоить активность нейронов и ощущая угасание эмоций. «Чем бы это ни было, оно явно подвижно», — пришёл он к лежащему на поверхности выводу, а вот следующая мысль оказалась несколько парадоксальна.       Конечно, он мог послужить донором биологического материала для экспериментов с защитой техники плотью, но конструкция его мобильной платформы поддержания жизни не предусматривала подобного. Ведь изначально он готовился к оцифровке разума и окончательного освобождения от оков плоти, потому и проектировал её с соответствующей целью. Побочным эффектом подобного подхода стала необходимость проектирования довольно сложной биолаборатории, оборудованной массой вспомогательного оборудования. Причём, в данном случае одноразового или почти одноразового.       «Видимо у меня просто замылился глаз», — отстранённо подумал Рен, ощущая легкое отвращение к себе прошлому, поддавшемуся чувствам и пренебрегающему логикой. Роботы уже не раз встречали представителей местной фауны, и было совершенно очевидно — их можно использовать для экспериментов. Достаточно отрядить парочку универсальных дронов на поимку животного покрупней, а потом, захватив его, направиться к краю плато и прогуляться вдоль него. «Тем более мне теперь известен предел воздействия», — отметил Рен.       Он наскоро смоделировал порядок движения двух дронов. Затем соотнёс это с кругом возможных траекторий аномалии и провёл ряд симуляций. После полудюжины корректировок он получил вполне удовлетворительный результат и утвердил план эксперимента. Незначительное отставание с вводом в строй ближайшего к ущелью добывающего комплекса было сочтено приемлемым, и два работающих там дрона отправились выполнять задание.       Им предстояло пройти к ущелью в поисках подходящий фауны. В случае обнаружения и успешного захвата подходящего экземпляра им надлежало разделиться и, выдерживая положенное расстояние, направиться вдоль скал к плато. Если же с поиском подходящего животного возникнут сложности, дроны должны были пройти ущелье и продолжить поиски вплоть до спуска в низину.       «Жаль, что у них нет кристаллического источника питания», — констатировал факт Рен, но тут же сделанные расчёты показали нецелесообразность откладывания миссии на срок необходимый для внесения соответствующих изменений. Вызвав конструкторский модуль, он тут же отдал команду на принудительный вывод уведомлений с напоминанием о кристаллах при проектировании юнитов. Вряд ли бы он мог забыть такое, но логика требовала даже не подстраховки, а исключения самой возможности подобной оплошности.       Пробежавшись мысленно по списку дел и оценив хозяйство, Рен откорректировал стек задач и отметил контрольные точки. Проверив всё ещё раз и ощутив отголосок удовлетворения, он отдал команду нейросети на перевод разум в состояние обычного сна. Длительное отключение было признано нецелесообразным в текущих условиях активного эксперимента.       Пока Рен отдыхал, первый помощник двигался вдоль края плато. Ему предстояло пройти вдоль обрывистого края и, немного попетляв в скалах, скорее уж своеобразном острове из непроходимых гор, выйти к ущелью. Туда же направлялся и один из рабочих роя. Правда ему предстояло пройти более короткий путь. И в то же ущелье направлялись два дрона.       Нечто свело на одной планете представителей трёх ранее незнакомых друг другу видов разумных. Оно же обеспечило условия для роста кристаллов и, словно забавляясь, столкнуло сразу четыре литосферных плиты в одном месте, создав причудливый горный ландшафт, в котором «гости» не заметили друг друга. Но богатейшие колонии кристаллов и залежи ресурсов сделали встречу неизбежной.       Возможно, некие высшие силы захотели проверить младших? Нет. Это слишком маловероятно. Зачем кому-то на порядок более могущественному эти детские игры? Просто галактика огромна. В ней сотни миллиардов звезд и на прядок больше планет. На таких просторах властвует закон больших чисел. Очень и очень больших. В подобных масштабах резвятся тысячи вероятностей. Впрочем, как знать, быть может, чья-то воля милосердней слепого случая? С другой стороны, навязанная воля лишает самой возможности выбора, тогда как случай дает возможность проявить свою.