Бой за планету

      Увлёкшись работой с геномом, Королева настолько погрузилась в себя, что практически полностью утратила связь с роем. Ничего необычного в этом не было и уж тем более не могло сказаться на текущем развитии, но всё же имелось одно «но» — посланные ей разведчики. Нет, сами они прекрасно справлялись с полученным заданием и без присмотра, а специализированные нервные узлы Инкубатора, которые больше соответствовали понятию биокомпьютера, чем разума, регулярно получали, обрабатывали и запоминали информацию, вот только понятие инициативы им оказалось чуждо.       Рабочий, похожий на помесь жука и морской черепахи, преодолел ущелье и замер на темном плоском камне. Лучи светила приятно нагревали панцирь, а ветерок нес мириады запахов. Примитивный разум рабочего не имел самосознания, его вела воля и инстинкты, но простые мимолётные радости оказались ему не чужды. Во всяком случае, как только он уловил знакомый запах газа, рабочий не кинулся сразу искать источник. Он целых пять минут оставался неподвижным, и лишь сводил и разводил мощные, похожие на зазубренные серпы жвала.       И всё же оставаться неподвижным дольше он не мог. Сама его природа восставала против подобного. Щёлкнув жвалами и невольно пискнув, он спрыгнул с камня и устремился на запад, побежав вдоль нагромождения скал. Ему хватило сообразительности не лезть в них и положиться на обоняние. В отличие от глаз, его нос «видел» дальше и лучше.       Мощные конечности быстро мелькали под плоским телом панциря, поднимая пыль, от чего казалось, что он не бежит, а парит над землёй. Впрочем, так бы оно и было, будь на планете раз в десять слабее сила тяжести. Особая железа, даже в недоразвитом состоянии, позволяла рабочему снижать собственную массу. В его случае это не столько влияло на скорость передвижения, сколько на выносливость. Для своих конечностей он обладал излишним весом, но Королева сочла нецелесообразным менять стандартный генокод, а может и просто не подумала об этом. В конце концов, рабочий относился к первому поколению и созревал без присмотра старших.       Стены каньона всё больше и больше расходились, и ведомый обонянием рабочий стал забирать южнее. В районе по́лдня он замер перед потрескавшейся землёй и беспокойно заскрипел жвалами. Запах газа стал отчётливей, но специфические органы чувств подсказывали ему — впереди глубокая расщелина. Вероятно, даже целая сеть вертикальных провалов.       Немного покрутившись и «громко» потосковав, но так и не получив ответа, рабочий подчинился инстинкту самосохранения и побежал в обход.       Вскоре он обогнул препятствие и ощутил своеобразную помесь радости с азартом охотника. Обоняние безошибочно подсказывало — источник газа дальше. Если бы он мог, он бы наверняка сказал что-то вроде — газ всему голова, но он не мог, и лишь щёлкнул жвалами, в ту же секунду сорвавшись на бег.       Конечно, природный газ служил прекрасным источником сырья для сикра, а в сочетании с кристаллами и вовсе творил чудеса, но всё же не стоило рабочему терять голову. Ведь он уловил странный, неизвестный запах, услышал необычный звук и ощутил вибрации, но он оказался слишком юн, беспечен и взволнован. Он спешил достигнуть цели и испытать чувство глубокого удовлетворения от найденного для Роя ресурса. О подобной награде и жажде получить её позаботились первые королевы, еще только постигающие искусства сотворения живого. И вот теперь это вышло рабочему боком.       Он так увлёкся, бегая по плато возле скал, так напрягал все свои органы чувств в поисках прохода средь камней и провалов, что не заметил подкравшуюся к нему опасность.       Лишь когда за его спиной отчетливо лязгнуло, он отпрыгнул от камня, который в отчаяньи решился прогрызть, чтобы пробить проход к источнику запаха.       Перед рабочим стояли два странных существа. Двуногие и двурукие. Неживые, но шевелящиеся. Рабочий растерялся. Его разум оказался не в состоянии понять сочетание подобных признаков. Инстинкты пасовали, сошедшись в клинчи. Одни велели напасть, другие призывали игнорировать, третьи говорили отступить. Отчаянный вопль-вопрос, обращёный к Рою, остался без ответа. Впрочем, через мгновение ответ дали инстинкты.       Двуногие разошлись и стали приближаться к рабочему. В их лапах загорелось что-то яркое. Запахло озоном, металлом и ещё чем-то острым. Неприятный запах и явно враждебное поведение помогло инстинктам определиться. Рабочий развёл жвалы пошире, зашипел и принялся запасать энергию для удара. В обычной ситуации он бы обошелся простыми мышцами, но тут решил действовать наверняка.       Двуногие приближались, выставив перед собой светящуюся и шипящую лапу. Рабочий пятился, угрожающе проводя жвалами из стороны в сторону и продолжая запасать энергию для удара.       Наконец он упёрся в погрызенный камень и понял — пора. Наступающие на него живые-неживые решили так же, одновременно шагнули вперед и выбросили яркие лапы, пахнущие озоном и пышущие жаром.       Рабочий понимал, что не сможет отразить одновременную атаку и ответить на неё, но именно это понимание послужило триггером для заложенных в нем инстинктов. Не думая о самосохранении, но всё же не бездумно, он бросился вперёд. Жвалы с характерным щелчком схлопнулись на лапе левого, а наиболее толстая часть панциря приняла на себя удар правого.       Сквозь транс творения Королева всё же уловила отчаянный призыв рабочего и сочла для себя возможным откликнуться на него. Разумеется, она не стала бросать сделанные наработки, предпочтя педантично перенести их в память Инкубатора. Лишь затем она обратилась к разуму разведчика. И всё бы ничего, но, желая поскорее разобраться в ситуации, она буквально перенесла часть собственного сознания в рабочего. Вот тут-то её тело и скрутил сильнейший спазм.       От невероятной боли Королева сделала почти невозможное — она потеряла сознание. Естественно, всполошившийся разум Инкубатора тут же привёл её в себя и поднял тревогу, всполошив рой. Рабочие бросили свои дела и кинулись на защиту Королевы. Грозно защёлкали жвала, воздух отяжелел и превратился в смрад, наполненный феромонами войны. Даже сикр уплотнился, спеша переправить запасенные вещества в Инкубатор, а блаженствующие возле него личинки принялись зарываться, чтобы в совсем уж крайнем случае возродить рой из пепла. Но биться оказалось не с кем.       Королева посекундно разобрала те клочки памяти рабочего, которые успела перенять и не потеряла. Решительно отбросив эмоции она раз сто пережила последствия атаки на двуногих неживых, но так и не пришла к какому-то выводу. Кто бы не атаковал посланную в разведку особь, он явно обитал возле скал на плато. Особенно злил и пугал Королеву тот факт, что она не только не могла оценить результат атаки рабочего, но и то, как легко с ним справились.       Конечно, обслуживающие рой низшие весьма посредственные бойцы, но благодаря собранному на планете банку генома, Королева достаточно ясно представляла себе возможности местной фауны. Разумеется, всегда есть шанс на всякие исключения и малоприятные сюрпризы, но обширные закрома врождённой памяти подсказывали — ничего подобного ранее не случалось. Даже упади рабочий в лаву или придави его огромным камнем, это не оказало бы такого воздействия на Королеву.       А самое жуткое было в том, что она по-прежнему ощущала рабочего. Тот был без сомнения жив, но совершенно неактивен. Он словно впал в глубокий анабиоз. Настолько глубокий, что даже воля Королевы оказалась бессильна. «Как бы там ни было, но за каньоном опасно», — подвела она итог размышлениям, и принялась успокаивать Рой.       Вскоре рабочие вернулись к делам. Всё ещё нервно пощёлкивая жвалами, они «пропалывали» колонию кристаллов. Таскали обломки к Инкубатору, разгрызали их и бросали выкопавшимся личинкам. Те с радостью кидались на серовато-голубое крошево и превращали его в пыль, которую тут же поглощал сикр. Размеренная жизнь идеально сбалансированной системы помогла Королеве окончательно успокоиться и взять себя в руки.       «Пусть ползёт», — решила она, не рискнув соединиться с разумом второго разведчика, только что выбравшегося в долину, расположенную по другую сторону от скаль. В отличие от своего собрата, он несколько задержался из-за разлившейся реки, текущей с предгорий. Сама по себе водная преграда почти не мешала, но из-за неё разведчик не мог взять след, вот и бегал туда-сюда, бестолково суетясь.       «Нужны надсмотрщики», — вздохнула про себя Королева и, подавив приступ раздражения на глупость низшего, приказала ему двигаться вдоль скальной гряды. Сейчас её интересовала возможность обойти вздымающиеся к небу отроги и посмотреть на плато с другой стороны. Нет, тот факт, что рабочий уловил в воде частицы кристаллов радовал и однозначно свидетельствовал о наличии ещё одной колонии у истоков реки, но с появлением опасности его значение падало.       Оценив запасы накопленных ресурсов, и немного понаблюдав за размеренной работой своего Роя, Королева отдала приказ на откорм рабочего. Ей требовалось озеро творения для создания боевых особей роя.       На миг ей вспомнились пруды рождения родины, бездонные, широкие, наполненные густым питательным бульоном, подернутые плёнкой буроватой слизи, способныой вырастить всё и всех, вплоть до космического странника. Воспоминание оказалось настолько ярким, что Королева содрогнулась от отвращения, непроизвольно сравнив это великолепие с тем, что собиралась вырастить сама. Окажись на её месте человек, он сказал бы что-то вроде: «Море на фоне ведра помоев» и оказался бы стопроцентно прав.       Королеве пришлось довольно долго наблюдать за Роем, перед тем как вернуться к работе с геномом надсмотрщика, в который она первым делом добавила часть, отвечающую за фильтрацию ощущений. Ей не понравилось терять сознание. Но, дело было не в сопутствующей боли. Она страшилась утратить контроль над роем. Этот ужас жил в ней со времён первых схваток за пруды рождения. С того самого мига, как её дети обратились против неё. Тогда она поклялась, что такого больше не случиться и собиралась сдержать слово, даже если ради этого ей придется лично уничтожить собственный Рой.