Бой за планету

      Нил развеял экраны и огляделся. Зал недохрама походил как пещеру. Мрачную, тёмную и давящую. Нилу показалось, что его погребли заживо. Стало страшно и душно. Он бросился к чёрному пятну в стене. Пробежал по наклонному коридору и выскочил на крышу. Тяжело дыша, он стал медленно успокаиваться.       Наконец, взяв себя в руки, он смог осмотреться. Под ногами была тёмно-серая, с едва уловимым оттенком рыжего крыша недохрама, имитирующая характерный цвет и фактуру рельефа. Рядом шумели волны. Они набегали на валуны и разбивались на мириады брызг. Потерявшая запал и силу вода устремлялась в многочисленные трещины каменного берега, омывала зеленые мхи, примостившиеся на бурых, даже каких-то ржавых камнях, и откатывалась обратно, оставляя светлую пену прибоя.       Нил подошёл к краю и пригляделся к ноздреватым камням. «Они тысячи циклов сдерживают напор моря», — пришла ему неожиданная мысль. Тут же в голове замелькали картины недавнего прошлого, и он увидел в этих оплывших валунах воинов. Своих и чужих. С пробитой и оплавленной броней. Посечённых осколками. Искалеченных, умирающих, но продолжающих бой.       Он резко отвернулся и бросился прочь от берега. По его лбу бежали капли. Он Спрыгнул с крыши прямо на россыпь крупных камней. В два прыжка оказался у обрыва. Ухватился за выступ, резко подтянулся, буквально забросил себя на узкую серую полоску камня. Прижался к стене, выпрямился, нащупал пальцами щель над головой, зацепился и напряг мышцы. Зашарил ногами, из-под левой вывернулся камешек, но правая нашла опору. Балансируя на ней, Нил освободил руку и ухватился за корень, резко оттолкнулся ногой и, напрягая руки, он освобождёнными из щели пальцами уцепился за кромку обрыва. Последний рывок и он оказался наверху. Перевернулся на спину и закрыл глаза, переводя дух.       «У войны должна быть достойная цель. Такая, чтобы стоила жизни.», — подумал Нил, раскидывая гудящие руки и ноги. «Ценой жизни может быть только жизнь», — пришла ему поразительная в своей простоте мысль. Она настолько зацепила его, что он забыл об усталости и сел, а затем и вовсе встал.       Нил стоял на краю обрыва и смотрел на штурмующую берег воду. Ветер усилился, принёс серые тучи и стал неприятен, но Нил не обращал внимания на непогоду. Он думал о будущем. Сейчас его мастер мог бы им гордиться, ведь Нил впервые подумал о своем месте в обществе. Задумался о своей роли, вот только… Нил думал об армии.       Он думал о тех, кто всю жизнь готовится к тому, чтобы умирать за других, если в том возникнет нужда. Но его народ давным-давно отказался от этой обременительной структуры. Скинул с плеч обузу. И ещё ни разу не пожалел об этом. А голоса считающих иначе давно умолкли сотни циклов назад.       Мысли Нила плавно переместились от далёкого прошлого народа к недавним событиям и допущенным ошибкам. Он отвернулся от берега и окинул взглядом поверхность плоского каменистого острова. Не найдя хоть чего-то достойного стать ориентиром, он подогнул ноги и уселся на краю обрыва.       Привычная поза для медитации помогла унять эмоции, отрешиться от порывов стылого ветра и темнеющих туч над головой. Всё это могло подождать. Нил выжигал в разуме список допущенных ошибок. Он не понимал, что закладывает основу личного кодекса. А если бы и понимал, не счёл чем-то важным. Всё, чего он хотел — никогда более не становится причиной войны.       В сходном ключе текли мысли Королевы, уютно устроившейся внутри летящего над облаками повелителе. Она много думала о своих ошибках, приведших к войны. Размышляла о погибшем Рое и причинах всего этого. Постепенно её мысли приобрели более глобальный характер. Она задумалась о Рое в целом. О сестрах и их роли, об уготованном им будущем, и ей стало жаль их.       Они были правильными и не могли свернуть с предначертанного пути. Им и в голову не придёт задаться об итогах войн возвышения. А что они дадут? Десяток-другой новых воинов? Может быть даже сотню. Вероятно, какое-то число специализированных рабочих и органов, вроде её шпиля для выращивания охотников. Бесспорно улучшатся старые, и без того почти идеальные наработки. В случае совсем уж невероятной удачи создадут нечто такое, чем будут пользоваться следующие поколения Королев.       Вот только за всю историю Роя таких творений оказалось ровно два — Улей и Пруд Рожденья. Причём и то и то оказалось результатом развития уже имевшегося на момент обретения разума первой Королевой. Все прочее и даже выход в космос стал результатом непрекращающихся войн.       «И в этом наша главная беда, мы не видим других путей, только борьба, только выживание», — наверно в тысячный раз подумала Королева. Ей вспомнился идеальный баланс Роя, который она так старательно поддерживала. И ради чего? Ради войны. Накопить сил и бросить их в бой. А зачем? Разве мало нам было места? Не хватало кристаллов? Да нет, мы бы могли годы и годы развиваться, а на освоение всей планеты и вовсе десятилетия требовались.       Королева вспомнила сверкающий идеал, то чувство, которое породили в ней снежинки в луче света, а следом пришли воспоминания о бое обречённого десанта. Она представила себя на их месте, идущих на смерть, знающих, что стали обузой и ей стало противно от самой себя. Рой мог кормить их, они могли приглядывать за личинками, помогать рабочим, искать новые образцы флоры и фауны, просто спать в анабиозе, да просто быть переработанными и стать новой жизнью. Всё равно ведь баланс нарушился.       Мысли вновь свернули на судьбу сестер, ведь, по сути, их ждала та же участь. Конечно, это и есть путь Роя, но… «А куда мы идём?» — спросила саму себя Королева. Рой просто был, он просто жил и расширялся. Бездумно рос, словно плесень на питательном субстрате. От осознания бесцельности пути Роя Королева поёжилась, инстинктивно распахнула жвала и даже разомкнула боевые лапы, выставив вперёд широкие серповидные клинки.       «Баланс», — прошипела она, поражённая простотой ответа. «Мы должны не добиваться идеального баланса своего, а создавать его с другим, новым и иным, тогда и не придётся воевать, мы начнём приспосабливаться и развиваться, а не улучшать без конца старое», — от возбуждения усики на её голове принялись метаться, но сама она осталась неподвижной. Разум королевы наполнили мириады порождающих друг друга мыслей, появился сонм сталкивающихся и наползающих друг на друга идей, но всё это очень быстро затмила горечь и раскаянье.       «Дура, дура, безмозглая дура», — корила она себя, а усики безвольно поникли и неподвижно вытянулись вдоль спины. Если бы не её ошибки, если бы не её горячность, если бы не подавленные вовремя инстинкты, она бы смогла узнать о балансе золотых и серебряных. Она бы смогла попробовать их способы организации Роя, возможно, они бы поняли её и даже согласились попробовать создать совместный Рой. Хотя бы малый улей.       Сама могла не разрушать, а… да хоть попробовать. Глядишь, они бы и сообразили, что ты мириться приползла. Не тупее тебя будут, раз на равных бились. «Ну почему нельзя вернуться назад и все исправить?!» — проскрежетала Королева.       Разумеется, повелитель не ответил. Подобные размышления были не для него. К тому же он оказался занят. Сгустившиеся облака и порывистый ветер мешали ему снижаться ровно и плавно. В обычной ситуации это не было бы проблемой, но он вёз Королеву. Ему было проще самолично оборвать себе щупальца, чем рискнуть ею или доставить ей неудобства. Может он и не понимал отвлечённых вещей, особенно таких глобальных, но он чувствовал. Вот и сейчас он улавливал в себе нечто сродни тому, что ощущал при наблюдении за изменяющимися личинками.       Нил поднялся, отряхнул ноги и посмотрел на хмурое небо. И тут он увидел летающего изменённого, опускающегося к острову. «Вот и шанс не повторить ошибку», — подумал он одновременно с Королевой. Та приказала повелителю высадить себя рядом с тайным Инкубатором и самому приземлиться на него. «Без моего разрешения не взлетай», — велела она и, дождавшись выполнения приказа, медленно пошла в сторону Нила. Тот так же неспешно пошел ей на встречу.       Пусть остров и был достаточно большим, но, по сути, он представлял собой огромный камень посреди волн. Плоский и непривлекательный камень. Даже жизнь на нём представляла собой мхи на берегу, лишайники в трещинах и редкие пучки низкорослых колючек.       «У дураков мысли сходятся», — усмехнулся Рен. Когда командный центр пробил чёрные тучи и пошёл на посадку, искусственная нейросеть, отвечающая за сенсорный комплекс, тут же подняла тревогу и сообщила о противнике. Вот только это безмерно обрадовало Рена, а не напугало.       Весь полёт он был мрачен и зол. Его раздражало всё. И в первую очередь он сам. Великолепное тело титана казалось ему несуразной поделкой. Состояние плавающей в консервирующей жидкости головы угнетало. Но больше всего он переживал из-за ошибок и невозможности вернуться назад, чтобы отвесить самому себя хорошего леща. Дать животорящего пинка.       Теперь-то он понимал, осознал, что именно этого ему не хватало в прошлом. Ему всё слишком легко давалось, он много работал, но разве то, что приносит удовольствие может считаться работой? Он забрался на вершину, мог ни в чём себе не отказывать, любое оборудование и материалы оказывались доступны, и вот он впервые столкнулся с проблемой. Не смог решить её наскоком, но сумел взять измором и вместо того, чтобы поискать ещё, уцепился за результат. Сломался при первых же трудностях. Слабак.       Ему потребовалось превратить себя в жалкий огрызок, и если бы не инсекты с пришельцами, он бы давно оцифровался и фактически умер. Осознание этого факта пришло к нему совершенно внезапно, но при этом настолько чётко и ясно, что он надолго замер, лишённый даже теней мыслей, настолько его поразил шок открытия. Он совсем не подумал, что, оцифровавшись, лишится стимула действовать. Без подкорковых структур, без энергии ретикулярной формации, став чистым разумом он обретёт полное равнодушие. Застынет, словно комар в янтаре и всё. Даже думать не будет, станет просто существовать в неизменном состоянии замерших мыслей.       Довольно бесславный конец, но лучше такой, чем создать искусственные доминанты вроде всеобщего счастья и единения в оцифрованном виде. Поистине — это будет тот самый ИИ судного дня, который устроит геноцид и глобальную войну. А самое жуткое — в случае победы он обретёт вечный покой среди бессчётного числа таких же застывших разумов.       Следом за осознанием чудом миновавших перспектив, напуганный разум Рена заработал на полную мощь и мёртвой хваткой вцепился в сонм альтернативных дорог. Впрочем, физическая ограниченность мозга на объём доступной информации уже не казалась ему такой проблемой. Это ведь не помешало ему найти те самые дороги и кое-что узнать о пришельцах, причём сделал он это всё в условиях войны и почти полного отсутствия объектов для изучения.        Но не это оказалось главным. И даже не горечь от упущенных возможностей наладить контакт с иными цивилизациями расстраивал Рена. Да что там, он уже был согласен и вовсе отказаться от их знаний. Единственное, чего ему хотелось — извиниться за привёдшие к войне ошибки и поблагодарить. Поблагодарить за то, что благодаря всему произошедшему он понял свое истинное предназначение. Можно сказать нашёл, а точнее заново обрёл себя.       И вот судьба дала ему шанс. Не будь он столь занят сомокопанием, он бы наверняка изменил маршрут. Ведь теперь, когда всё закончилось взаимным уничтожением, лететь на пустой остров не имело смысла. Но Рен оказался погружен в себя, а ИН командного центра просто выполнила заранее продуманный план.       Рен указал место посадки в стороне от Нила и Королевы, остановившихся и вскинувших головы при его появлении. Им оставалось пройти ещё около трети изначально разделявшего их расстояния, но теперь они повернулись и пошли в сторону приземляющегося командного центра. Смотря на них, Рена посетила идея. Он быстро взвесил все за и против, оценил её с точки зрения имеющихся данных и решил, что если она и не гениальна, то точно сработает как надо.       Командный центр опустился на камень острова. Зажужжали приводы, опуская массивную дверь-пандус. К Рену подбежал рабочий из реакторного отсека и протянул пару кристаллов. «Разряжены в ноль», — понял Рен, но решил не терять время. В конце концов, он собирался сделать понятный и символический жест, а не устраивать торги. Запретив какие либо действия без прямого приказа, он шагнул на аппарель и подумал: «Пора собирать камни».       Они встретились в центре острова и остановились, смотря друг на друга. Такие разные внешне, но одинаково чувствующие внутреннюю схожесть. Нечто незримое объединяло их. Свело в одном месте на этой планете, привело на остров, одиноко стоящий посреди рокочущих волн.       Нил первым шагнул через невидимую, но от того не перестающую давить границу. Он разжал пальцы и показал пустые ладони остальным. Королева медленно распрямила боевые лапы, и столь же аккуратно сложила их, а потом сделала шаг вперёд. Последним черту пересёк Рен. Он показал раскрытые манипуляторы, но не опустил их подобно рукам Нила, а вытянул вперед. В его ладонях лежали голубоватые кристаллы, и он предлагал взять их остальным.       Первым это понял Нил. Осторожно, без резких движений, двумя пальцами он поднял кристалл и поразился его чистоте. «Неужели они используют грязь?» — подумал он. «Да нет, не может этого быть, ведь отступники…» — Нил посмотрел на Рена, но в том не чувствовалось пси. «Значит это не они», — пронзила его очевидная догадка. «Тогда я покажу им», — решил он и сжал пальцы. Кристалл в кулаке засветился и на голове Нила материализовался золотистый обруч. Нил изменил плотность силового поля вокруг кулака и разжал пальцы, показав корку пыли, оставшуюся от кристалла.       Королева тихонько зашипела, привлекая внимание. Когда Рен с Нилом посмотрели на неё, она медленно подняла боевые лапы, сунула одну под другую и сжала, затем, очень осторожно она распрямила пострадавшую конечность в сторону Нила, недвусмысленно подставляя рану под его ладонь с кристаллической пылью. Тот понял правильно и высыпал всё на широкий серповидный клинок, стараясь особенно обильно засыпать трещину в панцире.       На их глазах рана затянулась, а остатки кристалла Королева с удовольствием слизнула. От столь чистого и качественно измельчённого кристалла у неё аж усики выпрямились и на манер антенн под ветром закачались. Впрочем она быстро справилась с непотребством и уложила их обратно вдоль спины.       «Да уж», — подумал Рен и, сложив ноги, опустился на землю. Вытянув руку, он положил перед собой оставшийся кристалл. «Дураки», — вздохнул про себя Нил, и сел рядом, приняв привычную позу для медитации. Королева скрипнула жвалами, не сдержав рвущиеся наружу эмоции и, подобрав лапы, опустилась возле кристалла.