Remember "Jughead Jones"

***

Вина, невинность. Добро, зло. Жизнь, смерть. По мере того, как тени вокруг Ривердейла становились все глубже, линии, разделяющие эти полярные противоположности, размывались и искажались. «Я виновна», — сказала Шерил на уроке биологии. Но в чем?

***

Имоджен Блоссом

Новости о признании Шерил быстро распространились по старшей школе Ривердейла, я была на уроке английского языка, когда ученики заговорили об этом. К концу урока все гудели от нетерпения узнать, что именно Шерил сделала четвертого июля. Когда я шла по коридору, стараясь присматриваться к людям в надежде увидеть определенную рыжую голову, я почувствовала крепкую руку на своей руке и обернулась, чтобы увидеть свою мать. Ее лицо было взволнованным, а глаза пылали огнем, она бросила на меня свирепый взгляд, оттаскивая в более тихую часть коридора. «Держи рот на замке, поняла? Мы не можем допустить больше никаких промахов, твоя сестра уже достаточно опозорила нашу семью сегодня. Если бы я еще не знала, что ты была с этим Джонсом четвертого июля, я бы выпроводила тебя отсюда». Ее тон был настолько резким, что я вздрогнула, когда она заговорила. Я притворно улыбнулась ей, чтобы не вызвать подозрений, она посмотрела на меня и слегка коснулась моей щеки с такой же фальшивой улыбкой, прежде чем уйти, чтобы разобраться с Шерил. На следующий день в школе только и говорили о том, что Шерил забрали с урока биологии, и Арчи, наконец, поступил более разумно, так как утром он пришел и рассказал директору Уэзерби и шерифу Келлеру о выстреле. «Итак, ты теперь подозреваемый?» — спросила Вероника. У всех нас было свободное время, и мы решили присоединиться к остальной школе и поговорить о Джейсоне.  — Мой папа говорит, что мы все подозреваемые, включая меня, — сказал Кевин, откусывая ягоду от своей грозди красного винограда. — Не я, девочка, я не знаю этих людей, — сказала Вероника. — Ребята, может, нам стоит пересмотреть «Убийцу» на Netflix сегодня вечером? — спрашивает Кевин, и мы все смеемся. — Извините. Не могу. Нужно задержаться, чтобы поработать над статьей. Кстати говоря, мне бы очень хотелось, чтобы ты помогла с ней, Имоджен, — Бетти сказала это с надеждой. — Я? — Ты — Блоссом, если ты этого не знаешь, то и знать не стоит, к тому же ты отличный писатель, и люди слишком напуганы, чтобы сказать тебе «нет». — Это очень верно, люди склонны быть немного более правдивыми, когда они думают, что ты убил своего брата. Мне жаль, Кевин, считай, что я тоже не участвую, — я ухмыляюсь. — Меня тоже не считайте. У меня свидание, — медленно говорит Вероника, а я сажусь в кресло и смотрю на нее расширенными глазами. — Правда? — спрашивает Арчи. — Какая красотка из Ривердейла попала в список? — интересуется Кевин, а Вероника дьявольски ухмыляется.  — Привет, Ви-Ло, — мы все поворачиваемся и видим Чака, стоящего у двери. — Я заскочу в Пембрук, чтобы забрать тебя в восемь? Я хмурюсь и поворачиваюсь обратно к Веронике. — Я буду ждать. — Круто.  — Чак Клейтон? — мы с Бетти говорим одновременно. — Ты идешь на свидание с Чаком? — Кевин задыхается. — Он вроде как игрок, — говорит ей Бетти. — Какая разница? Он самый горячий из горячих, и он сын тренера футбольной команды. В Ривердейле это все равно что встречаться с Кеннеди. Кевин хмыкает, а я смотрю на Веронику, которая просто ухмыляется своему достижению.  — Если печатная журналистика мертва, что я здесь делаю? — спросил Джагхед, когда я потащила его за собой в «Blue and Gold». — «Blue and Gold " не умер, Джагги, он просто не работает, — я сказала, что тащу его туда, где стояла Бетти. — Но она просыпается, — Бетти улыбается, подходя к компьютеру на столе. — Ты пишешь роман, верно? Об убийстве Джейсона Блоссома. — Пишу, — говорит ей Джагхед, доставая лупу и поднося ее к лицу. — «Хладнокровное убийство в Ривердейле». — Которое начиналось как серия статей. Я надеюсь, что ты присоединишься к Имоджен и будешь писать для " Blue and Gold «.  — Я просто не думаю, что школьная газета подходит для моего стиля, — признается Джагхед. — Джагги, смерть Джейсона изменила Ривердейл. Люди не хотят этого признавать, но это правда. Мы все это чувствуем. Здесь никогда не должно было произойти ничего такого плохого, но это произошло. Я хочу знать, почему. — Я получу полную свободу? — Я буду помогать, редактировать и подсказывать. Но это твоя история, это твой голос. Ты будешь много работать с Имоджен, но только потому, что она — наш путь внутрь, — Бетти говорит ему, и он выглядит нерешительным. — Это не похоже на полную свободу, но… — Джагхед делает паузу и смотрит на меня — я показываю ему свое лучшее щенячье лицо, и он улыбается. — Я в деле. — Хорошо. В таком случае, у меня есть оба ваших первых задания. Есть один человек, который был на реке четвертого июля, и о котором никто не говорит.  — Дилтон Дойли и его скауты, — отвечает Джагхед. — Точно, — Бетти улыбается, а Джагхед морщит нос и ухмыляется нам, прежде чем уйти. — Я должен быть честен с тобой, Имми, я много думаю о тебе. Вообще-то, все время. Утром, ночью, в середине моего дня. Это все ты. Это просто всегда ты, и я знаю, что ты не помнишь этого, но тот поцелуй значил для меня все. Я чувствовал все в этом поцелуе, и я знаю, что ты тоже это чувствовала. — Джагхед смотрит на меня широко раскрытыми умоляющими глазами, и я начинаю смеяться. «Я помню»