лучший доктор для бойцовского пса

Хвост Чонгука словно живёт своей жизнью. Дёргается из стороны в сторону, отбивая нечёткий ритм. Юнги, после нескольких бокалов вина, немного захмелел и раскраснелся. А ещё раскрепостился, если так беззастенчиво приваливается к чужому боку. — Чонгук-и, почему ты этим занимаешься? — спрашивает он, бездумно водя пальцем по чужой руке. Чон не помнит, чтобы они переходили на ты, но кто он такой, чтобы отказываться от манны небесной? — Чтобы расплатиться с долгами. И чтобы держать свою сущность в узде. Такие, как я могут быть… Агрессивнее, чем нужно. Юнги издаёт смешок. Чонгук удивлённо приподнимает брови, уставившись в его затянутые поволокой глаза. — Ты не можешь причинить кому бы то ни было вред, — объясняет своё веселье доктор, устраиваясь поудобнее. — О, я могу, — фыркает Чонгук, несмело укладывая подбородок на его макушку. — И, раз уж мы разоткровенничались… Чон скользит взглядом по чужим худым ногам, обтянутым узкими тёмно-синими джинсами. По светлой футболке с эмблемой известного спортивного бренда, которая слишком велика для Юнги и слишком привычна, чтобы её не узнать. — Почему на тебе моя футболка? Ох, Чонгуку не видно чужое выражение на лице, но уж запах-то уловить он может. Он сгущается, становится тяжелее, а оттого и слаще. Доктор волнуется. — Мне… Нравится. — Нравится моя одежда? Или то, что она на тебе такая просторная? Или мой запах, который пристаёт к твоей коже? Юнги цыкает, складывая руки на груди. — Всё-то ты знаешь… — Я в чём-то прав? — Во всём. Чонгук не сдерживается, наклоняет голову, чмокая чужую бледную щеку, которая, впрочем, тут же алеет, заставляя целовавшего довольно заурчать. — Ещё вина? — Ты и так меня опоил. — Вовсе нет. Просто ты в меня влюблён. — Что, правда? — фыркает доктор Мин. — Чистейшая. — Тогда ладно. Но лучше поцелуй меня. И он получает то, что хочет.