Коль будет их удел таков

Эта роща оказалась свободна. Солнце давно село, но вокруг развели столько костров и использовали столько осветительных талисманов, что это почти не ощущалось. На огне готовилась пища: орден Ланьлин Цзинь расщедрился, взявшись накормить всех участников ритуала. Воспользовавшись случаем, Вэй Усянь сбежал подальше от цепкой хватки Лань Цижэня, настороженных взглядов адептов и молчания, которым встречали его появление. К счастью, главы кланов вступили в ритуал под самый конец, когда понадобилась быстрое и мощное вливание ци в завершающий рисунок, так что Цзян Чэн должен был броситься искать его ещё нескоро. Если вообще бросится, конечно... Будь у Вэй Усяня силы, он бы попробовал убраться отсюда в чёрном вихре. Однако скорее всего в ближайшие дни, а то и недели ему предстояло полагаться только на собственные ноги да на краденого осла. Тёмная ци пришлась подземной твари по вкусу ещё меньше, чем светлая, но потратить её пришлось прорву: у Вэй Усяня было чувство, что не будь рядом Луаньцзан, он бы опустошил все кладбища и заповедные места на тысячу ли вокруг. Уйти не получилось, так что пришлось искать уединённое место подальше от людей. Причина, по которой целая роща оказалась пуста, когда вокруг негде было локве упасть, сидела прямо на траве, привалившись спиной к стволу дерева. Вэй Усянь не испугался и даже не особенно удивился. Немножко подумав, он обошёл дерево по кругу и уселся с другой стороны. Интересно, как скоро Лань Цижэнь, Не Минцзюэ и остальные опомнятся? В конце концов, только идиоты упустили бы такой подарок судьбы, как обессиленный Вэй Усянь и Вэнь Жохань с истощённым ядром. Он не замечал, что сказал это вслух, пока Вэнь Жохань не ответил: — На Цзинь Гуаншаня в этом вопросе можно было бы положиться, но его здесь нет. Вэй Усянь никогда раньше не разговаривал с ним. Он и видел-то Вэнь Жоханя один или два раза (если учитывать тот из них, когда дядя Цзян взял одиннадцатилетних Вэй Усяня и Цзян Чэна в Гусу на праздник драконьих лодок, который почтил двухминутным присутствием Верховный Заклинатель). Вэнь Чао, Ван Линцзяо и прочие были врагами, понятным злом, которое следовало искоренить, чтобы успокоить души всех, кто погиб в Пристани Лотоса. Но Вэнь Жохань был чем-то вроде десяти зловредных деяний и пяти беспределов в священных текстах: безликие понятия, встречающиеся на бумаге куда чаще, чем в жизни. Не в силах сдержать любопытство, Вэй Ин скосил глаза. Дерево, на которое они оба опирались, было не самым массивным, но обзору всё же мешало. Тогда Вэй Ин мысленно плюнул и повернул голову, уставившись в упор. Волосы у главы Цишань Вэнь действительно были длинные, как у женщины, и на вид очень густые. — Здесь есть Цзинь Цзысюань, — заметил Вэй Усянь, чтобы хоть что-то сказать. — Но никто не придёт сюда, — Вэнь Жохань пожал плечами. — Почему это?! — Побоятся. — Цзян Чэн не побоится, — оскорблённо буркнул Вэй Усянь. — Да, это его шанс завершить войну. — Сейчас мой черёд использовать его. — Ты самоуверен. Возможно, сил у меня сейчас немного, но у тебя ещё меньше. Скорее уж это мой шанс. Интересно, сохранят ли мятежники за собой преимущество, если я лишу четыре клана их тёмного адепта? Кажется, Вэнь Жоханя забавлял разговор, но Вэй Усянь не обольщался. Рядом с ним сидел отец Вэнь Чао, и он ничего не забыл. — У вас нет оснований называть их мятежниками, поскольку ни Пристань Лотоса, ни остальные не приносили вассальных клятв Безночному Городу, — беспечно сказал Вэй Усянь. — Зато у меня есть кое-что, принадлежащее вам, глава Вэнь, Вэнь Жохань напрягся. — Не понимаю, о чём ты говоришь, Вэй Усянь. — А я думаю, что понимаете, — Вэй Усянь поёрзал, устраиваясь поудобнее: дерево вдруг показалось ему вполне удобным, земля — мягкой, и даже озноб, время от времени накатывающий вместе со слабостью, стал вполне терпимым. — Вэнь Нин сказал мне, что Вэнь Чжимин и Ся Янь поженились, когда началась война — в смутные времена молодые пары не редкость, люди торопятся жить. Родители сдаются под напором детей, помолвки не длятся долго. Но два года назад Ся Янь сама была ребёнком, а ведь А-Юань уже начал ходить и говорить! Ни Вэнь Чжимин, ни Ся Янь не умеют заботиться о нём, но может, им занимались слуги? Однако даже самые неопытные и нерадивые родители не забывают о существовании ребёнка, как только он исчезает с их глаз. За всё время, пока я наблюдал за ними, А-Юань проявлял привязанность только к Вэнь Цин, и только она одна присматривала за ним. — Вэнь Нин? — медленно повторил Вэнь Жохань, пропустив мимо ушей всё остальное. — Вэнь Нин — сказал — тебе?! — Конечно, — легко ответил Вэй Усянь. — Мы все вместе провели последние недели на Луаньцзан. Полегче, глава Вэнь! Они всё ещё там, вы же хотите ещё раз увидеть своих родных? Вэнь Жохань опустил руку. Яркие огненные искры на кончиках его пальцев погасли. — На Луаньцзан, — с глухой яростью сказал он. — Да, — Вэй Усянь оскалился. — И знаете что, глава Вэнь? За это время я узнал много нового и интересного о родословной старшей ветви Цишань Вэнь! Как вы думаете, это даёт мне преимущество на переговорах? Вэнь Жохань молчал, только тяжело и быстро дышал. — Вэнь Цин приходится вам племянницей через вашего двоюродного старшего брата по женской линии. Родовое имя она носит в знак особой милости — её дед получил право на использование фамилии после того, как женился на вашей тётке. Так старшая семья попыталась поднять статус жениха, который был недостаточно высок для драгоценной девы Вэнь. Любопытно, Вэни из Цишаня действительно считают себя стоящими настолько над законами Небес и земли, что не видят ничего позорного в связи с племянницей? Вэнь Жохань яростно дёрнулся, но по-прежнему не издал ни звука. — Вэнь Цин убирала вам волосы и была допущена в ваши покои, когда жила в Безночном Городе — она сама рассказала мне об этом. Но выражения, которые она при этом использовала... принадлежат женщине, а не лекарю. Она служила вам с гребнем, не так ли? «И ни разу не назвала тебя дядей». Вэй Усянь умолк, и стало очень тихо. Адепты за пределами рощи пришли в себя достаточно, чтобы у костров начались негромкие разговоры. Кто-то затянул грустную любовную песню — судя по тому, что история заканчивалась соревнованием в боевом мастерстве, певец был из Цинхэ. На самом-то деле, конечно, даже Цишань Вэнь не мог открыто заявить о связи своего главы с родственницей. Будь ребёнок от любой другой женщины, пусть простолюдинки или ивовой красавицы, его наверняка бы признали — Вэнь Чао, помнится, нисколько не постеснялся сделать официальной наложницей безродную и необразованную служанку собственной жены. Такого даже Цзинь Гуаншань себе не позволял. Но А-Юань родился в самом начале войны, в то время, когда Не Минцзюэ убил Вэнь Сюя — и Вэнь Жохань, должно быть, решил остеречься. Ни к чему было врагам знать, что у Цишань Вэнь появился ещё один наследник... — Цинцин жива? — голос Вэнь Жоханя разорвал тишину. — Да. Что с ней может случиться? — С молодой и красивой женщиной? — Не путайте меня с вашим сыном. Как вы можете предполагать подобное? — После того, что вы с Цзян Ваньинем сделали с Ван Линцзяо? — С Вэнь Цин не случилось ничего, — Вэй Усяня не было рядом, когда Цзян Чэн убивал вэньскую девку, но он не собирался объяснять это Вэнь Жоханю. — Ей с А-Юанем ничто не угрожает. — Чего ты хочешь? — Пять кланов только что сделали большое дело, — подумав, проговорил Вэй Усянь. — Это подходящий момент. Военные силы равны. Когда-то я хотел стереть орден Цишань Вэнь с лица земли, но больше не хочу. Даже среди вас есть достойные люди. Старики и маленькие дети, как А-Юань. Я поговорю с наставником Ланем, если он согласится, то полдела сделано. Ланьлин Цзинь перетянуть на свою сторону будет легче всего, у них никто не погиб. Разумеется, Цишань Вэнь придётся вернуться в свои прежние границы и раскошелиться на возмещение для всех пострадавших кланов. Что до тех случаев, когда он задолжал другим кровью... — Ты убил А-Чао, — прервал его Вэнь Жохань. — Не Минцзюэ отрубил голову моему наследнику и выставил её на всеобщее обозрение! — Вот уж верно люди говорят — ёж считает шкурку своих детей мягкой! — язвительно парировал Вэй Усянь. — Вэнь Чао сжёг Пристань Лотоса, убил дядю Цзяна и госпожу Юй! Да и у Не Минцзюэ есть свои причины. — Орден Цишан Вэнь разорится, если станет платить всякому отребью вроде Яо и Оуян. — Если орден больше не сможет обеспечивать защиту своих земель от тёмных тварей, соседи охотно окажут помощь жителям Цишаня. — Это мы ещё посмотрим, — Вэнь Жохань резко успокоился. — Думаю, некоторые кланы сочтут, что их потери не столь велики, как казалось. Сердце Вэй Усяня бешено заколотилось. До этого момента он не позволял себе надеяться, что у него получится — как бы убедительна ни была Восьмая бабушка. — Как только о перемирии будет объявлено, Вэнь Цин и остальные вернутся в Цишань. — А я тебя убью. Вэнь Жохань обронил эти слова мимолётно, как часть разговора, но в глазах у него зажглось предвкушение. — Тогда Чэньцин будет петь, — Вэй Усянь поднялся на ноги, придерживаясь за ствол дерева, и сделал шаг. Похоже, он успел отдохнуть достаточно, чтобы больше не нуждаться в опоре. — Ищи меня на Луаньцзан, когда закончишь с остальными делами. В Поднебесной всегда было полным-полно историй про Сунь Укуна, Нэчжа, земных драконов и прочих созданий инь, и эти истории, полные страстей, ошибок и преступлений, пользовались у простонародья куда большим спросом, чем сказки о совершенных мудрецах и безупречных героях. Пускай в конце небожители побеждали, но для этого им всегда приходилось прибегнуть к хитрости, а начиналось всё неизменно с того, что они просто слишком боялись могучего порождения земли. Если погибнут все чудовища и призраки, праведный путь падёт; но путь использования, улучшения и приспосабливания для своих нужд уже существующего — уцелеет. Путь инь породил ян, а не наоборот. Лишь когда человек изменил под себя мир достаточно, чтобы суметь жить в нём, он смог задуматься об усовершенствовании доставшегося ему тела. Победа Вэнь Жоханя не предопределена. А Вэй Усянь будет готов. Он вдруг почувствовал небывалую лёгкость. Ему захотелось найти Цзян Чэна и поделиться всем-всем, что произошло с ним за последние недели. Повидать шицзе, подшутить над Лань Чжанем. А потом — потом вернуться домой. На свою гору. — Постой, — окликнул его Вэнь Жохань. — Неподалёку от Илина происходили землетрясения и бедствия. Почему ты сегодня появился так поздно? Луаньцзан совсем рядом. — Разве? Я не знал об этом. На Луаньцзан ничего такого не случалось, а в город мы спускаемся редко. — Как в таком случае ты узнал, что сегодня затеял Лань Цижэнь? И что нужно лететь именно сюда? Вэй Усянь широко улыбнулся. — Шицзу сказала мне, когда проиграла в мацюэ. Это была её ставка. Я ведь говорил, что убедился — изредка даже негодная раковина порождает жемчуг. Шицзу кое-что передала и тебе. Правда, я не понял, что она имела в виду... — Шицзу?! — Вэнь Шаньчунь, — сказал Вэй Усянь. — Баошань-саньжэнь.

***

Вэй Усянь нашёлся у крайнего костра, рядом с угрюмыми адептами из Не — чуть дальше, за границей дрожащего неверного света, завёрнутые в простую холстину, лежали тела. Те, кого погубило подземное чудовище, ждали возвращения домой. Ничего удивительного — последние годы возле Вэй Усяня всегда находилось что-нибудь мёртвое, и хорошо, если тихое. — Ублюдок, — сказал Цзян Чэн. — Да ты, я погляжу, жив и здоров. — Цзян Чэн! — Вэй Усянь просиял. — Садись! Цзян Чэн, морщась, опустился рядом и буркнул: — Подвинься. Вэй Усянь охотно повиновался. — Мне есть что рассказать. — Расскажешь, — распорядился Цзян Чэн. Напряжение медленно покидало его. Сейчас, когда Вэй Усянь был рядом, Цзян Чэн чувствовал, что всё постепенно опять становится на свои места. Это было всё равно что выпрямить давно затёкшую конечность: сперва больно и мучительно, но в конце ждёт облегчение, а затем ты снова можешь ходить. Кстати. — Эй! Цзян Чэн? Эй? — Заткнись, — Цзян Чэн со стоном выпрямил ноги, завозился, устраиваясь удобнее. Злость, с которой он жил всё это время, лопнула и сдулась, как пузырь. Как мозоль... Да что же такое! — Последние недели мы только и делали, что сидели на задницах, таращились на карту и играли в деревянные фигурки Не Минцзюэ, — раздражённо пожаловался он. — И это после того, как я наконец-то нормально расходил сапоги! — Сапоги? — странным голосом спросил Вэй Усянь. — Это те самые, трофейные? Которые ты снял с дохлого Вэня год назад? — Всё по-честному, — оправдался Цзян Чэн. — Тебе достался сам Вэнь, и ты его поднял. — Цзян Чэн, — простонал Вэй Усянь. — Мы уже не бежим от псов Вэнь! И с припасами и вооружением с тех пор стало получше! Да за это время ты мог получить хоть дюжину пар сапог, сшитых тебе по ноге! — Но я могу расходить эти, — нахмурившись, возразил Цзян Чэн. — И я нечасто снимал их, потому что приходилось всё время быть начеку — вдруг эти бесчестные псы решили бы напасть ночью. Вэй Усянь пробормотал себе под нос что-то подозрительно похожее на «...забыл, что ты именно такой человек». Глава Юньмэн Цзян сделал то, мечтал сделать с вторым героем Юньмэна все последние три недели — развернулся и от всей души пнул его под зад.

***

Невзирая на усталость, было ещё одно дело, которое должен был закончить Лань Цижэнь. Библиотеки Облачных Глубин... Они были знамениты по всей Поднебесной, но как, хотелось бы Лань Цижэню знать, люди представляли себе бегство Лань Сичэня с их частью?! Неужели они воображали себе юного наследника Гусу Лань петляющим с коробом за плечами или впряжённым в тележку, подобно мулу? Какая немыслимая чушь! Бесконечное заучивание наизусть правил тренировало память, их переписывание — оттачивало каллиграфию. Когда война закончится, Лань Цижэню предстояло объявить о длительном уединении членов правящей семьи. Им с племянниками понадобится много времени, чтобы восстановить на бумаге тексты, которые хранились в самом глубоком из хранилищ Гусу Лань — в их собственном разуме. Разумеется, всё, что сейчас помнил сам Лань Цижэнь и что помнили Лань Сичэнь и Лань Ванцзи, должно было найти воплощение на бумаге. Человеческие существа были весьма хрупкими носителями для мудрости. Но, если подумать, не намного уязвимее, чем заговорённые, прошитые талисманами страницы. И конечно же, если существовала возможность расширить познания, передав следующим поколениям больше, чем сохранили предки, — ею следовало воспользоваться. Лани из Гусу никогда не использовали знания во зло — им достаточно было просто владеть ими. После начала катастрофы землетрясения последовательно произошли на территориях всех орденов, однако волшебным образом не затронули два места, которые по всем законам природы должны были пострадать. Вместо этого местные жители даже не знали, что в каком-то десятке ли от их жилищ разразилось настоящее бедствие. Лань Цижэнь аккуратно обвёл на карте две точки и выдохнул, выпрямляясь. Учёные Гусу Лань поколениями пытались вычислить место обитания Баошань-саньжэнь, но до сих пор величайшей заклинательнице удавалось избегать чужого внимания. Она была ровесницей основателей, величайшей наставницей с безграничным пониманием Дао. Ничего удивительного, что её обитель не удалось поколебать какой-то жалкой древней твари. Лань Цижэнь перевёл взгляд на второе название на карте. Вряд ли всё это делало честь ему самому как наставнику, но Гусу Лань хотя бы узнал первым, что в этом мире появился второй великий отшельник.

***

— Ты здесь, — Вэнь Цзинлю, конечно, точно знал, где искать его. Знали и слуги, особенно те, кто служил в Знойном дворце не первый год — другое дело, что они-то опасались тревожить главу, когда тот уединялся в Каменной беседке. Вэнь Цзинлю присел рядом, расправив рукава и красиво расположив складки ханьфу по каменной резной скамье. Всё здесь было сделано из камня, от колонн и сидений до непривычно оттягивающих руку чашек на низком столике. — Всё прошло благополучно? — О да, — лениво ответил Вэнь Жохань. — Старый лис Лань теперь опасается, молодой Не здраво оценивает свои силы, а щенки, которых они собрали под своей рукой, впечатлены по самые меридианы. Видел бы ты их лица, когда я прибыл туда. — Решение было верным, — тихо заметил Вэнь Цзинлю. — Решение было верным, — согласился Вэнь Жохань. — Но почему я чувствую себя младенцем, который расшиб себе лоб, а теперь его подняли и поставили на ноги? Вэнь Цзинлю пожал плечами. — Зато хотя бы не водворили обратно в колыбель. Вэнь Жохань поморщился, но промолчал. — Не бери в голову, — мягко сказал Вэнь Цзинлю. — Даже если это не совпадение и она вернулась в мир из-за тебя... В конце концов, она действительно помогла. Её мысли были непостижимы даже для отца, ты же знаешь. — Если причина действительно во мне, почему же она не появилась прежде, чем были убиты её внуки? — резко спросил Вэнь Жохань. — Если хотела помочь, почему просто не пришла на поле боя в блеске своей силы? — Но она позаботилась о внуках, разве не так? Вэнь Жохань осёкся. Прошло не меньше минуты, прежде чем он хмыкнул и откинулся на спинку скамьи. — Да уж. Этот мелкий тёмный ублюдок только и делал, что твердил о своей шицзу. Хотя он, похоже, понятия не имеет, что А-Юань действительно её внук. И хвала небесам, что не знает. Не хватало мне ещё такой родни, а вздумай он назвать меня шишу, я бы свернул ему шею на месте. Если бы она ясно не дала понять, что Вэй Усянь под её защитой... — Не думаю, что он сам охотно назвал бы тебя так, даже если бы знал. Зато теперь А-Юань, Вэнь Цин и Вэнь Нин вернутся домой. И ты сможешь объявить Цинцин госпожой ордена — сейчас что бы ты ни сделал, это мало кого удивит. Вэнь Жохань вздохнул. Сбросив обувь, он забрался на скамью с ногами и прислонился к плечу Вэнь Цзинлю. — Ты помнишь, как я стал наследником? — О да, — усмехнулся Вэнь Цзинлю. — Я тогда хорошенько взгрел вас с Вэйдуном и Юншэном. И за дело! А-Дун сбежал, А-Шэн разревелся, но ты... — он покачал головой. — Ты молча ушёл, пока я наставлял остальных, а затем вернулся с дворцовой кухни с тем огромным тесаком. Я был уже почти мужчиной, твоя макушка мне даже плеча не доходила. Но я взглянул тебе в глаза — и испугался. Ты был готов пустить оружие в ход, не колеблясь. — Моя мать передала кое-что через Вэй Усяня. «"Жо" — сказочное дерево, за которым скрывается на закате солнце. Но также это дерево излучает свет, и вся вода морская истекает из-под его корней». Вэнь Цзинлю фыркнул. — Что ж, это значение получше, чем «подобный нужде и холоду». Жаль, что она не сказала об этом, когда ты родился. — Ты сам сказал — мысли таких, как она, непостижимы. Я никогда не понимал, что заставило её спуститься с горы семьдесят лет назад, истратив накопленные достижения Дэ ради нескольких лет молодости — и что заставило её вернуться. Отец никогда бы не отказался от неё, даже если бы юность ушла, — задумчиво сказал Вэнь Жохань. — Но и он не понимал, почему она выбрала его или почему оставила. — Какая теперь разница. — Да. По крайней мере, она неплохо взнуздала этого Вэй Усяня — у союза орденов больше нет их Тёмного Старейшины. — Старейшины? — Ты не слышал? — Вэнь Жохань рассмеялся и положил голову на плечо Вэнь Цзинлю. — Так его теперь называют. Увы орденам — Старейшина, похоже, всерьёз увлёкся путём духовного развития, презрев кровопролитие и мирские заботы! — Это удачно, — согласился Вэнь Цзинлю. — Теперь сладить с остальными будет куда проще. — Старший брат, а что бы ты стал делать, если бы я отказался помочь усмирить Чёрного Дракона? — Организовал бы заговор и отравил тебя, — Вэнь Цзинлю легонько подтолкнул главу ордена, заставляя выпрямиться, встал сам и отвесил поклон. — Откланиваюсь. — Ступай, — рассеянно отозвался Вэнь Жохань. Некоторое время он провёл в одиночестве, глядя на огни Безночного Города внизу, опутывающие гору сверкающим многоярусным ожерельем. Вэнь Жохань чувствовал себя уставшим — даже мечи, бывает, устают в битве, что уж говорить о людях? Вряд ли Баошань-саньжэнь пробудила Чёрного Дракона ради ордена Цишань Вэнь. Но она наверняка принимала участие в его запечатывании и могла предсказать, когда его оковы падут. Или же немного ускорить и подправить неизбежный процесс. Совсем чуть-чуть. Затем Вэнь Жохань призвал доверенного слугу и велел найти мастера по ядам, достаточно сведущего и достаточно уверенного в себе, чтобы пробовать для него блюда. Вэнь Мао был первым главой ордена, оценившим кровную связь выше, чем клятвы и обеты приглашённых адептов. Кое в чём предок-основатель был прав. Истинно благословлён тот, чья семья — опора и щит.