Дорога к горе Луаньцзан

Жизнь Цзинь Цзысюаню спасло острое зрение. Лишь оно позволило разглядеть проблеск серебра в просыпавшейся под ноги Цзинь Цзысюню деревянной трухе, и, на миг перестав ругаться с Вэй Усянем, он наклонился рассмотреть, из-за чего буйный братец его жены с такой яростью набросился на его кузена. Что-то больно дёрнуло его за волосы, и Цзинь Цзысюань, не сдержав вскрик, схватился за голову. Заколка глухо стукнула о землю, и хотя держалась она не слишком крепко, ощущение было такое, словно вместе с ней выдрали не одну прядь. Призрачный генерал стоял позади Цзинь Цзысюаня и с очень странным выражением глядел на собственную вытянутую руку, сжатую в кулак. — Ты что, спятил?! — гневно крикнул Цзинь Цзысюань. — Что это за шутки? — Вэнь Нин, стой!!! Он обернулся к Вэй Усяню и осёкся. В лице у того не было ни кровинки; огромными, полными ужаса глазами он смотрел на своего лютого мертвеца, точно так же вскинув перед собой руку, словно пытаясь остановить его. Цзинь Цзысюань поспешно обернулся — но Призрачный Генерал не собирался ни на кого нападать. Он медленно опустил руку, и Цзинь Цзысюаню показалось, что на мёртвом лице проступило виноватое выражение. Хотя, конечно, такого не могло быть, и застывшая маска, в которую после смерти превратилось довольно милое лицо вэньского юноши (Цзинь Цзысюань смутно помнил его с соревнований по стрельбе из лука), даже не дрогнула. Цзинь Цзысюань невольно потёр всё ещё болевшую голову, и тут запоздалое понимание окатило его холодной волной. Он наклонился, когда ударил Призрачный генерал. Поэтому тот попал по заколке. Но если бы он остался стоять… — Вэй Усянь, — спросил он, не узнавая собственный голос, — ты приказал своему лютому мертвецу убить меня?.. Вэй Усянь замотал головой. — Нет! Нет, я ни за что… он, наверное, решил, что ты хочешь меня ударить… он не стал бы… «Решил» по отношению к мертвецу звучало абсурдно, но это было не главным. Призрачный генерал действительно чуть не убил его — слова Вэй Усяня лишь подтвердили это. Потому что Цзинь Цзысюань замахнулся на его хозяина. Всего лишь замахнулся рукой, даже не мечом. Он едва не погиб здесь, на пустынной тропе, всего несколько фэней назад. По глупой случайности, пытаясь остановить кровопролитие. В день, когда его сыну исполнился месяц. При мысли, что случилось бы, если бы наследник ордена Ланьлин Цзинь погиб по вине Вэй Усяня, его прошиб холодный пот. А, да что там наследник. Что стало бы с Яньли и А-Лином? — Он пытался убить Цзинь Цзысюаня! — возбуждённо крикнул Цзинь Цзысюнь. — Натравил на него Призрачного Генерала! Вы все это видели! — Замолчи! — заорал в ответ Цзинь Цзысюань. Ярость заставляла его бессильно сжимать кулаки. Как он смеет, как они все смеют! — Замолчи, замолчи! Ты это начал! Зачем ты напал на них?! Я пригласил его на праздник к своему сыну, как ты смел воспользоваться этим для убийства?! Если отец узнает, что ты хотел убить брата моей жены, когда он шёл к нам с миром, без оружия, знаешь, что он с тобой сделает?! — Да он же сам… — запальчиво начал Цзинь Цзысюнь и осёкся. — Что — он сам?! Цзинь Цзысюнь молчал. — Что — «он сам»? — тише повторил Цзинь Цзысюань, но ответ был уже не нужен. Смятение Цзинь Цзысюня, понимание в глазах Вэй Усяня — всё это сложилось в единую картину, и на миг у Цзинь Цзысюаня потемнело в глазах. Отец. Цзинь Гуанъяо. Цзинь Цзысюнь. Триста лучников на тропе Цюнци. Он был наивным дураком, когда приглашал Вэй Усяня на праздник в честь первого месяца своего сына и думал, что ему — им — это позволят. — Мой отец, — сказал он, выдавливая слова, как будто они царапали глотку. — Вы задумали это вместе. Вы и Цзинь Гуанъяо. — Я всего лишь защищался. — Цзинь Цзысюнь шагнул вперёд. — Если он не умрёт, проклятие сожжёт меня. Ты видел, что оно со мной сделало? Я же твой родич! Как ты можешь его защищать? — Замолчи, — оборвал его Цзинь Цзысюань. Почему-то особенно противно было от того, что кузен даже не подумал ничего отрицать. Как будто ждал, что Цзинь Цзысюань поймёт. Он развернулся к Вэй Усяню. Рука дёрнулась к мечу, но он сдержался — Призрачный генерал всё ещё стоял рядом, следовало быть осторожнее. — Ты. Раздевайся. Выражение лица Вэй Усяня стало таким удивленно-глупым, что в другой раз Цзинь Цзысюань засмеялся бы, но сейчас ему было совсем не смешно. — Раздевайся, — повторил он. — Выясним всё сейчас. Если на твоём теле нет следов проклятия — Цзинь Цзысюнь больше не потревожит тебя. Ну? Ты что, девица, чтобы стесняться? Он не ожидал, что Вэй Усянь подчинится, по крайней мере сразу, но тот сжал челюсти и начал развязывать пояс. Цзинь Цзысюань ждал. На всякий случай он всё-таки передвинул ладонь поближе к рукояти меча — медленно, чтобы Призрачный Генерал не набросился на него. Если бы ещё утром его спросили, мог ли Вэй Усянь проклясть Цзинь Цзысюня, он ответил бы, что нет. Вэй Усянь, при всей его дурной славе, никогда не убивал исподтишка. Но теперь Цзинь Цзысюань с удивлением понял, что готов поверить во что угодно. И если сейчас их глазам откроются те же отвратительные дыры в плоти, что уродовали грудь Цзинь Цзысюня, это будет ещё одним разочарованием в ещё одном человеке. Вэй Усянь обнажился до пояса. На бледной коже розовел ещё не до конца заживший шрам — Цзинь Цзысюань вспомнил, что Цзян Ваньинь пронзил своего шисюна мечом. Верно, рана оказалась действительно серьёзная, раз след так долго не сходил. Но ничего, напоминающего следы от проклятия, не было. — Это ничего не значит! — снова начал Цзинь Цзысюнь, но уже не так уверенно. — Он мог приказать наложить проклятие любому из своих людей. — Тогда и убивать надо не его, так? — Цзинь Цзысюань кивком дал Вэй Усяню понять, что увидел всё что хотел. — Забери своих стрелков. И сегодня не показывайся мне на глаза. Я не знаю, что я… — Он глубоко вдохнул. — Почему сегодня? Почему именно сегодня? Как же вы… — Видимо, мне не стоит идти дальше, — негромко сказал Вэй Усянь, запахивая ханьфу. — Благодарю за приглашение, это правда было… спасибо, Цзинь Цзысюань. Передай шицзе, что я желаю ей и А-Лину счастья и долгих лет жизни. Цзинь Цзысюань схватил его за запястье. Краем глаза заметил, как качнулся к ним Вэнь Нин, но не подал вида, что боится. — Где твой меч? Вэй Усянь пожал плечами. — Оставил. Зачем он мне? У меня есть… — он взглянул на Вэнь Нина и не договорил. — Чтобы летать, — зло сказал Цзинь Цзысюань. Хотел добавить «идиот», но не стоило опускаться до грубой брани. — Я обещал Яньли, что ты придёшь на праздник, и сдержу слово. Полетим на моём. Он был уверен, что Вэй Усянь начнёт спорить, и уже приготовился к новой ссоре — не затаскивать же его силой, да ещё и рядом с Призрачным генералом, глупая затея. Но Вэй Усянь, к его удивлению, молча ступил на меч и сам обхватил Цзинь Цзысюаня за пояс. И только когда они поднялись над землёй, оставляя внизу негодующего Цзинь Цзысюня, растерянных лучников и Призрачного генерала, который, от души пожелал Цзинь Цзысюань, хорошо бы прямо сейчас и упокоился, Вэй Усянь тихо сказал: — У меня нет подарка. Цзинь Цзысюань не сдержал смешок. Вот уж что сейчас не имело значения. Хотя, конечно, и это тоже добавило к картине неприятный штришок. — Правда? Ты получил приглашение месяц назад и даже не удосужился купить подарок? У тебя что, денег не было? — При чём здесь деньги, — с досадой отозвался Вэй Усянь. — И правда. Мог бы сделать что-нибудь… — ещё не договорив, Цзинь Цзысюань понял. — Серебро. То, в коробке. Что это было? Вздох Вэй Усяня был едва слышен за свистом ветра. — Колокольчик, отгоняющий нечисть. Цзинь Цзысюань представил, какой силой должен был обладать этот колокольчик, вышедший из-под рук Старейшины Илина. Злые духи обходили бы стороной не только А-Лина, но и всю башню Золотого Карпа. И хватило всего одного движения, чтобы его уничтожить, и никакая заложенная в него сила не спасла. Лучше бы Вэй Ин сделал амулет, защищающий от злых людей. Он понадобится А-Лину куда больше. — Цзинь Цзысюнь, наверное, подумал, что это какое-то оружие… — Нет. Цзинь Цзысюань вдохнул. Выдохнул. Вэй Усяню он поверил сразу, потому что мелочность и привычку бить в самое слабое место за кузеном знал давно. Но это был подарок его сыну. Амулет, который должен был защищать А-Лина. Как? Отец, кузен, сводный брат — как они могли творить всё это и смотреть ему в глаза? — Сделаешь другой, — сказал он, радуясь, что не нужно оборачиваться. — Ещё лучше. И только посмей забыть и оставить моего сына без подарка. Я ему обязательно расскажу, какой жмот его дядя. Вэй Усянь усмехнулся у него за спиной. — Обязательно. Я… Спасибо. И впрямь надо было едва не умереть, чтобы услышать «спасибо» от Вэй Усяня. Уже приземляясь во дворе башни Золотого Карпа, Цзинь Цзысюань спросил: — Скажи откровенно — там есть кто-нибудь, кто точно не хочет тебя убить? Вэй Ин взглянул на него, удивлённо моргнул и рассмеялся: — Тебе не кажется, что об этом стоило спросить раньше? Цзинь Цзысюань не понимал, как Цзян Ваньинь сумел прожить с этим человеком всю жизнь и не свернуть ему шею. Даже тому, кто спас его, он дерзит! — Просто ответь. Вэй Усянь задумался. — Лань Ванцзи, — наконец сказал он; не очень уверенно, но хвала богам, что хоть кого-то вспомнил. — Если он здесь, конечно. — Он пришёл вместе с главой ордена Гусу Лань. Полагаю, Цзэу-цзюнь тоже встанет на твою защиту, если кто-то попытается напасть на тебя без причины. — Если рядом не будет Чифэн-цзуня. И Цзинь Гуанъяо. — Цзинь Гуанъяо будет молчать, — зло ответил Цзинь Цзысюань. — Он не захочет, чтобы все узнали о его роли в сегодняшней засаде. Только Лань Ванцзи? Ещё кто-то? — Ну, — с наигранной весёлостью сказал Вэй Усянь, — возможно, Цзян Чэн не захочет расстраивать шицзе. Но я бы на это не поставил. Когда Цзинь Цзысюань видел Цзян Ваньиня в последний раз, тот поносил Вэй Усяня такими словами, что опасения последнего были понятны. — Ладно, — сказал он, возвращая Суйхуа в ножны. — Идём. Ради всех богов, не задирай там никого. Я и так делаю всё что возможно. — Да, — неожиданно серьёзно откликнулся Вэй Усянь, — я вижу. Идём. Они вошли в Золотой павильон и успели даже дойти почти до середины зала. Потом их заметили. Все разговоры мгновенно смолкли; гости, только что беседовавшие и смеявшиеся, смотрели на Вэй Усяня так, словно он не пришёл на праздник в честь своего племянника, а по меньшей мере воскрес из мёртвых. Цзинь Цзысюань чуть коснулся его плечом, подталкивая вперёд, и Вэй Усянь двинулся рядом с ним. Цзинь Цзысюань никому бы в этом не признался, но в тот миг, шагая рядом с Вэй Усянем сквозь расступающуюся толпу своих же друзей и родственников, он чувствовал себя так, словно вернулся заложником в Цишань Вэнь и должен был следить за каждым своим словом, жестом и даже взглядом. Двоих Нефритов клана Лань он увидел сразу — их белые одеяния сияли, притягивая взгляд, — и направился прямо к ним. Он знал, что Яньли желала бы первой встретить брата, но оставлять её наедине с Вэй Усянем не хотелось даже на несколько фэней. Вдруг кто-нибудь решит, что его жена — приемлемая жертва за уничтожение Старейшины Илина. Чужие взгляды целились в спину, как замершие на тетивах стрелы. Цзинь Цзысюань с Вэй Усянем подошли к Нефритам, Вэй Усянь поклонился — неожиданно почтительно. — Цзэу-цзюнь. И коротко, углом рта улыбнулся Лань Ванцзи, но в этой улыбке было больше тепла, чем в самом глубоком поклоне. — Молодой господин Вэй. По лицу Лань Сичэня казалось, что он был рад видеть Вэй Усяня. Может, и правда был рад. Цзинь Цзысюань плохо знал главу ордена Гусу Лань и не мог сказать, насколько тот искренен. — Лань Ванзци, — вежливо сказал он, — можно тебя на несколько слов? Братья переглянулись, и Лань Ванцзи кивнул. Они отошли в угол зала, подальше от остальных гостей, и Цзинь Цзысюань замялся. Что сказать? Присмотри за Вэй Усянем, пожалуйста? Защити его? Это Старейшину Илина-то, одно имя которого вызывает страх. — Не мог бы ты побыть с Вэй Усянем, пока я разговариваю с отцом? — выбрал он наконец самое безобидное объяснение. — Я боюсь, что в этом доме есть люди, которым не терпится начать ссору. Лань Ванцзи чуть склонил голову. — Что-то случилось? — Да. — Нет, — одновременно с ним сказал Вэй Усянь. — Всё хорошо, Цзинь Цзысюань просто боится, что я заскучаю и начну развлекаться — призову мертвецов или вызову кого-нибудь на поединок, ха-ха. — Не беспокойся. — Лань Ванцзи коротко кивнул, словно не слыша его. — Я понял. Я буду с ним. Цзинь Цзысюань тоже кивнул — благодарно. Они почти не общались, но он помнил, как Лань Ванцзи встал бок о бок с ним в пещере Черепахи-губительницы, защищая Ло Цинъян от слуг Вэнь Чао, и это ощущение надёжного плеча рядом, которое не дрогнет и не исчезнет, оставалось всё тем же, что и прежде. — Вэй Ин! — Яньли наконец пробралась к ним, ловко проскальзывая между гостями. — Вэй Ин, ты пришёл! — Конечно, я пришёл, шицзе. Моему племяннику исполнился месяц, как я мог не прийти? Раз уж твой муж пригласил меня. Вэй Усянь смотрел на его жену так, словно она была подарком небес, который у него отняли, а сейчас вернули вновь. Не то чтобы Цзинь Цзысюань ревновал. Он не сомневался в том, что Яньли относится к Вэй Усяню как к младшему брату. Но, может, и хорошо, что тот сидит на своей горе и больше не появляется в башне Золотого Карпа. Цзинь Цзысюаню хотелось увести жену — просто на всякий случай, чтобы, если кто-то всё же осмелится напасть на Вэй Усяня, она не стала защищать его. Но повода не было, а если бы он сказал правду, Яньли лишь сильнее вцепилась бы в своего брата — Цзинь Цзысюань помнил, с какой яростью она всегда бросалась на его защиту. Поэтому лучшее, что он мог сделать, — это не терять времени. Цзинь Гуаншань стоял рядом с Не Минцзюэ. Вероятно, беседовали, когда Цзинь Цзысюань с Вэй Усянем вошли в зал; сейчас же они оба смотрели на Цзинь Цзысюаня с одинаковым непонимающими и слегка возмущёнными лицами. — Отец. Чифэн-цзунь. — Что он здесь делает? — без предисловий спросил Цзинь Гуаншань. Прозвучало так, словно Вэй Усянь не должен был приходить. Цзинь Цзысюань очень хотел бы верить в то, что отец ждал отказа от приглашения — из страха или от угрызений совести, неважно. Но не получалось. — Вэй Усянь — брат моей жены и дядя А-Лина, я пригласил его. Отец, мне нужно с вами переговорить. Цзинь Гуаншань небрежно махнул рукой. — Ты же видишь, я разговариваю с главой клана Не. Разве это не может подождать? Но Цзинь Цзысюань видел, как его взгляд метнулся к дверям. Отец ждал Цзинь Цзысюня, чтобы узнать, почему не удалась засада. И, в зависимости от этого, придумать оправдание. А может быть, теперь он ждал известия о том, что Цзинь Цзысюнь коварно убит Вэй Усянем, и это, конечно же, стало бы поводом немедленно схватить преступника. Отец поощрял Цзинь Цзысюня, но не особенно любил. Его смерть была бы удобна. Разве что намеренно её подстраивать Цзинь Гуаншань не стал бы. Цзинь Цзысюань очень хотел верить и в это. — Отец, — сказал он так почтительно, как только мог, — если вы откажетесь поговорить со мной наедине, я скажу то, что хотел, при всех. Боюсь, вам это не понравится. Когда Цзинь Цзысюань вышел из комнаты, где беседовал с отцом, его сердце колотилось, как после сражения, а в голове гудели невысказанные слова — хотя видят боги, он и так сказал немало, несмотря на то, что отец не раз и не два пытался заставить его замолчать. Он был непочтителен. Груб. Он дошёл до того, что впервые в жизни почти угрожал отцу — и даже не думал в этом раскаиваться. Раньше у него не было Яньли и А-Лина. Раньше ему не надо было думать о том, как защитить их. Цзинь Цзысюань не желал ссориться с отцом, но даже ему он не мог позволить сделать из своих жены и сына приманку для человека, от которого тот хотел избавиться. Этому нужно было положить конец раз и навсегда, и Цзинь Цзысюань знал, что не имеет права дать слабину. В зале, стоило лишь войти, дорогу ему преградил Цзян Ваньинь. — Что этот опять натворил? — неприязненно спросил он. Ещё только не хватало, чтобы он накинулся на Вэй Усяня прямо посреди праздника. Цзян Ваньинь был неплохим человеком, они даже почти сдружились в последнее время, но стоило кому-то упомянуть Вэй Усяня — и в него словно демоны вселялись. Чем закончится их встреча, Цзинь Цзысюань даже думать не хотел. — Он — ничего. У Цзян Ваньиня сузились глаза. — Что это значит? — Прошу тебя, — вздохнул Цзинь Цзысюань, которому тоже хотелось наорать на кого-нибудь, и решивший учинить ему допрос брат жены никак не прибавлял сдержанности, — ради спокойствия Яньли оставь его в покое хотя бы на один день. Цзян Ваньинь недоверчиво зыркнул на него, но промолчал и отошёл в сторону. Глаз при этом с Вэй Усяня не спускал, словно ждал, что тот в любую минуту может что-нибудь выкинуть. Он и правда мог бы, но Цзинь Цзысюань помнил ужас в его глазах, когда они оба поняли, куда был направлен удар Призрачного генерала, и то, как мгновенно Вэй Усянь растерял всю свою задиристость. Цзинь Цзысюань был уверен: Вэй Усянь всё ещё осознавал, чем мог закончиться этот день, если бы Призрачный генерал не промахнулся. И это удерживало его от любого необдуманного шага. Яньли всё ещё стояла возле него, и Лань Ванцзи, конечно, тоже был рядом, когда Цзинь Цзысюань подошёл. — А-Лин скоро проснётся, — говорила его жена. — Подожди немного, Вэй Ин, как же ты уйдёшь, не увидев его? — Шицзе, я обязательно потискаю малыша А-Лина в другой раз, — пообещал Вэй Усянь. — Клянусь. Но не сегодня. Прошу тебя. Цзинь Цзысюань приобнял жену, дружелюбно улыбнулся Вэй Усяню — специально для тех, кто сейчас не отрывал от них глаз. — Жаль, что тебе надо уходить так рано. Надеюсь, ты ещё навестишь племянника. — Но, Цзысюань… — начала было Яньли, но Цзинь Цзысюань слегка сжал её бок, и она умолкла. Только во взгляде появилась настороженность. — Обязательно навещу. Прости, шицзе. Поцелуй А-Лина от меня. — Я тебя провожу, — сказал Цзинь Цзысюань. — В следующий раз будь так добр, возьми меч. — Не стоит, доберусь сам, — легкомысленно отмахнулся Вэй Усянь. — Я знаю другую дорогу. — Я провожу, — сказал Лань Ванцзи. Цзинь Цзысюань вздрогнул — так тихо тот стоял до этого момента. Вэй Усянь закатил глаза, но возражать не стал. Когда они покинули зал и приглушённый шёпот вокруг превратился в гул пчелиного улья, Цзинь Цзысюань на миг прикрыл глаза. Он чувствовал себя уставшим, словно вышел из затяжного боя — а ведь этот день должен был принести только радость. Цзинь Цзысюань крепче обнял жену, на несколько мгновений опустил голову, прижимаясь щекой к её волосам. Ничего. Зато из этого боя он вышел победителем. Когда он снова оглядел зал, Цзян Ваньиня там уже не оказалось. Впрочем, это было неудивительно. Спасибо и на том, что не сцепился с Вэй Усянем прямо здесь, на глазах у всех. А за пределами башни Золотого Карпа пусть хоть поубивают друг друга, им не впервой. Цзинь Цзысюань и так сделал всё, что мог.