Дорога к горе Луаньцзан

Вэнь Нин ждал у стены. Увидев Вэй Усяня и Лань Ванцзи, подался вперёд, неуклюже размахивая руками. — Г-господин Вэй… Потом спохватился, склонил голову. — Молодой господин Лань. Сейчас никто не заподозрил бы, что в этом юноше со скованными движениями таятся нечеловеческие скорость и сила. — Всё в порядке, Вэнь Нин, — сказал Вэй Усянь. — Ступай. Я догоню. Вэнь Нин покрутил головой, кивнул и утопал в лес. — Что случилось? — негромко спросил Лань Ванцзи. Спроси кто другой, Вэй Усянь принял бы это за простое любопытство. Но Лань Ванцзи никогда не проявлял любопытства. Это наверняка было запрещено отдельным правилом на стене Облачных Глубин. Вероятно, он хотел всесторонне изучить обстоятельства случившегося, чтобы вынести справедливое суждение. Это было как-то больше по-ланьски. — Ничего. Всё в порядке, — повторил Вэй Усянь, улыбаясь так беззаботно, как только мог. — Павлин просто боялся, что я испорчу ему праздник. Лань Ванцзи смотрел на него так, что было ясно — не поверил. — Тебе не пора возвращаться? — намекнул Вэй Усянь. Прозвучало грубо, и он тут же пожалел — обида Лань Ванцзи была последним, чего он хотел добиться. Но тот словно ничего не заметил. — Ты не пригласишь меня в гости? Я был бы рад увидеть А-Юаня. — Э-э… не сейчас. Давай в другой раз. Если захочешь. То есть если сможешь. Если кто-то узнает… — тут до него кое-что дошло. — Слушай, а тебе ничего не будет? За то, что прилетел сюда со мной. Я ведь тёмный заклинатель, Старейшина Илина… Лань Ванцзи склонил голову, глядя на него с… всё-таки с любопытством. — Вэй Ин, ты действительно не понял, что сделал Цзинь Цзысюань? — Попросил тебя постоять рядом со мной? Ай, Лань Чжань, это я виноват! Я сказал ему, что из всех, кто там собрался, только ты не хочешь меня убить. — Позвав тебя на праздник, он дал понять, что орден Ланьлин Цзинь не имеет к тебе претензий. По крайней мере, таких, которые позволят убить тебя или заключить под стражу. Мелкие кланы не посмеют пойти против тебя без поддержки Цзинь Гуаншаня. Не Минцзюэ считает тебя врагом, но не жаждет убить. Брат… — Лань Ванцзи запнулся. — Он понимает чувства Не Минцзюэ, но желает мира. Теперь никто не будет открыто угрожать тебе. Открыто, ну конечно. Вэй Усянь не смог сдержать усмешку. Они и не собирались открыто, зачем. Устроить засаду гораздо проще. Лань Ванцзи, наверное, думает, что все такие же честные и прямые, как он: соберутся и пойдут на логово Старейшины Илина с барабанами и знамёнами. И от Вэй Усяня ждёт, что тот вернётся на путь меча и всё будет хорошо. Но Павлин, надо же. Вэй Усянь действительно не думал, как выглядело это приглашение в глазах остальных — слишком радовался, что наконец увидит шицзе и крошку племянника, на прочих ему было наплевать. А Цзинь Цзысюань не мог не знать. Конечно, он сделал это ради Яньли, наверняка она его уговорила — но на тропу Цюнци он прилетел сам, хотя запросто мог сделать вид, что не знал о засаде. Никто бы его не осудил, никто бы не заподозрил. Может быть, Вэй Усянь всё-таки недооценил его. Самую малость. — Кроме главы клана Цзян, — добавил Лань Ванцзи, и Вэй Усянь очнулся. — Это всё здорово, Лань Чжань, правда, но мне надо бежать. Очень важное дело! Давай поговорим в следующий раз, хорошо? Лань Ванцзи недоуменно нахмурился, словно не мог поверить, что Вэй Усяню наплевать на то, хочет заклинательский мир его крови или нет. Потом сжал губы и, не говоря ни слова, развернулся, чтобы уйти. Вэй Усянь прикусил губу, отчаянно глядя ему вслед. Он не хотел, чтобы Лань Ванцзи обиделся и никогда не приходил больше. Совсем не хотел. — Лань Чжань! — крикнул он. Лань Ванцзи замедлил шаг, но не обернулся. — Лань Чжань, я правда хочу, чтобы ты пришёл ещё раз! Только не сейчас. Не обижайся, прошу! Помедлив, Лань Ванцзи кивнул и продолжил спускаться по тропинке. Вэй Усянь прислонился к дереву, ругая себя: что если Лань Ванцзи больше не придёт? Обязательно надо было прогонять его? Что за день сегодня проклятый, испортил всё что мог. Он действительно хотел, чтобы Лань Ванцзи пришёл к нему на гору — после того первого раза, когда они расстались, считая, что не смогут больше идти одной дорогой. И сейчас не могли, но за прошедшие месяцы Вэй Усянь не раз успел пожалеть, что они тогда разошлись так, словно только этого и хотели. Не поговорив толком, даже не попытавшись ничего объяснить. А он хотел, чтобы Лань Ванцзи увидел их маленькое поселение с новыми домами — уже не шалашами, в которых они ютились в первые месяцы. Хотел показать изобретённые им талисманы и заклинания, над которыми работал. Хотел увидеть, как А-Юань радостно бросится в ноги «богатому братику», и снова посмеяться над тем, как Лань Ванцзи когда-то приняли за молодого отца. Но в башне Золотого Карпа Цзян Чэн, обменявшись парой слов с Цзинь Цзысюанем, строил такие зверские глаза, что было ясно — примчится, как только сможет. И они снова поругаются. Вэй Усянь не хотел, чтобы Лань Ванцзи стал свидетелем этой ссоры. Да и вообще — не стоило, чтобы кто-то видел их с Цзян Чэном. Даже Лань Ванцзи, хотя он-то, конечно, никому не расскажет. Пусть для всех Вэй Усянь остаётся изгоем, разорвавшим всякую связь с родным кланом. Цзян Чэн не заставил себя ждать — треск веток под его ногами Вэй Усянь услышал издалека. Они оба с детства умели ходить бесшумно, так что это было предупреждение. Вэй Усянь вздохнул и на миг закрыл глаза, прижавшись затылком к шершавому древесному стволу. Ему так не хотелось ругаться. Только этого не хватало для завершения дня. — Что с тобой случилось? — требовательно спросил Цзян Чэн, едва приблизившись. Интересно, что сказал ему Цзинь Цзысюань? Вэй Усянь невинно хлопнул глазами. — Ничего. — Правда? А чего же тебя тогда Цзинь Цзысюань лично притащил на праздник? — Может быть, он просто захотел меня встретить? — Вэй Усянь хохотнул — Мы же всё-таки родственники. — А потом приставил к тебе Лань Ванцзи. Что ты успел натворить? — Я? Ничего! Честное слово, — Вэй Усянь состроил обиженное лицо. — Почему ты всегда плохо обо мне думаешь? Цзян Чэн прищурился. — Верно, — согласился он. — И Цзинь Цзысюань сказал, что ты, — он подчеркнул это слово, — ничего не натворил. А значит, это был кто-то другой. Тебе угрожали? Кто? — Цзян Чэн, Цзян Чэн, перестань! — Вэй Усянь примирительно поднял руки. — Какая разница? Со мной всё в порядке, с ним… с остальными — тоже. Незачем поднимать шум. И сюда лететь тебе тоже было незачем. Надеюсь, тебя никто не видел? Цзян Чэн скривил губы — как раньше, когда в их ребячьих спорах у него не находилось слов, а сдаваться не хотелось. — Мне нужен способ как-то связываться с тобой, — наконец буркнул он. — Если с тобой что-то случится, это станет моей трудностью, и лучше бы мне узнать обо всём первому. Прошлой твоей выходки мне по горло хватило. — А ты не делай меня своей трудностью. Ты выгнал меня из ордена, так что… — Сестре ты тоже это скажешь?! Вэй Усянь задохнулся. Что он мог сказать? Что справится со всем сам? Так он ответил бы ещё вчера, упиваясь собственной силой и тем, как уверенно управлялся с ней; ценой прозрения едва не стала жизнь Цзинь Цзысюаня, и счастье, что всё закончилось благополучно. Что будет в следующий раз? Вэй Усянь представил, как обезумевший Вэнь Нин сжимает горло шицзе, не обращая внимания на отчаянные трели флейты, как ломает кости Цзян Чэну. Разве мог он объяснить, что теперь от него лучше держаться подальше, потому что его сила обернулась против него. Как же везло ему до сих пор. Невероятно, невозможно везло, а он даже не подозревал об этом. — У тебя есть знакомые в Илине? — Цзян Чэн истолковал его молчание как согласие. — Кто-нибудь, кто может передать тебе известие? Вэй Усянь перебрал в памяти тех немногих людей, с которыми общался во время своих вылазок в город. Выходило не так уж много, и он даже не знал имён большинства из них. Так, перебрасывался парой слов каждый раз при встрече. Разве это знакомство? — Бабушка Лю, — выбрал он наконец. Даже если кто-то что-то заподозрит, на неё точно не подумают. — Она продаёт зелень и приправы на рынке. А внук у неё работает в трактире там же, рядом. Если ты дашь ей записку, она сможет послать его ко мне. То есть не ко мне, она же не знает, кто я такой… но до стены кто угодно может дойти, а там я услышу. Цзян Чэн усмехнулся. — Что, не хочешь пугать старушку? — Да я пучка редиски не продам, если кто-то узнает, что она с Луаньцзан. Будут считать, что она проклята. — Ты… продаёшь редиску? — Неважно, — быстро сказал Вэй Ин. — На рынке?! — Цзян Чэн! — Как жаль, что я не видел. — Ну хватит! Цзян Чэн постарался сделать серьёзное лицо, но губы подрагивали. — Значит, бабушка Лю с зеленью. Хорошо. Я постараюсь прислать в Илин кого-нибудь из своих людей. До Пристани Лотоса далеко, внук твоей бабушки не добежит. — Цзян Чэн, не вздумай. Мы что с тобой, зря дрались? — Я собираюсь проследить, чтобы ты не учинил новые злодеяния, — пожал плечами тот. — Вэй Усянь. Пожалуйста, не мешай мне. Вэй Усянь вздохнул. Было проще согласиться и позволить Цзян Чэну делать всё что он хочет, чем спорить. Если ему повезёт, этот человек воспользуется тем, что Вэй Усянь тихо сидит на своей горе, и спустит все деньги на вино. Когда Цзян Чэн наконец ушёл, Вэй Усянь постоял ещё немного у стены, бездумно разглядывая высеченные на ней заклинания, а затем поплёлся в гору. Ноги казались налитыми свинцом, дорога — бесконечной, а влажная земля тянула к себе так, что каждый шаг становился пыткой. Утром он спускался по этой тропе с радостным волнением, предвкушая встречу с шицзе и племянником; сейчас казалось, что это было давным-давно. Ему не хотелось возвращаться. Не хотелось отвечать на вопросы Вэнь Цин, успокаивать Вэнь Нина. Он бы с удовольствием забился в свою пещеру и остался там. Но выбора не было. Вэнь Цин ждала его, скрестив руки на груди и недовольно поджав губы. Когда Вэй Усянь подошёл, она даже не сделала шага навстречу. — Что случилось? — требовательно спросила она. — Что с Вэнь Нином? Он ничего не говорит. Вас хотели задержать? Этот Цзинь Цзысюань специально позвал тебя, чтобы схватить? Вэй Усянь молча смотрел на неё. Сил уже не оставалось. Вэнь Цин открыла было рот, собираясь спросить ещё что-то — но замолчала и взглянула чуть внимательнее. — Ты там хоть поел? Это был простой вопрос, на него можно было и ответить. — Нет. Вэнь Цин снова поджала губы. — Идём, — велела она. И пошла к домам, оглядываясь через плечо, пока не убедилась, что Вэй Усянь идёт следом. В постройке, служащей им кухней, она протянула ему плошку с супом. — Ешь. Бульон был больше похож на воду и почти не пах, овощи лежали на дне жалкими ошмётками. Вэй Усянь покачал плошку в руке, отпил через край — точно, вода. Даже без специй. Ах да, они же закончились. — Не хочу. Он ожидал, что Вэнь Цин накричит на него, как на капризничающего ребёнка, но она молча забрала у него суп и поставила на стол. — Иди поспи. Потом поговорим. Вэй Усянь послушно встал и, едва переставляя ноги, поплёлся в свою пещеру. Он действительно безумно устал. Он пытался заснуть, но едва закрывал глаза — видел Вэнь Нина, пробивающего грудь Цзинь Цзысюаню или проламывающего ему череп. Видел рыдающую сестру в белых траурных одеждах, видел армию, идущую на Луаньцзан. Вэй Усянь лежал, пялясь в закопчённый потолок пещеры, и страх неслучившегося никак не хотел его отпускать. Уводя полуживых Вэней из лагеря, он знал, что будет сложно, но тогда ещё не представлял, насколько. Он был готов к ссоре с остальными кланами. Даже к ссоре с Цзян Чэном, хотя это было самым тяжёлым. Понимание, что ему придётся больше не видеться с Цзян Яньли, стало неожиданностью и едва не заставило заколебаться — но он пережил и это. И вот теперь оказалось, что этого мало. Что он должен бороться и с самим собой тоже — обдумывать свои поступки наперёд, не допускать ошибок. Проверять, не слишком ли тонок лёд, на который он ступает. Теперь за его ошибки предстояло платить другим — тем, кого он пообещал защитить. И ладно бы это были только Вэнь Цин и Вэнь Нин, ну ещё А-Юань, Вэй Усянь всегда любил детей. Но пятьдесят человек — он даже не знал их тогда. Он ничем не был им обязан, он не собирался жертвовать ради них всем! Почему ему пришлось повесить себе на шею это ярмо? Почему он? Вэй Усянь никогда не трясся за свою жизнь, он жертвовал собой без раздумий — ради тех, кого любил, и это было легко, гораздо легче, чем позволить им страдать. Он снова отдал бы Цзян Чэну Золотое Ядро, если бы оно у него было, а ради Цзян Яньли он бы и сердце из груди вырвал — и был бы счастлив. Но ради этих. Чужих. Никем ему не приходящихся. Из клана, уничтожившего его родной дом. Он уже больше года отвечал за них, когда же наконец можно будет сказать: «Я сделал достаточно, хватит»? Это ли чувствовал Цзян Чэн, став главой ордена? Нет, тут же возразил себе Вэй Усянь, Цзян Чэн всегда знал, что однажды станет главой, просто всё случилось слишком быстро. А Вэй Усянь всего лишь хотел спасти Вэнь Нина. Он не собирался вешать на себя ещё полсотни человек, никто не предупреждал его об этом. Просто… нельзя было поступить иначе. От входа в пещеру послышался шорох. Вэй Усянь скосил глаза — А-Юань на цыпочках прокрался к его лежанке и, вытянув голову, потянулся посмотреть, спит он или нет. — Бу! — дёрнулся к нему Вэй Усянь. А-Юань взвизгнул, отпрянул и, споткнувшись обо что-то, шлёпнулся на землю. Но не заплакал, лишь уставился на Вэй Усяня, хлопая огромными глазами. — А не надо подкрадываться, — назидательно сказал Вэй Усянь, приподнимаясь на локтях. Усталость стала как будто меньше, хотя заснуть так и не удалось. — Никогда не подкрадывайся к другим людям, если они не твои враги. Это опасно. У А-Юаня скривились губы. — Ну-ну, не надо плакать. Иди сюда, — Вэй Усянь похлопал по лежанке рядом с собой, и малыш тут же вскочил на ноги и полез к нему. — Господин Вэй? В пещеру заглядывал Вэнь Нин. Вэй Усянь удивился, потом сообразил: Вэнь Нин сидел у входа и ждал, пока он проснётся, а А-Юань, должно быть, прошмыгнул мимо. Иначе Вэнь Нин ни за что не вошёл бы, ведь Вэнь Цин велела Вэй Усяню отдыхать. Вэнь Нин доковылял до середины пещеры и, помявшись, бухнулся на колени. — Господин Вэй, простите меня! Вэй Усянь вздохнул. — Ты не виноват. — Я хотел убить господина Цзиня. Мужа вашей сестры. Я был зол. Он замахнулся на вас, а я… — Вэнь Нин опустил голову. — Я почувствовал ярость. Не мог больше ни о чём думать. Я хотел убить его. Если бы он не увернулся, ваша сестра осталась бы вдовой. И вам бы этого не простили, господин Вэй. Вэй Усянь пожал плечами. — Ты же его не убил. Не о чём волноваться. — Но я хотел, — упрямо возразил Вэнь Нин. — Господин Вэй, может быть, вам… Может быть, мне лучше уйти на перерождение. Я благодарен вам… я знаю, что сестра хочет, чтобы я остался, даже таким… Но если я причиню кому-нибудь вред, пострадаете и вы, и она. Я не хочу так. Не такой ценой. — Так-то ты платишь за мои труды? — возмутился Вэй Усянь. — Зря я, что ли, столько старался вернуть тебе разум, чтобы теперь просто так дать умереть? Даже не думай! Вэнь Нин склонился ещё ниже. — Я благодарен вам, господин Вэй, — сказал он, и, кажется, впервые его голос звучал так твёрдо. — Но я не могу. Вы с сестрой не должны подвергаться опасности из-за меня. — Нет никакой опасности. — Вэй Усянь отодвинул А-Юаня, играющего с его поясом, и подошёл к Вэнь Нину. Тот так и стоял на коленях; не уверенный, что сможет его поднять, Вэй Усянь просто положил руки ему на плечи. — Ты не причинишь никому вреда. Я найду способ всё исправить, обещаю. Я когда-нибудь нарушал своё слово? Вэнь Нин поднял голову; когда он глядел так, снизу вверх, выражение его лица становилось почти детским. — Н-нет. — Вот и верь мне. Так, — Вэй Усянь оглянулся, — присмотри-ка за А-Юанем. А я пойду поем. Надеюсь, Вэнь Цин оставила мне тот суп. Ещё одно обещание легло на плечи, но странное дело — почему-то теперь Вэй Усяню казалось, что его ноша стала чуточку легче. Колокольчик, предупреждающий, что кто-то пытается нарушить защитный барьер вокруг Луаньцзан, зазвенел через три дня. После того раза, когда пробудился Вэнь Нин, Вэй Усянь понял, что талисман, загорающийся прямо в рукаве или за пазухой, — не самая удобная штука. Пришлось повозиться, зато теперь тонкая полоска ткани с нацарапанным иглой заклинанием пережигала нить, удерживающую язычок колокольчика, и тот начинал трезвонить. Удобно и безопасно. Вэнь Цин одобрила. Носить с собой молчащий колокольчик было привычно до боли. — Я схожу? — неуверенно спросил Вэнь Нин. — Нет, — сразу же сказал Вэй Усянь, и Вэнь Нин опустил голову. Вэй Усянь даже не собирался говорить, что дело не в нём. После тропы Цюнци он не хотел подпускать Вэнь Нина к посторонним людям, неважно, с добрыми намерениями они пришли или со злыми. — Идём вместе. Держись позади и не показывайся, пока я не скажу. Вэнь Нин с готовностью кивнул. — Если это опять твои поклонники, — сказала Вэнь Цин, растирая между двумя камнями какие-то корешки, — скажи, чтобы в следующий раз принесли рис. Почему они думают, что Старейшина Илина питается фруктами? Помогающая ей Вэнь Юйлань хихикнула в рукав. Вэй Усянь ткнул в неё пальцем. — Ей полезны фрукты. Рис я в следующий раз куплю. — Ты купишь просо, потому что оно дешевле. С этими дождями у меня не сохнут травы, нечего отнести господину Сюю. Снадобья, которые Вэнь Цин составляла для илинского лекаря, были основным источником дохода для их маленького клана. Остатки овощей, которые Вэй Усянь иногда носил на рынок, были так жалки, что их и считать-то не стоило. — Он просил средство от поноса. И от боли в суставах. — Что я, по-твоему, делаю? Иди уже. Мертвецы, бродившие вдоль стены для устрашения незваных гостей, столпились возле тропы и угрожающе рычали. Стоящий за стеной человек смотрел на них без страха, словно знал, что в любой момент может разбросать их и пройти по тропе в гору, даже не запачкав белоснежных одежд. «А он мог бы», — подумал Вэй Усянь и невольно улыбнулся. — Лань Чжань, — крикнул он, ускоряя шаг. Мертвецы заворчали, расступаясь. — Ты пришёл. Лань Ванцзи чуть заметно улыбнулся — глазами и самыми краешками губ. — Вэй Ин. Я же говорил, что приду. — Да, да, но я не думал, что так скоро. Кыш, пошли отсюда! — Вэй Усянь хлопнул в ладоши, и мертвецы начали медленно расходиться. — Они не нападают. Просто отпугивают всяких идиотов, которые к нам лезут. Он потянулся было схватить Лань Ванцзи за руку, но в последний момент опомнился и сделал вид, что поправляет рукав. — Идём? Тропинка была узкая, и Вэй Усянь то и дело оборачивался, чтобы убедиться, что Лань Ванцзи идёт следом — хотя и понимал, что тот никуда не денется, раз уж пришёл. Но Лань Ванцзи двигался так бесшумно, что через каждые несколько шагов Вэй Усяню начинало казаться, будто тот остановился и вот-вот исчезнет позади, и тогда он снова оборачивался. Лань Ванцзи каждый раз встречал его взгляд с таким спокойным пониманием, что у Вэй Усяня теплело в груди и становилось стыдно за своё недоверие. Ненадолго. Когда они поднялись к домам, мужчины, мотыжащие грядки, проводили Лань Ванцзи настороженными взглядами. Неудивительно — почти год на горе не появлялся никто чужой. Вэнь Цин подняла глаза от своих корешков и, кажется, даже не удивилась. — Молодой господин Лань. — Госпожа Вэнь. — Лань Ванцзи вежливо поклонился. — Богатый братик! А-Юань выкатился из-за кухни и с разбегу уткнулся в ноги Лань Ванцзи. — Что за дурная привычка! — посетовал Вэй Усянь. — Отпусти Лань Чжаня, ребёнок, разве можно так здороваться с гостем? — Пусть, — Лань Ванцзи положил ладонь на голову А-Юаню, но как-то неуверенно, даже не погладил, лишь прикоснулся. — Он ещё маленький. — Воспитывать надо, пока маленький. Потом поздно будет. — Сказал человек, закапывающий ребёнка в землю, — без малейшего уважения заметила Вэнь Цин. Вэй Усянь возмущённо обернулся к ней. — А ты показывала ему точки, на которые надо нажать, чтобы убить человека! — Не убить, а лишить сознания. Может быть, однажды ему пригодится. — Он всё равно ничего не запомнил. Он думал, что это игра. — Тогда тем более какая разница? — невозмутимо ответила Вэнь Цин. Вэй Усянь только и мог, что махнуть рукой. — Не слушай её, Лань Чжань, с этой женщиной ещё труднее, чем… — он вовремя оборвал себя — не стоит вспоминать про Цзян Чэна, пока все считают, что они в ссоре. — Идём, у меня есть чай. Настоящий, хороший чай, — последнее он сказал уже вполголоса, утаскивая Лань Ванзци за собой к пещере Фумо. Чай он купил давным-давно, втайне от Вэнь Цин, которая устроила бы ему нагоняй за потраченные деньги. Но он купил всего горсть, да и ту сторговал почти задаром. Ведь если бы Лань Ванцзи пришёл и его снова пришлось бы угощать, как стыдно бы было… Чай он хранил в тайне ещё и потому, что был уверен тогда — Лань Ванцзи больше не придёт. Но вот он здесь, осторожно переступает через разбросанные по земляному полу талисманы и разглядывает их, читая знаки. — Что ты делаешь? — Пытаюсь найти способ успокоить душу, но не подавить её. Я… — Вэй Усянь замялся, но всё же признался: — Это для Вэнь Нина. Оказалось, что он не всегда может управлять собой. Нет-нет, он ни на кого не нападал, — поспешил заверить он, увидев, как нахмурился Лань Ванцзи. — Он совершенно безобиден, просто если случится что-то… если кто-нибудь нападёт на меня или Вэнь Цин… — он окончательно смешался и умолк. После того, как он хвалился, что полностью пробудил сознание Вэнь Нина, признаваться в своём провале было стыдно, а ещё больше не хотелось, чтобы Лань Ванцзи посчитал беднягу опасным. — Он защитит вас, — ровно сказал Лань Ванцзи. Вэй Усянь вздохнул. — Да. Когда он только встал, ты помнишь, он быстро пришёл в себя. И я думал, что на этом всё закончилось, что он и дальше будет таким же, как при жизни. Но оказалось, что… не совсем. — Ты сказал, что можешь сдержать его. — Я могу! С помощью талисманов, подавляющих его силу. Но с ними он не сможет сражаться, если понадобится. А если их снять, он уже не успокоится просто так. Я хочу, чтобы он всегда был в сознании — как ты или я. Чтобы мог владеть собой. Но пока не знаю, как это сделать. Лань Ванцзи промолчал, и Вэй Усянь ощутил запоздалый страх: зачем он рассказал об этом? Что если теперь Лань Ванцзи будет думать, что Вэнь Нин опасен; хуже — что если расскажет кому-то? Например, старшему брату, а тот — Цзинь Гуанъяо или Не Минцзюэ, и они, конечно, не преминут использовать это как доказательство, что Старейшина Илина не может совладать со своим лютым мертвецом и нужно как можно скорее уничтожить проклятую тварь, а лучше — обоих. Лань Ванцзи поднял на него глаза, и страх испарился ещё прежде, чем Вэй Усянь услышал: — Я могу играть ему Песнь Очищения. Это было так неожиданно, что Вэй Усянь моргнул. — Разве она действует на мертвецов? — Не знаю. Никто не пробовал. — А, — сообразил Вэй Усянь. — Хочешь быть первым. Конечно, у кого ещё будет такая возможность… — Вэй Ин, — прервал его Лань Ванцзи. Он каждый раз ухитрялся произносить это имя так, словно в двух словах скрывалась целая речь. — Я хочу помочь. Любому другому Вэй Усянь просто не поверил бы — никто в здравом уме не захотел бы помогать лютому мертвецу, да ещё из «собак Вэней», ненавидимых всем заклинательским миром. Но Лань Ванцзи сказал это просто, как нечто само собой разумеющееся, и Вэй Усянь не мог усомниться в его словах ни на миг, потому что — это был Лань Ванцзи. Не отступающий от выбранного пути, как бы ни смотрел на этот путь остальной мир. Раньше Вэй Усянь думал, что Лань Ванзци неукоснительно следует правилам, но потом понял — всё дело было в том, что эти правила он для себя выбрал сам. — Вэнь Нин! — позвал он, выглянув из пещеры. Тот появился сразу же, как будто только этого и ждал. — Господин Вэй? — Иди сюда, — Вэй Усянь схватил его за руку. — Лань Чжань будет играть тебе Очищение. Скажи, если почувствуешь что-то странное. Песнь Очищения успокаивала разум и сердце, воздействуя на потоки светлой ци, но у Вэнь Нина не было светлой ци. Как повлияет мелодия на тёмную энергию, предсказать было невозможно. Вэй Усянь надеялся, что Вэнь Нин даст знать, если что-то пойдёт не так. Он сам тоже должен что-то почувствовать, верно? В лучшем случае Очищение повлияет на него так же, как на обычного человека, может, немного слабее. В худшем ему останется только вовремя остановить Лань Ванцзи. Тот в это время опустился на земляной пол, положил на колени гуцинь, одёрнул рукава. Вэнь Нин медленно сел напротив, сложил руки на коленях. Из-за плохо гнущихся суставов поза была неуклюжая, как у крестьянина, а не благородного молодого человека, каким он был когда-то. Звуки гуциня плеснули прозрачной волной, отразились от стен, заполнили пещеру — нежные, лёгкие, чистые. Подхватывали и несли, смывая усталость, раздражение, гнев. Как прохладная вода в летний полдень, если после изматывающей тренировки нырнуть в озеро там, где у берега бьют холодные ключи, смешиваясь с прогретой на солнце ленивой водой мелководья…. В пещеру заглянул А-Юань, остановился у входа, зачарованно прислушиваясь. Вэй Усянь прижал палец к губам и поманил ребёнка к себе. Тот подошёл и сел рядом, всё так же не отрывая глаз от Лань Ванцзи. Младший Нефрит клана Лань выглядел как божество, спустившееся на землю: в белых, едва не сияющих одеждах, с изящными руками и прекрасным лицом. Когда он играл, это лицо больше не было невозмутимым, как прежде, — оно дышало музыкой. Вэй Усянь закрыл глаза, позволяя Песни Очищения течь сквозь себя. Он знал, что мелодия не действует на него так, как должна бы, но это не имело значения. Она была такой красивой и умиротворяющей, что в ней хотелось раствориться без остатка. Когда он открыл глаза, в пещере было темно. Он лежал на полу, укрытый одеялом, под которым обычно спал; рядом посапывал А-Юань, сжимающий в руке деревянную птичку, какой Вэй Усянь прежде у него не видел. Лань Ванцзи в пещере не было. Вэй Усянь набросил одеяло на А-Юаня и выбежал из пещеры. Снаружи уже смеркалось. Вэни сидели под навесом возле кухни, заканчивая ужин; пахло жареной капустой и пригорелой кашей. Вэй Усянь потянул носом — сразу захотелось есть. Вэнь Чун подвинулся, освобождая ему место за столом, но Вэй Усянь отмахнулся — было дело важнее. — Где Лань Чжань? — спросил он у Вэнь Цин, неторопливо доедающей кашу. — Ушёл. — Как ушёл? — Вэй Усянь с досадой хлопнул себя по бедру. — Почему вы мне не сказали? — Он велел тебя не будить, — спокойно ответила Вэнь Цин. — Вэнь Нин проводил его до стены. — А, Вэнь Нин, точно, — вспомнил Вэй Усянь. — Как он? — Он сказал, что Очищение помогло ему почувствовать себя спокойнее. — В её глазах светилась радость пополам со страхом: что если помогло? что если лишь ненадолго? — Надо посмотреть, продлится ли это хотя бы несколько дней. С одного раза Песнь Очищения мало чем поможет. Но я всё равно рада. Вэй Усянь тоже был рад, но эту радость отравляла досада. Вэнь Нин должен был разбудить его. Он так хотел снова увидеть Лань Чжаня, а в итоге просто заснул и они даже не успели поговорить. То, что Лань Чжань велел не будить его, сладко грело сердце — стоило только представить, что причиной тому была забота, а не желание поскорее покинуть гору. Но Вэй Усянь столько хотел ему рассказать... — Он сказал, что вернётся, — добавила Вэнь Цин, и досада вмиг испарилась из сердца Вэй Усяня. — Будет ещё играть. Не сказал, когда, но мне показалось, что скоро. Она взяла из рук бабули глиняную миску и протянула ему. — Садись, пока всё не съели.