После

Но выходные прошли, Ваню выписали, и в понедельник он появился на работе как ни в чем не бывало. Оказывается, всю историю знали только Майский, Рогозина и Круглов как ее заместитель. Но эти люди умели молчать, и за свою репутацию Ваня не опасался. Он вернулся в свою лабораторию, уселся в кресло и включил компьютер. Он уже предвкушал, как на него свалятся дела, но утро выдалось тихим. ФЭС функционировал в своем режиме, без особо срочных или очень запутанных дел, и Ваня заново осваивался, видя, что некоторые вещи были передвинуты, и он принялся переставлять все обратно, так, как было у него. И плевать он хотел, что кому-то было удобнее так. Перестановка всего и вся заняла около часа, ведь нужно было всё подключить заново. Ближе к полудню к нему пришел Майский с уликами, которые надо было обработать срочно. Впрочем, у них были только срочные дела. И никак иначе. Вечером, когда Ваня уже все закончил, к нему снова пришел Майский, какой-то встрепанный, из идеальной прически выпали несколько прядок и теперь обрамляли лицо, и Ваня улыбнулся, он любил такого неприлизанного Майского. — Ты чего такой? — спросил Ваня. — Да так, — отмахнулся Майский, — гада одного гонял. Догнал. — Что догнал — молодец, — Ваня улыбнулся. — А ко мне-то чего пришел? Иди, допрашивай. — Да там Круглов с Рогозиной сами справятся. Я думал тебя домой подкинуть, — Майский подтащил к себе стул и сел рядом с Ваней. — Или ко мне поехали? Ваня задумался. Дома он не был давно, а последнее воспоминание, как он запивает водой таблетки, сидя у компьютерного стола, навевали не самые лучше воспоминания. Но Майский предлагал ему альтернативу сидения дома в полном одиночестве. — Давай к тебе, хоть поешь нормально, — Ваня не хотел показывать, насколько рад, что Майский предложил поехать к нему. Боялся, что тот его или поймет неправильно, или еще что-нибудь. — Тогда собирайся, я в машине жду, — Майский хлопнул Ваню по плечу и ушел заводить машину, а Ваня оглядел свое рабочее место, прибрал кое-что и ушел вслед за Майским. Ваня не знал, как строить их отношения теперь, когда они вместе работали. Насколько можно показать, что они вместе? Примут ли их отношения коллеги, или кому-то из них вообще придется уйти. Но Ваня не хотел никуда уходить, да и Майский любил свою работу, так что это точно был не вариант. Ваня задумался, а знает ли вообще хоть кто либо про их отношения? Что они стали из коллег-приятелей любовниками? Но по всему выходило, что никто, даже Рогозина. И раз Майский оставлял это в секрете, так оно и должно было продолжаться. Только вот как утаить шило в мешке, в котором каждый второй следователь? Этого Ваня не знал, а потому, пока шел к машине Майского, почему-то смотрел на камеры видеонаблюдения, пытаясь понять, что там видно. Хотя он и так знал, что вся парковка там просматривается очень хорошо. Когда Ваня сел в машину, и Майский захотел его поцеловать, он не дался. — Сереж, вся парковка как на ладони, — сказал он. — Я не хочу, чтобы все знали. — Ты прав, — кивнул Майский и выехал с парковки. Ване очень хотелось этого поцелуя. И если раньше, когда Майский приезжал к нему в больницу, Ваня легко переживал этот день, то сейчас чувствовал, что страшно соскучился и еле дотерпел до дому, чтобы впечатать Майского в дверь и накинуться на его с поцелуями. Тот привычно легко подхватил Ваню под задницу и усадил на себя, проходя в комнату, где сгрузил свою ношу на диван. Шли дни, Ваня практически не появлялся у себя дома, все время проводя у Майского, и домой ему совершенно не хотелось, потому что любимый майор был рядом. — Может, ты уже ко мне переедешь? — спросил как-то вечером Майский, когда они заезжали за какими-то вещами для Вани. — Что? — не сразу понял он, о чем говорит Майский. — Вань, кому какая разница, живем мы вместе, или нет, пока мы не целуемся у всех на глазах? — спросил он. — Никакой, наверное, — ответил Ваня. Он не боялся, что в конторе узнают об их отношениях, хотя и не хотел этого. А о переезде к Майскому вообще не думал. — Я живу рядом с метро, до конторы ехать полчаса, — стал перечислять плюсы Майский. — Никакого соседа и дележа кухни и ванной. Сдашь свою комнату, будет лишнее бабло, найдешь, куда потратить. Или не трать вовсе, копи, а потом выкупишь у соседа еще две комнаты и будет у тебя трешка. Ну? Ты же и так у меня живешь. — Хочешь официального согласия? — невесело спросил Ваня. — Хочу всучить уже тебе ключи от своей хаты, чтобы ты не ждал меня по вечерам, если я задерживаюсь, — ответил ему Майский. — Ванька, соглашайся. Он положил ладонь Ване на бедро и чуть сжал, не отвлекаясь от дороги. — Я могу подумать? — спросил Ваня как-то обреченно, понимая, что выбора-то у него и нет. Либо обидеть Майского и кобениться дальше, либо уже быть взрослым и принять предложение мужика, который его любит. Почему-то, хотя Майский не разу и не сказал ему об этом, Ваня был уверен, что он его любит. — Нет, — усмехнулся Майский. — Кошку заведем, посудомойку втиснем, шкафа на двоих хватит. А твой компьютерный хлам я и в гостиной переживу, все равно гостей не водим. — Хорошо, — решился Ваня, так ему хотелось по-настоящему жить вдвоем с Майским. — Значит, за выходные перевезем твой скарб ко мне, — не дал ему передумать Майский. — Ты уверен? — с сомнением спросил Ваня, но ему очень хотелось переехать к Майскому, он мечтал быть с ним, жить с ним, делить поровну домашние заботы, быть, хоть и не традиционной, но семьей. — Уверен, — просто ответил Майский. И Ваня поверил ему, поверил во все сразу, и так ему стало хорошо и спокойно, что он даже передать не мог. Всю неделю на работе он порхал как бабочка, жалил как пчела и вообще был на подъеме, чего за ним давно не водилось. Даже сам Майский удивился. И вот настал день, когда Ваня в пятницу вечером поехал к себе пораньше, чтобы разобрать, что ему нужно, а что можно смело выкинуть, и успеть ему надо было до приезда Майского, потому что тот обещал все свалить в одну кучу, завязать узлом и притащить к себе, чтобы у Вани был повод повыкидывать все, что ему не нужно. Майский приехал около полуночи, когда Ваня уже собрал все, что хотел перевезти к нему домой, и сидел на чемоданах в ожидании, что Майский скажет выкинуть еще половину, хотя и так получилось вещей совсем немного. Но Майский ничего не сказал, только подхватил две самые тяжелые сумки и потащил в машину. Ване нравилось, что рядом с Майским не нужно было казаться сильнее, умнее, что-то из себя строить, тот знал Ваню с таких сторон, что Ваня поражался, как еще бравый майор не закончил их отношения. Да сам Ваня чувствовал, как влипает в Майского все сильнее и сильнее, и теперь уже безболезненно оторваться от него не смог бы. Только с кровью и мясом. С болью, сильнее которой он себе даже не представлял. Они не стали разбирать вещи, только перетащили их из машины домой. Майский торжественно выдал Ване комплект ключей с завязанным на нем бантиком из синей тесьмы, и Ваня не стал ее отвязывать. Повалившись на кровать, они уснули почти сразу. А утром был совместный завтрак, душ с обменом минетами и разбор ваниных вещей, для каждой из которых нашлось место. Какого-то торжества они устраивать не стали. Просто выпили пива с креветками, которые Ваня просто обожал, и завалились в постель смотреть что-нибудь, у Вани была огромная коллекция фильмов про зомби. Но долго они не просмотрели, Майский убрал ноут с кровати, аккуратно поставив его на тумбочку, и повернулся к Ване. — Ванюшка, — тихо сказал Майский, погладив Ваню по обнаженному плечу. — Ты чего? — удивился Ваня странному взгляду Майского. — Трахнешь меня? — улыбнувшись, спросил он. Нет, Ваня вполне хорошо себе представлял, как занимаются сексом два мужика, теоретически был достаточно подкован, чтобы вконец не облажаться, но от такого предложения немного опешил. Он хотел Майского, конечно хотел, но сам предложить боялся, а дать Майскому просто был пока не в состоянии. А тут такой поворот. — Я — тебя? — почему-то удивление не проходило. — Не хочешь? — грустно спросил Майский. — Хочу, конечно, — честно ответил Ваня, — просто как-то не представлял тебя в пассивной роли. Ну и думал, ты сам не хочешь. — А попросить слабо было? — с деланной серьезностью спросил Майский. — Видать, слабо, — признался Ваня. — А ты, Сережа, как всегда: внезапно и удивительно. — Стараюсь, — и оба рассмеялись. — Расскажешь мне, как тебе больше нравится? — Ваня очень быстро находился в любой ситуации, вот и сейчас он принял решение и теперь просто хотел узнать подобности, чтобы Майскому было с ним хорошо. И первый раз в жизни увидел неловкость и алые щеки Майского и снова засмеялся. Придвинулся к нему близко-близко, обнял, прижавшись лбом ко лбу. — Дурак, — ласково сказал Ваня, погладив Майского по щеке ладонью, — я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной, и если ты знаешь, как тебе больше нравится, то рассказывай. Потому что мы уже достаточно взрослые, чтобы не наступать на грабли. Так что колись. — Люблю, когда растягивают и сосут одновременно, — заговорил Майский. — Когда в шею и живот целуют. Не знаю даже. Мне с тобой будет хорошо, чего бы ты ни делал. — Тогда просто направь меня, если что, — сказал Ваня и припал к его шее. А Майский тут же прижал его к себе, тоже целуя в шею и плечо. Ваня почувствовал, как Майский поплыл от его ласк, когда спустился поцелуями к груди. Так, целуя и гладя, Ваня потеребил соски Майского, и того чуть выгнуло от этого, он тихо застонал, и Ваня продолжил ласкать его, стараясь чувствовать своего партнера. Гладя по животу, покрывая его поцелуями, Ваня забрался рукой под трусы, обхватил ладонью уже горящий желанием член, и облизал головку. Когда оба стянули друг с друга белье, Ваня не понял, он увлеченно сосал Майскому, когда тот подтянул его к себе за бедра и, укладывая их в “шестьдесят девять”, обхватил губами его член. Ваню прострелило удовольствием по всему позвоночнику, он обожал, как Майский сосет. От Майского пришлось на пару минут оторваться, чтобы достать смазку, и Ваня, вылив немного содержимого себе на пальцы, проник в Майского на одну фалангу. Тот раздвинул согнутые в коленях ноги, чтобы Ване было удобнее, и продолжил ему сосать, отчего у Вани все в голове плыло, но он продолжал аккуратно растягивать его, хотя практики в этом деле у Вани не было, зато теории хоть отбавляй. И он очень старался не сделать Майскому больно, но тот только стонал, вибрируя горлом, и эти вибрации отдавались в головку Вани, и тот отобрал у Майского свой член. — Кончу сейчас, — застонал он. — Сереж, хватит, это слишком. — Тогда давай уже, — выдохнул Майский. — Люблю, когда на грани. Ваня устроился у его раздвинутых ног, посмотрел на влажный от слюны и смазки член, погладил его. Снова погладил податливые мышцы ануса Майского и, выдохнув, решился. Ему было немного страшно, он не хотел причинять Майскому боль, но тот так просяще и в тоже время, властно, смотрел на него, что Ваня подчинился. Приставил головку своего члена и надавил. Майский застонал, выгибаясь, и Ваня тут же прекратил проникновение. — Давай, — скомандовал Майский. Ваня аккуратно проник в Майского полностью, тяжело дыша. Хотелось втрахать своего майора в постель, а тот смотрел так призывно, что Ваня начал двигаться. Ощущение тесного нутра было таким обжигающе-приятным, и Ваня старался не кончить сразу, просто от того, что он внутри. — Иди сюда, — попросил Майский, И Ваня лег на него, не прекращая движений, чувствуя, как по телу разливается удовольствие, такое, какого он еще не испытывал. Майский прижал Ваню к себе, впился в губы почти болезненным поцелуем, и у Вани слетели последние тормоза. Он вбивался в Майского, стонал с ним в унисон, терзал губы, целовал шею, стараясь не оставлять следов, гладил, где доставал. — Ванька, Господи… — Майского выгнуло, он мелко задрожал, прижимая к себе Ваню еще сильнее, и от этого у Вани просто снесло крышу. Он почувствовал, как зажатый между ними член Майского выстрелил спермой, и сам кончил бурно, застонав на грани слышимости. — Люблю тебя, — тихо сказал он Майскому на ухо, переживая лучший в своей жизни оргазм. — И я тебя люблю, — так же негромко ответил Майский. — Хочешь в душ? — Может, попозже? — спросил Ваня, растекшийся по Майскому словно кисель. — Так хочу еще полежать… — Давай полежим, — в голосе Майского слышалась улыбка. Ваня не заметил, как уснул, лежа на теплом и большом Майском. Не заметил, как тот сложил его рядом, а потом обнял, прижимая к себе. А потом наступило утро, в которое Ваня был неимоверно счастлив. Он бы соврал, что дело было в сексе. Нет, дело было и в нем, конечно, но не только в нем. Он был счастлив, что теперь может жить вместе с Майским, а не думать о том, позовет он к себе в гости или нет. Ваня был счастлив, и теперь был уверен, что обязательно позволит Майскому трахнуть себя, просто ему нужно было немного времени. Еще совсем немного, и он решится, ведь раньше он очень любил, когда ему целовали спину, особенно в районе крестца. И он обязательно расскажет об этом Майскому. А работа… Они не обязаны были докладывать кому бы то ни было о своих отношениях, ни о чем, что не входило в работу. Даже Рогозину решили оставить в неведении, хотя Майский был уверен, что она все знает. Она и Круглов, не идиоты же они, в ФЭС идиотов не брали.