Слабость вампира

— Имя? — спрашивает строгий голос писаря, что занёс перо над длинным свитком в свете подрагивающей свечи. Он даже не взглянул на мальчика, что продрог и стоит в подранной одежде перед ним, ему нет дела, его забота лишь записать имя новоприбывшего «щенка», вручить одеяло и отправить на койку в одну из многочисленных комнат приюта, где сейчас в ночи спят такие же дети, как и этот 8 летний оборванец. — Чарли, — нерешительно шмыгает носом малец. — Имя семьи? — и человек в серой рясе выводит красивые буквы в свитке к прочим закорючкам мелких обитателей этой обители. — Нету его. Он из поселения Эрц, ваше знанейшество, — говорит мужчина в военной форме, лязгая латами и поправляя на мальчонке замызганное покрывало, очевидно когда-то бывшее плащом. — Выживший значит? — поднимает голову писарь и присматривается к мальцу: грязный, худой, здоровенные серые глазищи, чуть курчавая шоколадная шевелюра, сбитые коленки… — Я думал, что дикие охотники из низших вампиров перебили там всех. Спрятался? Малец кивает, писарь откладывает перо, встаёт, приобнимет вздрогнувшее тельце за плечо и отводит в одну из комнат. — Скажи спасибо, что помимо той безмозглой нечисти есть и Высшие вампиры, которые и управляют нашими землями и к утру покарают тех животных. А ты, везунчик, теперь будешь жить и обучаться до своего совершеннолетия в приюте. Раз ты даже без родового имени — то и быть прислугой не обидно. Считай — получил привилегии. В том загнивающем поселении, что ты звал домом тебя б и обучать не взялись. Так что — благодари судьбу и будь покорным. Мужчина заканчивает свою тираду и впускает Чарли в комнату, где на двухъярусных грубо сколоченных кроватях расположились 11 таких же оборванцев, как и он. — Гектор, завтра всё покажи новоприбывшему, расскажи расписание занятий и прочие. Одеяло на кровати, — и писарь уходит, хлопнув деревянной дверью по скрипучим половицам. — Так что это за место? — нерешительно спрашивает Чарли и залезает на первый ярус свободной койки прямо под Гектором. — Деревенский что ль? Это приют для мальчишек, которые потеряли кров. Организован на деньги семей Высших вампиров, которые заправляют городами. — А мы станем едой знати? — пугается малец и кутается в, на удивление, толстое одеяло. — Во тупой! — смеётся парень постарше с соседней кровати. — Мы их прислуга! Нам будет дозволено жить в их домах, ни о чём не беспокоиться, как пёсики выполнять их приказы и жрать от пуза, не заботясь о завтрашнем дне! Сказка в общем! — Но служить… — тянет Чарли, всхлипывая. — Не будь идиотом! Тебя здесь научат читать, писать и считать! Прикинь, как настоящего дворянина или бастарда! Расскажут о манерах, как себя держать, что говорить, как управиться с целым имением ну и прибрать! Но главное! — и парень понижает свой голос почти до шёпота, — Если ты понравишься господину, то станешь бессмертным! — Правда? А какому господину? — глаза Чарли расширяются, и он заглядывает в рот парню напротив, словно именно там, за его зубами и припрятано то самое сокровенное, загадочное бессмертие, а он, гад, им не делится, только дразнит. — Какому? А это как повезёт. Вампиров Высших много, и они не любят марать свои руки в пыли и рутине. Так что мыть полы, посуду, стирать, сушить и прочее — будет нашей обязанностью. Но! обратить может лишь глава семейства или управляющий города. Так что тут как повезёт, — и парень ржёт над ошарашенным мальчуганом. — Значит, я выучусь и мне повезёт! — твёрдо заявляет Чарли и ударяет себя кулачком в грудь, как его и учил отец, давая самые верные обещания и не себе, а самой судьбе.

***

Первые лучи солнца озарили каменные плиты заднего двора, а Чарли уже был на ногах, с сумкой на плече и получал последние инструкции благодетелей приюта. Каштановая шевелюра отливала золотом в рассветных лучах, серые глаза серьёзно смотрели, а так и оставшееся щуплым тельце было собранным и готовым к новой жизни. Низкорослый парень, как в прочим и все, кто проходил обучение в приюте, кивнул и отправился в путь, получив последние наставления. Он точно знал — дорога много времени не займёт, не более 12 часов. Его выбрал местный вампир, что управлял городом, на окраине которого и расположилась церковная обитель, где и вырос Чарли. Но особняк не в городе, напротив, нужно пройти через поле, уже начавшей колоситься пшеницы, что тянется до самого горизонта, и где голубеет едва различимый лес. Красиво, тепло, светло и свежо. Дорога вымощена камнем чтоб кареты знати не проваливались в суглинок, по бокам блестящие в расе высокие злаки. Одно сплошное удовольствие идти по столь широкому мощённому тракту. Навстречу едут уже повозки, они все в город с местных поселений. На них в основном старики и его ровесники, которым Чарли по комплекции и в подмётки не годится. Он не раз видел, как эти сильные, здоровые парни орудуют в поле, вскапывая землю, когда как сам едва достигал им до плеча макушкой, и то приподнявшись на носочки. И это порождало беспокойные мысли в голове юноши: почему же в приюте все мальчики такие хрупкие, когда как за его пределами они намного выше, сильней, но при этом и более… агрессивней? Но ответа он не знал, лишь пожимал в который раз плечами и отпивал из фляжки традиционный отвар, который все были обязаны принимать в обители без исключения, чтобы держать в чистоте свою плоть, как говорил настоятель. Высокий, старинный замок встретил мальца после довольно долгой прогулки по лесу. Солнце почти закатилось за холм, озаряя шпили с фамильными гербами ярким сиянием, когда юноша поднялся на высокое каменное крыльцо. Протянул руку и постучал дверным молотком, принимаясь осматривать место, где предстоит жить, вероятно, всё оставшееся, отмеренное ему время.

***

— Господин Листар, уже отправляетесь на прогулку? Хорошего вам вечера, — сказал привратник, мужчина средних лет, аккуратно одетый, кланяясь и уходя сидеть на стул под шторой у входа. — Да. Я на сегодня закончил с делами по особняку. Коли будут вопросы — всё завтра, — сказал статный, высокий мужчина с распущенными бело-золотистыми и немного волнистыми волосами до лопаток, открывая дверь в одежде для прогулок, на которой нет ни единого украшения, в том числе гербов и отличительных знаков Высших, как раз через секунду после стука в дубовую дверь и наталкиваясь на мальчишку. — Привет. Тебя должно быть из приюта прислали? Поздно ты, должен же был еще днём прибыть, — вампир выходит за порог и оглаживает по плечу, врезавшегося макушкой в его солнечное сплетение паренька. — Ну ладно, раз прибыл так поздно, то я тебе все покажу сам, а ты расскажи, что умеешь и на что годен. — А… Здравствуйте! Мне велено найти Господина, и совсем не велено разговаривать со слугами до того, как меня не примут в дом! — стал отнекиваться, выйдя из ступора, паренёк, отпрыгивая и размахивая руками, явно из-за скромных одежд, не признав хозяина имения и своего уже нынешнего Господина. — Отведите меня к главе дома! Вампир тихо рассмеялся, прикрыв изящной рукой рот, ведь Чарли того сам не понимая, развеял его скуку и натолкнул на мысль — устроить фарс. — Ну нет, негоже так. Давай, рассказывай, что можешь, не то отправлю тебя в корпус еды. И будешь лишь никчёмным обедом, — прикинулся управляющим Глава дома, но при этих словах добродушно улыбаясь, не показывая клыков. — Пошли! — И легко ухватив парня за плечи, принудил спуститься с лестницы и обойти замок. — Нет! Отпустите! — упёрся парень, явно считая, что его лапает какой-то бастард на службе Высшего, вырываясь из его рук, но не убегая, понимая, что ему ещё придётся с ним поладить, а то мало ли ещё потом прикажет выпороть, отыгравшись за сиюминутную дерзость. Но увидев, куда его завели — испугался. Ведь все приютские знают, что вампиры держат свою еду на заднем дворе, в отдельной постройке. — Не надо… Обедом… Я всё могу! Меня прибираться учили, и готовить! Достаточно читать, писать и считать! Ещё обслуживать Господина в бытовых обстоятельствах, всегда находиться под рукой, но при этом не надоедать! — затараторил мальчишка. — Неплохой список. И всё это умеешь? Одно дело учили, другое выучился. Но так и быть, поверю на слово. А ты не трясись, чай не кролик перед праздничной подачей на стол. Возьму слугой, будешь в доме прибираться и меня развлекать. Вот, смотри, — и Вампир сделал широкий жест рукой, показывая на здания со двора. — Этот деревянный дом для слуг-еды, там хлев для животных, дальше сад, огород, пастбище, тропы в лес… — Вы возьмёте? А разве не Господин принимает новых слуг?.. или… — недоверчиво спросил парнишка, смотря более внимательно на мужчину, наконец замечая едва виднеющиеся клыки, пока тот говорил, а годами отточенные движениями не открывать широко рта, практически не выдавали хищной сути. Чарли потребовалось меньше минуты наконец на осознание своей оплошности. — Ой! Натянутое мгновение, взгляд серых и янтарных глаз пересёкся и юношеские щёки попунцовели. — Простите-простите! Я не узнал Вас! Никто не сказал, как Вы выглядите, да еще и дверь сами открыли! Нам говорили, что это только слуги делают! Простите! — пал ниц на колени юноша, замаливая свою оплошность, которую совершил, даже ещё не успев стать полноценным слугой, а уже нагрубивший своему Хозяину. — А ты забавный, поднимись. Насмешил вдоволь меня, — Вампир легонько кивнул головой, давая знак встать и следовать дальше за ним, проходя в замок со двора. — Обычные слуги живут в левом крыле замка. Там для этого есть специальные комнаты, — дверь в дом отворилась и на пороге их встретил ещё один привратник с горничной и бастардом-управляющим, которые синхронно низко поклонились. — Какая быстрая сегодня прогулка, Господин. А это новая еда? — Нет, Гюнтер, это запоздавший слуга. Я к себе, мальчик — за мной. Сегодня без прогулок. Умеешь играть в шахматы? — последние Листар спросил у юноши, уже направляясь наверх по лестнице в свой кабинет, оглядываясь и убеждаясь, что за ним следуют хвостиком, а не стоят в ступоре по среди холла в виде памятника вечной юности. Чарли же послушно поднимается по обитой бархатом лестнице вслед за вампиром, скромно всю дорогу опустив взгляд любопытных глаз в пол, думая о том, чтоб Высший не разгневался, а замок можно будет осмотреть внимательно и потом. — Не умею, — голос его, при этом, прозвучал не так резво, как на улице до осознания реалий этого мира в пределах замка, выражая ныне полную покорность. — Значит придется учиться, — резонно заявил Высший и оглянулся через плечо, когда они подошли к массивной, лакированной и обитой металлом двери. — Открой. Или тебе нравится меня заставлять ждать? — спросил на удивление добродушно Вампир, с искорками смеха в янтарных глазах, что чуть не заворожили мальчишку, всё же посмевшего поднять голову. Чарли встряхнул головой отрицательно, тихо, едва различимо пискнув слова извинений и подскочил к двери. Она оказывается тяжелее, чем он мог предположить, и пришлось напрячь все мышцы тела, открывая её. Но как не странно, он справляется с задачей и, пропустив Господина, тихо зашёл в комнату следом, но так и не закрыв дверь, переводя дыхание. Всё же эта конструкция была не по его щуплое тельце. — Думал она тебе будет не по силам, — присел в одно из мягких кресел у окна Листар, между которыми и стоял шахматный столик с расставленными фигурами и легким па руки, он закрыл дверь, чуть пристукнув зазевавшегося ей по попке. От неожиданности Чарли невольно взвизгнул и отпрыгнул, испугавшись двери. Он конечно знал, что у вампиров есть силы, о которых человек его положения даже не в праве и мечтать. Но знать это одно и совсем другое ощутить их практически на себе, хоть и косвенно. Немного страшно, волнующе, но при этом и интересно. Но нельзя поднять глаза по правилам этикета, и он просто встаёт около кресла Вампира на колени, ожидая дальнейших приказов, посматривая из-под ресниц с любопытством на доску с фигурами. — Так и будешь стоять на коленях? С такого положения игру не освоить. Или ныне в приютах так муштруют, — и вновь Вампир тихо посмеялся со своего нового слуги, поглаживая его по мягким волосам, перебирая пряди и стараясь не порезать острыми когтями. — Как тебя зовут, мальчик? — Чарли, — тихо ответил юноша, не понимая, почему Высший так просто прикасается к нему. Неужели не испытывает отвращения к смертной плоти? Или это особенная черта Хозяина? У всех свои странности, но обычно Высшие не терпят дерзости и грязных тел, что не способны прожить больше века, за исключением, когда им хочется своеобразного веселья. — Нас так учили в приюте. Еще нельзя поднимать глаза, прикасаться и говорить… Без разрешения, — и парень нервно сглотнул, думая, что сказал и так уж очень много. — Забавные там правила. И ты забавный, — и изящная рука огладила мягкую, чистую кожу щеки Чарли, заставляя приподнять лицо и посмотреть в открытую, не подтупливаясь в пол. «А голос хоть и приятный, но кажется обманчивый. Ну не может вампир такого попросить у слуги! Или может?» — Ну, садись, давай объясню правила игры и обитания в этом доме. Я не так строг, как мои сородичи. Людей я нахожу забавными. Вы делаете много смешных вещей. В присутствии кого либо, даже слуг — веди, как тебя обучили. Наедине же со мной, будь не так скован. А играют в это так… — и фигуры начили перемещаться по доске, Листар при этом проговаривал название фигур, некоторых ходов, а мальчик, встав на ноги, несмело глядел и внимательно слушал, ловя и запоминая каждое господское слово. Но когда с объяснениями было покончено, тихий голос задал вопрос: — А что если… Меня увидят в таком виде? — а сам мальчик уже сидел в противоположном мягком кресле. — В каком виде? — Вампир наклонил голову на бок, оперев её на руку, что поставил локтем на подлокотник кресла и насмешливая улыбка разгулялась по его лицу, а с губ тихо, шелестяще сорвалось, напоминая тем Чарли, что перед ним не добрый помещик — человек, хоть таковым возможно и старается казаться: — Какой же ты забавный! Люблю новенькие игрушки! — Ну, что вот так сижу и говорю с вами, — пояснил Чарли и вновь скромно опустил глаза, стараясь унять дрожь в теле. — Так учись вовремя закрывать рот. Не мух же чай ловишь, — и Вампир стал опять добродушным и уютным, вновь смеясь звонким смехом, широко улыбаясь, но при этом не демонстрируя клыки. — А сидишь — так я приказал. Чарли что-то обдумал, задумчиво кивнул и сделал первый ход, занося руку над доской, передвигая пешку, а в дверь постучали и его сердце зайцем унеслось в пятки, словно под кусты, а сам он сидел, ни жив не мёртв. В распахнутую вампирским жестом дверь зашёл камердинер, держа под руку, практически весящую на нём, девушку в белом балахоне. — Не сейчас, — отмахнулся Вампир так ничего и не успевшему сказать управляющему и перевёл взгляд на своего юного оппонента на этот вечер. Чарли же потупился, сжался, смотря лишь на игральную доску, не двигаясь. Камердинер бросил презрительный взгляд на него, но ничего не проговорил, лишь вопросительно посмотрев на своего Господина, чуть поддёрнув раздражённо верхней губой, откуда виднелись клыки бастарда, удивляясь, готовности Вампира променять ужин на игру с каким-то мелким щенком. — Чуть позднее. Заведи через час, и как раз отведёшь мальчишку в его новую комнату. Посели его с Джозем. Он ему всё и покажет, и характерами, что-то мне подсказывает, они сойдутся, да и Джоз старше лишь на 3 года вроде, почти ровесники, — и махнув рукой, ожидая, пока лишние выйдут, Вампир перевёл любопытный взгляд вновь на Чарли. — Твой ход. Я жду, — и улыбка вроде искренняя и дружелюбная вновь на его лице вытеснила холодное и сосредоточенное выражение, что было какие-то мгновения назад. Чарли несмело поднял глаза, и сделал ещё один ход пешкой. И за одно осмелился полюбопытствовать: — Что это была за девушка?.. — Просто еда. Тебя это волновать не должно, — прозвучал ему ответ, приправленный милой улыбкой. Лицо красивое, вроде дружелюбное и располагающее, но расслабиться в его обществе у мальчика пока не получалось. — Мой конь съел твою пешку, — фраза отрезвила мальчонку, который ненароком погрузился в раздумья своей дальнейшей судьбы, а Листар снял фигуру с доски. Парень, смотря на это всё, не совсем понимал, что делать дальше, а потому походитл рассеяно другим конём на противоположном краю доски. — Ты совсем ничего так и не понял о игре? — спросил, помрачнев, Вампир, складывая руки на груди, ведь интерес исчерпался. — Сыграем в следующий раз, когда Джозеф тебя научит. — Простите… Я пытался… Но не могу понять и запомнить сразу всё, — Чарли вновь опустил глаза и убирал руки, пряча их между ног, потупливаясь. Вампир хоть и был разочарован несросшейся игрой, но положение рук и поза мальчишки его зацепили, рождая в уме новую затею. Он встал и направился на выход из комнаты для отдыха: — Пошли, поможешь переодеться в моих покоях. — А? Но я же… Не могу к вам прикасаться, — взялся объяснять так надёжно вбитую в него годами прописную истину юноша, вставая и топая следом, и вовсе теряясь, и не совсем понимая, что происходит, ведь его устои рушались один за другим и он уже не знал, что правильно, а что нет. — Кто сказал такую глупость? — Высший приподнял насмешливо бровь, ожидая, пока мальчишка нагонит его по коридору, и уже сам открыв дверь комнаты, впуская хлопающего ресницами слугу первым и затем бесшумно входя сам, притворив дверь. — Нас так учили в приюте, — ели слышно отозвался Чарли и тихо отошёл к шкафу, чтобы не маячить по среди комнаты перед глазами, особо не разглядывая покои Господина в полумраке странно светящих… искусственных свечей из стекла? — Ну значит я тебя немного переучу. Всё чему вышколили — соблюдай при других. Пока ты мне интересен — будут послабления. Запомни, все люди для меня презабавнейшие существа, а ты моя новая игрушка, — Вампир чуть склонился, оглаживая парня по щеке, говоря это, а после, распрямившись, отправился к шкафу, выбирать наряд. Нет копошения, чётко и ясно в одно движение изялись нужные вещи, и плавно, словно пёрышко, опустились на ширму, а сам Вампир грациозно сел на резной стул. — Расстегни пуговицы и помоги переодеться. А я узнаю, так же ли ты хорошо усваивал правила дома, как и для игры в шахматы. Чарли подошёл и принялся аккуратно расстёгивать дорогие пуговицы, вынимая их осторожно из петлиц парчовой ткани, задумываясь о своём, нервно сглотнув, как только увидел белоснежное, оголённое тело, всё ещё до конца не веря, что ему можно прикоснуться к столь возвышенному существу. Он переборол дрожь восхищения в пальцах и продолжил стаскивать одежду, как и было велено, сам того не замечая, что от волнения перестал дышать. — Хорошо, давай чуть быстрее, а то так и целый час минёт, — и подгоняя, Вампир позволил снять с себя рубашку. — Теперь расшнуруй мои сапоги и стяни штаны, — распорядился Листар, внимательно следя за тонкими руками, что оголили его идеально-белую кожу. Парень послушно опустился перед Господином на колени, развязывая шнуровку на сапогах, стаскивая их и за ними приступая к штанам, всё ещё не понимая, почему всё-таки ему позволяют это. Подняв глаза и снова шумно сглотнув, не понимая, что за приятный тёплый поток прошёл по его телу и отдался внизу живота, Чарли отвёл взгляд. — Неужели человеческому детёнышу нравится вампир? — подтрунил Листар, смотря снизу-вверх, стоя в одном исподнем и чётко видя, как юное тело дало первые порывы на возбуждение, чуя его лёгкий, едва уловимый аромат в воздухе. А значит, парнишка уже сутки не пил ту дрянь, что блокирует под чистую гормоны и в скором времени можно будет поразвлечься с его телом. — Нет! — запротестовал малец, мотая головой. Но поняв, какую глупость сморозил, тут же начал оправдываться: — То есть нет-нет! Вы красивы, Господин! Просто… Не знаю… — и Чарли не смог подобрать слов, смутившись. Вампир откровенно засмеялся, переступив через лежащие на полу штаны. — Подними и аккуратно повесь на вешалку с рубашкой, а вешалку на дверь шкафа, коли дотянешься, — и сам натянул новые, облегающие. Но от вампира не укрылся всё ещё примороженный к оголённому торсу взгляд. Он усмехнулся и решил совсем смутить мальчишку неподобающим поведением после того как застегнул молнию: Листар повёл изящно рукой по груди и ниже позволительного, сжав себя в паху, насмешливо приоткрыв рот и облизав губы. По первости юноша не понял жеста, просто завороженно наблюдая, чуть приоткрыв рот, засмотревшись, но затем пришло осознание, что должно быть это не очень прилично и даже пошло! От осознания сего он покраснел, отворачиваясь и принимаясь суетливо всё развешивать, прикусывая губу случайно, но это как раз хоть как-то помогло отрезвить разум от странных ощущений и не понятных желаний. Листар прикрыл на это лишь рот ладонью и тихо посмеялся в очередной раз, решив смутить парня совершенно. Брючина господских штанов, что Чарли как раз разглаживал на вешалке, окрутила ногу слуги и потёрла его в районе паха, а тем временем новая рубашка прилетела прямиком в руки Вампира и он облачился, но не застегнув её, и атласное жабо прошуршало на груди от ночного дуновения ветра из открытого настежь окна. И вместе с тем в комнате загорелся сильней свет, ярко озаряя пространство электрическими лампами в форме свечей, которыми может похвастать далеко не каждый, ведь в поселениях повсюду используют масленые лампадки да восковые свечи. Но Чарли было не до иллюминации, красивой, витиеватой, дорогой мебели и прочего богатства кричащего своей вычурностью в этой комнате, как, впрочем, и во всём замке, и даже не до привораживающего взгляд идеального тела Высшего. Он нервно отдирал штанину от своих ног, едва замечая всё вокруг, прокусив по неосторожности, от непонятных наплывших на него ощущений, губу до крови. Кое-как достав до края ширмы, встав на носки и вытянув руку высоко над головой, он смог повесить одежду, и упал перед Вампиром на колени, моля: — Господин, перестаньте… Пожалуйста! Я не понимаю, что происходит… я запутался совершенно, — и не смело поднял лицо вверх. — Разве я что-то делал? — Вампир держал себя статно, вновь усевшись в кресло, жестом руки маня к себе, широко разведя ноги и отдавая новый приказ: — Застегни рубашку. Юноша подавил тихий всхлип, встал и приблизился к креслу, замечая, как зрачки Господина сужаются и янтарные глаза наливаются переливчатым рубиновым цветом. Это пугало, но приказ есть приказ, а приказы юношу учили выполнять безоговорочно и потому он принялся за работу, аккуратно своими пальчиками перебирая перламутровые пуговицы, заправляя в петлицы белого атласа, изредка облизывая губы, чтоб сочащиеся карминовые, солоноватые капли не омрачили господского одеяния. До горловины осталось всего три пуговицы, а терпение Вампира иссякло, и он схватил слугу за ворот и поцеловал, как тому показалось на первый взгляд, отправляя его в ступор. Но затем, Чарли осознал, что Высший клыком пробил его губу глубже и вдоволь распробовал попросту его кровь, от чего пришло облегчение, но вместе с пониманием ситуации накрыл и испуг. Он замер и не смел перечить. Лишь чуть сжал губы на уровне когда-то давно выработанных у «скота» инстинктов, видя, довольное лицо Вампира без напускного дружелюбного притворства. Листар отстранился, но ещё раз языком пройдясь по губам, от чего кровь более престала сочиться. — А ты хорош не только на запах, но и на вкус! Но много такого есть вредно. Ещё запьянею, — рассмеялся Листар, не прикрывая на этот раз клыков, и огладив зад юнца, сжимая. — Вы меня всё-таки… Не съедите? — немного испуганно, но с надеждой, спросил, моляще на него смотря, Чарли. — Пока что нет. Ты слишком сладкий и живой. А корм я держу в специальных условиях. Так что ты годишься лишь в качестве лакомого кусочка. Десерт, так сказать, — радушно улыбнулся, и впрямь чуть захмелев, Вампир. Но только стоило камердинеру постучать в дверь комнаты, как Листар изменился в лице, становясь серьёзным и собранным, резко ставя слугу на колени, наклонив его голову, заставляя смотреть в пол, и вручив в его руки дорогущие туфли из очень нежной, возможно даже человеческой, кожи с серебряными пряжками, и протягивая оголённую стопу вперёд, перекинув ногу через колено. Дверь отворилась, за ней было два прислужника вампира и главный слуга вновь с девушкой, но уже другой. Она безразлично смотрела в пол. Раздался господский щелчок изящными холодными перстами, и девушка словно во сне подошла и села на пол у ног Вампира, сбоку от кресла, даже не замечая Чарли. Протянула тонкую трубку Вампиру, конец которой был прикреплён к широкому полупрозрачному обручу на её шеи, и уходил под кожу. Она ничего не говорила, лишний раз не двигалась, а просто покорно сидела, потупившись в пол. Вампир преспокойно потягивл плавно кровь через трубку, распробывая и не торопясь. Совершенно не похоже на то, что Чарли видел в детстве, когда одуревшие от жажды низшие вампиры врезались клыками в глотки его сопосельчан и разрывали на куски тела, буквально купаясь в багряном нектаре, а он лежал в навозной яме, куда посчастливилось упасть, прибирая за скотом и зажимал себе рот руками, силясь не закричать. Но испуг, парализовавший тогда его тело, был сильнее всего. — М! Гектор, сегодня шалфей?! Вы боитесь, как бы я не простыл? — игривый голос и мелодичный смех Вампира выдернули буквально Чарли из холодящих душу воспоминаний, и он наконец заметил, как старший слугу подаёт знак идти за ним. Гектор откланялся и ушёл, скупо проронив, что это не он, а местный алхимик постарался, который и отвечает за рацион Высшего. Чарли ушёл следом за Камердинером, два прислужника же Вампира смиренно остались ждать, пока их Господин закончит трапезу, чтобы отвести скот обратно. Но Листар не торопится, он прикрыл глаза, давая девушке отдых и сам погрузился в транс, смотря что же происходит в его доме и за одно решив проследить за новым своим развлечением — Чарли.