Слабость вампира

— Ну и как тебе наш Господин? Ты только нос не задирай, а то будешь на месте вот той кармёшки, коли станешь скучным. Впрочем, кроме твоего соседа по комнате долго никто из молодых не продержался. Джоз, кстати, тут уже больше года, — говорит Гектор и вместе с Чарли сворачивает в крыло для слуг, проходя узким коридорчиком, минуя кухню для служащих здесь людей, ещё один коридор и вот перед новым слугой открывают дверь комнаты, которая рассчитана на двоих. В отличие от пышного золота и серебра, что покрывают затейливыми вензелями просторы парадных частей замка, в этом крыле всё скромнее: каменные стены без украшений, лишь выступы для полок, всё исключительно по делу. Но даже в этой части проведено освещение лампами и очень чисто, чего не было в приюте. Всё это очень сильно удивляло Чарли: отсутствие неприятных запахов, грязи и наличие такой красоты даже в послужном крыле. Пользуясь прогулкой по замку он, успел оценить по достоинству то место, где предстоит ему жить и трудится. Размеры и простор — поражали. Но вот Чарли заходит в комнату, осматриваясь, видя два ложа и здоровенный шкаф с окном, нерешительно садится на дощатую кровать-сундук у стены. В комнате пока никого, и он ложится прямо в одежде на тонкое покрывало, что никак не смягчает деревянной поверхности и годится разве что пыль вытирать. А в голове не спокойно, столько всего произошло лишь за этот короткий вечер. В приюте говорили, что таким как он — придётся спать у кровати Господ и всегда быть рядом, даруя ему всё что он пожелает и радуя тем. А тут вдруг своя кровать! И комната не на 12 и даже не на 8 человек! Вот это действительно роскошь, о которой он и мечтать не смел. А то что нет подушки — ну, не беда, ему не привыкать. Хотя от одеяла он бы не отказался, ведь даже чего-то похожего на камин он в этой комнате не увидел. Значит, к полуночи будет холодно. И почти с завистью посмотрел на соседнею кровать, думая, что ещё не заслужил. Но его размышления прервали. Дверь с шумом открылась, стукнувшись, не иначе, как от разгона о стену, и в проём влетел оголтелый, поджарый, светлокожий блондин с заколотыми в короткий хвостик волосами. (Хотя, позднее, Чарли всё же понял, что парень попросту сед до последней волосинки.) Смотрит, подскакивает точно мячик, хоть фигурой до круглого предмета этой жерди ой как далеко; и на живот, не успевшего среагировать Чарли, падают вещи с тяжёлой книжкой. Он лишь хлопает глазами, а на него лыбится жизнерадостная, голубоглазая рожа: — Вот! Горничная передала. Переодевайся. Там и ночная сорочка есть, хотя я сплю в срамоте. Чего вылупился? Ну голым же! А то сорочка больно бабская. Я Джозеф, но зови просто Джоз. А ты кто?! — и в наглую забирается на Чарли, садясь на его ноги, согнув свои в коленях по бокам от его коленок. — И чего постель не расстелил, а на деревяшки гольные завалился? В сундуке ж твои два одеяла и подушка! — А?.. Я не планировал пока спать… — несмело отвечает Чарли и заторможено садится, тем не менее зевая и смотря в довольно милое лицо напротив, хоть и с заострёнными чертами лица — Я — Чарли. И парень принимается перебирать и рассматривать принесённые вещи, но так и не двинув ногами и не решившись толкнуть даже в плечо сидящего Джозефа сверху. — Тут пока штаны с рубахой временные. Потом мерки снимут и красивую рубаху сошьют, прям как у меня. А ублажишь Господина — может и кафтан получишь! Меня он всё то ли за ребёнка держит то ли ему чего наговорили, и потому кафтана мне не видать, — забавно надувается Джоз и всё же слезает с ног, позволяя сесть, явно расстроившись такой пассивности. — А книга — это так. Может скучно станет. Сборник рассказов. Я его дочитал, но из библиотеки тайком стянул и без Господина не вернуть. Такие дела. — Хорошо, — кивает Чарли и встаёт из завалов одежды и принимается переодеваться как велено. Джоз тоже встаёт, от чего становится понятно, что он выше Чарли на голову, если и не на полторы. — Ого! А тебе сколько? — всё же спрашивает Чарли, стягивая свою старую, хоть и довольно чистую рубаху. — Я тоже хочу быть таким высоким. А то вечно до всего нужно допрыгивать или на носочки вставать. — У нас разница на 3 года должно быть. Но я вытянулся почти через пару месяцев, как вышел из приюта и перестал пить ту дрянь, которой нас там пичкали. Мне 21 сейчас. Но скажу по секрету, я скорее всего расти и изменяться не буду лет так ещё 10. А если повезёт, то и все 20, — и он подмигивает, хихикает, начинает шутковать и лезть раздевать своего нового соседа, не давая ему возможности для расспросов, вышибая вознёй всё самое важное из головы. — Эй! Нет! Перестань! — отбивается Чарли от его рук, стараясь быстрее одеться. Но всё равно оказывается за всей этой вознёй прижат к полу в одних трусах. — Да перестань ты! Что ты хочешь?! Джоз! Зачем туда руки запускаешь? Сам же сказал, что надо переодеться, а не в ванную топать. Так зачем и испо. изпод. исподнее трогать? — Хочешь себя, что ли Господину подарить или действительно ничегошеньки не понимаешь? — удивляется парень, ведь даже не смотря что жил в приюте, с деревенскими водил дружбу и знал, что к чему даже до того, как попал в услужение к своему первому Господину. — Да не боись, я тебе нечего не сделаю. Физически не смогу. Джоз не знает, поймут ли его, но вновь остолбеневшего Чарли решил растормошить, хватая его руку и прикладывает к своему мягкому паху. — Вооот! Чувствуешь? — и звонко целует в щёку. — А… Я должен был что-то почувствовать? — несмело спрашивает и убираю руку Чарли, не понимая, что же такого хотел ему объяснить Джоз. — И что значит подарить? Разве то что я уже здесь не есть ли подарок приюта? Я же и так подарен? Нет? И что с тобой не так? Волосы как у старика. — Досталось не сладко. Ну зато я живучий. Меня некоторые тут живучей крыской обзывают. Бесхозяйственной крыской. Но я не жалуюсь. Мне и так неплохо живётся, да и в отличие от других слуг сжав себя меж ног от служанок не нужно позорно сбегать, да и их не хочется. А ещё, коли будешь замкнутым и просто без эмоциональным — пойдёшь на еду. Во! — и последнее он говорит с серьёзным лицом, обнимает Чарли за шею и шепчет на ушко: — Не думай, что Листар не видит тебя, когда ты не видишь его. Ему всё интересно, и он не спит, как мы. Впрочем, как и все Высшие. — Это… Как? — округляет глаза и нервно оглядывается паренёк, мотая своей взъерошенной шевелюрой. Но никаких следящих за ним глаз не обнаруживает и немного успокаивается. Джоз встаёт и помогает ему, а затем из сундука закидывает свёрток из одеял и подушку в угол не обжитой кровати. — Ты чего это вертишься? Думаешь он через глаза картин, что в коридоре, следит? Дутки! Он медитирует и в астро… острол… ас-траль-ной… Во! В астральной проекции бродит тут. Словно призрак, но не призрак. Но если умрёт так, то призраком станет! Это что б ты знал. А вообще, либо спать ложись, тут подъём ранний, либо вопросы задавай, — и он без стеснения скидывает свою одежду и залезает в кровать. — Я… Спать, наверное, — удивленно хлопает глазами Чарли, отложив новую одежду и так и не натянув на себя за всей вознёй. Натягивает сорочку, расстилает постель и ложится. День был долгий, вечер — насыщенный, и он порядочно устал, а потому сразу же провалился в сон, как только голова коснулась подушки, но всё же успев услышать своего соседа и принять информацию к сведению. — Это, только утром помойся и новое бельё постельное не забудь получить, — и он хлопает в ладоши, от чего свет меркнет и под высоким окном в полу подсвечивается решётка, откуда тянет тёплый воздух из котельной, что расположилась под кухней и ваннами.

***

Парни завалились спать и Листару стало сразу скучно. Вампир, так и пронаблюдав всё это время за вознёй юных тел, получил не мало удовольствия от увиденного и почву для размышлений. Он вышел из транса, отлип от девицы и уложил её спать на ковёр. Спустя некоторое время её забрали. Сидеть в комнате было скучно, и он ушёл в библиотеку. Зато утром началось самое веселье. За неимением дел на день, Вампир разгонял свою скуку как мог, так и оставшись в библиотеке, завтракая и подсматривая за новым питомцем. Всё началось с завтрака в не большой, но уютной, светлой столовой для прислуги с на удивление большими витражами почти во всю стену, длинным столом и с множеством явно старых, отданных из главных комнат, но очень удобных, обитых мягкой тканью, стульев. Неожиданно ложка выскользнула из рук Чарли и упала на пол, когда он ел удивительные сладкие ягоды, вылавливая их из каши, повторяя за Джозефом «галантные» движения, что сидел напротив него. А потому и не сильно удивился что железная ложечка выскользнула из пальцев. Но стоило юноши наклонится за оброненным предметом, как скатерть, словно змея, пролезла под широкую штанину пока не по размеру штанов и стала овивать и щекотать ногу. В комнате раздался звонкий смех Джозефа, прекрасно понимающего, что это так развлекается Господин, и писк не ожидавшего подобного от обычной ткани Чарли. Парнишка пытался выдернуть агрессивную ткань и все не понимал своих ощущений, потому что кроме щекотки ему стало как-то странно и не по себе, и он зажал себя между ног краснея, и более не притрагиваясь к еде, когда ткань всё же обмякла и просто уже свисала со стола, выскользнув из штанины. — Да ладно тебе! — всё ещё посмеивается Джозеф и протягивает банан, который Чарли сперва принял за украшение на столе, как и многие диковинные для него фрукты, а потому парень открывает и тыкает фруктом в его рот, — Вот! Скушай вкусняшку, а лучше… — и говорит, приблизившись к юному личику: — Попрактикуйся и пососи! И не выдержав мины, начинает ржать всё же всучив фрукт в руку Чарли. Не понимая зачем, но всё же Чарли пару раз посасывает фрукт губами, но сока нет, да и фрукт не мягкий, как свежие ягоды, и он озадачено смотрит на Джозефа, чувствуя подвох. Но, видя его едва сдерживаемый смех, пожимает плечами и кусает фрукт, удивляясь его сладости, так и не поняв причину веселья соседа. — Во даёшь! И даже не покраснел! Интересно, а когда Господина будешь сосать, останешься столь же невозмутимым? — и он сам развратно облизывает банан, перегнувшись через стол и уперев руки в столешницу перед Чарли, и быстро двигает языком, словно зализывая уже откушенный Чарли край, а затем и вовсе в наглую оттяпывает кусок фрукта. — Господина?.. А его зачем? — недоумевает парень, понимая, что его явно далеко не всему обучили в приюте, и пытливо смотрит на Джоза. — Вот же мелкий! Тебе сколько лет то! Я в свои 18 и то, не имея возможности девок драть, да мальчиков заставлять отсасывать — знал, как это всё делается, — надменно фыркает Джоз, словно копируя Листара. Чарли что-то хочет уточнить, но в это время вампир в библиотеке делает плавное па рукой и поворачивает стул, когда Чарли встаёт, и его низкая спинка упирается юноше прямо в промежность меж ягодиц. — Ааа! Что это? — верещит слуга. — Призраки! Джоз! И вообще, мне 18 и ты прекрасно это знаешь! — И такой не смышлёный? Или был самым хорошим пай мальчиком и держался всё время за юбку настоятеля? — хмыкает Джозеф и ставит стул на место. — А это Листар скорее всего балуется. Да и ладно что так, а не как мой первый хозяин, — и покончив со своим завтраком, тащит в примерочную совсем обалдевшего от происходящего Чарли, что б на него пошили одёжку по размеру. Стоит парням только зайти в примерочную, как Чарли тут же, почти мгновенно раздевают по ощущению несколько рук, перекручивая, выпихивая в середину комнаты и оборачивая тканью. Через минуту парня раскуривают и внезапно становится тихо, а Джоз подходит и накидывает на его голые плечи кусок тёплой ткани, чтоб не замёрз, ведь Чарли уже стал себя растирать руками за предплечья. — Что это было? — Спрашивает он у Джоза. — Портные Господина не люди. Ты ведь их даже не заметил, правда? Лишь вихрь и касания рук? — Ну да, — кивает Чарли. — А что они такое? — Не знаю, — беззаботно пожимает плечами Джозеф. — Одни говорят, что души слуг, другие, что это феи на выслуги, а третьи, что это всего одна, но очень бойкая не правильно обращённая вампирша, которая утратила способность перемещаться как человек. Но пойди разбери что это такое на самом деле. Сняли мерки, пошили наряд, выдали и ладно. Живём и не задаём лишних вопросов. Целее будем, запоминай. И Чарли лишь кивает и замолкает. Но вот проходит какое-то время, и вихрь вновь окутывает парня. В итоге он оказывается одет в шорты чуть выше колена, рубашку и коричневую жилетку в цвет шорт. А ноги так и остаются босыми, хоть и в странных, высоких носках на завязках. Но вот перед ним стукаются не высокими каблуками о пол туфли, но Чарли не решается их принять. — Надеть! Туфли! — слышится громогласный приказ отовсюду и из неоткуда старшего слуги, что оказывается стоит на пороге. — Лучше надевай; его стоит послушать. Камердинер полукровка. Да и ноги здесь отморозишь, — говорит тихо Джоз и всучивает парню туфли. Чарли медлит, и в это время одна иголка легонько колит его в попку, подталкивая к Джозефу, от чего он невольно сжимает обувь руками, и даже через такую проекцию слышит мелодичный смех Листара, который заставляет его в недоумение оглядываться. — Но я не хочу! Я привык босиком, да и грязи меньше буду разносить, — ворчит парень, но туфли приходится надеть, хоть на каблуках он чувствует себя не уверенно. — Наоборот больше! Господин прикажет тебе пятки в кровь отмыть, — рявкает Гектор и велит парням следовать в одну из комнат для гостей и прибираться, выдав пушистые ёршики и тряпки с водой, да швабры. — И что б до блеска пол оттёрт был! И не пылинки на мебели. А Листар уже восседает на возвышение в углу у самого потолка одной из полок, и парни просто не замечают его за дребезжащей мембраной искривлённого воздуха, что делает его практически невидимым. Чарли вздыхает и принимается за Джозефом тереть пол. Привычными движениями, всё как всегда, как учили в приюте: без слов и лишних вопросов, не поднимая глаз и кажется даже… Слегка повиливая задом, выдохнув с облегчением и радуясь хоть чему-то знакомому и такому привычному. А Высший смотрит за молодыми слугами и раздумывает. В теории, он бы уже давно мог взять и поиграть с Джозем по-взрослому, но знает же прекрасно, что все эмоции парня будут фальшем из-за того, что предыдущий хозяин с ним заигрался и теперь ему до лампочки на все дела любовные. Совсем другое дело Чарли. Такой невинный, полный профан и столь умилительный в своей неосведомлённости. Лёгкая усмешка касается губ Вампира и невзначай ведро «само» двигается, и Чарли садится прямо в него задом, промокая, взвизгивая и тут же отпрыгивая. — Эй! Оно же совсем не тут стояло! И что мне теперь делать, а, Джоз?! — возмущается и в шутку бьёт его тряпкой за то, что сел и ржет, а не помогает хоть чем-то. Да хоть отжать одежду. Похоже, парни поладили и Чарли себя не чувствует более скованно с ним наедине. Джозеф же в ответ, даёт ещё более мокрой и не выжатой тряпкой по и без того подмоченному заду. — Ну, могу предложить снять бриджи и повесить сушить на подоконнике. Окна всё равно на распашку. Днём же теплынь пока. А Листар облизывается и гадает, сработает ли эта афера. Чарли наиграно обижается и демонстративно снимает бриджи, а затем и всё остальное, оставаясь в одном белье, и закидывает бессовестно мокрую одежду на подоконник. Джоз насмешливо хмыкает, и парни принимаются вновь за пол, начиная болтать обо всякой ерунде. Листар же дожидается момента, пока новоиспечённый слуга наклонится и начинает его атаковать мокрой тряпкой, которая на этот раз заползает не просто на внутреннею сторону бедра под штанину, а прямёхонько в трусы, и её край потирает сжатое колечко мышц и чуть проникает в него. Другая же тряпка овивает торс и щикотит соски, а Вампир уже зажимает себе рот, что б не расхохотаться в слух. Чарли шокировано замирает и смотрит на Джоза. Тот улыбается и пожимает плечами, мол, терпи, ничем не могу помочь. И юноша сам пытаюсь вытянуть мокрую тряпку из своей промежности, но тряпка делает кульбит и овивает юношу вокруг органа, и начинает двигать кожицу туда-сюда, на что Вампир уже почти давится смехом. А парня охватывают страны чувства и ощущения тела. Дрожь проходит по ногам, колени подгибаются, в паху становится от чего-то жарко и он падает, заваливаясь на бок, сворачиваясь клубочком и издавая жалостный стон. Листар, видя это, перестаёт веселиться, не понимая подобной реакции тела. Ведь все остальные от такого просто смущались или стонали. Но никто не падал и так не начинал мило краснеть. Он перестаёт управлять тряпками и спускается вниз, что б рассмотреть в чём же дело. — Чарли, ты болен? Что-то не так? — присаживается перед мальчишкой на придвинутый стул и поворачивает голову на бок Вампир. — А?.. Вы? Вы все время были тут?.. — шокировано смотрит юноша на Господина, но тут же заученно отводит взгляд. — Простите… Я никогда не чувствовал ничего такого… И со мной… не понимаю… Что это?.. — Это? — И материя выползает из трусов, — Всего лишь мокрая тряпка и трусы. А ты — трусишка, — и Вампир проводит указательным пальцем по мокрой груди, задевая сосок. Чарли вздрагивает и сильнее скручивается калачиком, пытаясь прикрыть грудь и живот от прохладных рук и Господских когтей. — Ты меня боишься, человечишка? — и слуга видит заинтересованность, но вместе с тем и серьёзность с надменностью на лице его Повелителя. — Я… Не боюсь… Простите… Я стесняюсь, — и парень краснеет, прикрывая лицо руками, сам не понимая от чего: то ли от того что сам Вампир о нём забеспокоился, то ли от того, что предстал перед Господином в таком непристойном, практически обнажённом, виде. — Ахах, вот оно что. Тогда вставай и выясним где же ты стесняешься больше всего, — усмехается облегчённо Вампир, а Джоз понятливо забирает принадлежности для уборки и идёт в другую комнату. Чарли встаёт, не смея перечить, но прикрываясь руками, отводя от господского взгляда глаза. — Руки — вниз, — смотрит Вампир, облизывается и когтём чуть царапая, ведя по шее юноши. — Здесь? Или ниже? — и доходит до ключицы. Слуга опускает руки, открываясь, и от прикосновений чуть подрагивая, тихо проскуливая: — Везде… — И даже здесь? — холодный палец идёт вниз и рассекает кожу когтем на груди до крови. Листар вдыхает аромат юного тела и преподаёт медленно к ранке, слизываю кровь, смотря мальчишке в глаза, отрываясь. — А если ниже? Чарли зажмуривается и кивает, замечая, что орган дёргается в трусах. Тело окатывает волна чего-то приятного, волнительного, и по спине бегут мурашки. Вампир держит лицо на уровне парня, а его ноготь спускается ниже, пересекает пупок, но уже не режет кожу. — Смотри мне в глаза, — раздается шелестящий приказ, — и коготь уже ведёт по единственной ткани на мальчишке и надавливает на выпирающий бугорок. Звучит всхлип и Чарли приоткрывает глаза, которые до этого оказывается крепко сжал, немного испуганно поглядывая в уже не янтарные очи, которые постепенно окрасились рубиновым цветом. Испуг, ступор, а после парень и вовсе пытается телом отстраниться от рук Господина. — Не нравится мой ноготок? А если так? — усмехается, веселясь Вампир, и рукой сжимает пах мальчишки. Чарли вздрагивает и пищит, его ноги подгибаются от необычных и острых ощущений. И если б не ухватился за одежду Высшего, чего даже толком сразу и не осознал, то точно бы упал. А так лишь повис, тяжело дыша. — Какой же ты интересный, — явно желает продолжать Вампир, но слышит, что несут почту, отцепляет Чарли легко от себя, разворачивается и уходит, так и оставив осевшего на полу в замешательстве. Дела важнее развлечений, да и слуга никуда не денется. Чарли в очередной раз всхлипывает и оглядывается, так и не поняв, что же сделал с ним Господин. Поднимает рубашку, надевает, но не застёгивает, потому что из пореза все ещё виднеются не засохшие бусины крови. Берёт уже высохшие бриджи, надевает, и уходит в выделенную ему комнату, садясь на кровать и выдыхая, чувствуя, как зуд между ног проходит сам собой к своему облегчению.