Слабость вампира

Солнце озарило мягкую кровать, шторы встрепенуло от сильного порыва ветра, но это лишь Вампир закончил дела и вернулся ментально из города. Высший едва заметным призраком при первых лучах погрузился в тело, и открыл глаза, усаживаясь и чувствуя тёплый комочек на ногах, который так практически за ночь и не сдвинулся. Рука Вампира гладит блестящие шоколадные волосы. Ловкие пальцы перебирают пряди, а взгляд натыкается на новое письмо, которое запоздало принесла птица. «Как хорошо, что я могу и в астральной форме уладить дела с некоторыми индюками, а то каждый раз пришлось бы от их крови отмываться», — думает Вампир и письмо, будучи быстро прочитанным, летит к прочим небольшим конвертам и насаживается на металлический штырь подставки. Чувствуя лёгкие касания, Чарли просыпается, подняв голову. Но глаза то и дело сами слипаются, и, думая, что Господину ничего не нужно, и он просто гладит, потянувшись, сладко зевает, и ложиться обратно досыпать. — Так и будешь нагло посапывать? — и Листар потягивает парнишку за одну волосинку. — Я хочу знать, действительно ли ты сможешь читать мысли других в том числе и вампиров, испив моей влаги. Просыпайся и обслужи меня как мужчину. Чарли вздыхает и встаёт на четвереньки. Потягивается, прогнувшись и вновь неловко зевнув, и ложится уже растянувшись между ног Высшего. «Кажется, именно этого хотели от меня», — и он послушно трётся о промежность носом через одеяло, которым по пояс укрыт его Господин. Но Листар хмыкает, ведь ему этого недостаточно. Убирает одеяло, гладит юношу по щеке и за ухо подтаскивает к паху, что сейчас прикрыт лишь тканью ночной сорочки, а под ней нет и белья. Парнишка покорно тычется носом и туда, и усиленно думает, что ещё обычно делают для возбуждения. И вершиной его дум становится несмелое действие: через ткань по органу Вампира проходит розовый язычок, а сладкие губы аккуратно целуют головку. И вот Чарли настороженно поднимает взгляд, словно спрашивая «так?». Господин на это лишь хмыкает и велит задрать подол своей сорочки, что бы мальчишка огладил орган руками, когда плоть лишь чуть напрягся от излишне невинных, потугих стараний. Чарли без наивных вопросов выполняет и аккуратно начинает вылизывать орган, вспоминая чему его пытались научить вчера. Вампир похвально кивает и сам направляет слугу, прихватывая его волосы на затылке. Парнишка чуть приостанавливается, но понимая, что его так продолжают обучать и не сделают больно, придерживает орган руками и делает вторую попытку взять его в рот. Листар настораживается, но зубы не царапают в этот раз, и он велит работать языком. Юноша не совсем понимает приказа и чего же от него ждут, а потому выпускает изо рта плоть и начинает старательно вылизывать головку, думая, что тут приятнее всего. Ведь, кажется, от прикосновения к этому месту он впервые и устроил «фонтан жизни». — Тоже вариант, но я имел ввиду взять в рот и начать двигать языком по уздечке, вот здесь, — маняще проводит пальцем Господин, подсказывая неопытному неофиту. Парень удивленно смотрит и поднимает глаза на своего Повелителя. — Но я же не смогу… Он же не влезет! — и вновь испуганно переводит взгляд на орган. — Вот неумеха. Ну не буду же я показывать это на тебе. Да и ни черта ж не поймёшь, захлебнувшись в ощущениях, — усмехается Листар, закрывает глаза, застывая на минуту, удивляя этим Чарли, а затем в дверь входит Джоз, уже одетый и умывшийся. «Вот что значит ранняя пташка, не то что ты — любитель после рассветных грёз». — Господин, Вы звали? — Да, заходи. Этот болван в корни не понимает, чего я от него хочу. Обучи мальца, — приказывает Вампир, без стеснений сидя с оголённым низом. Джозеф на это лишь усмехается и отодвигает младшего слугу в сторону, веля смотреть. Пара движений губами, и он опускается, утыкаясь носом в пах. Задерживается, и поднимается. Велит повторить, и Чарли аккуратно берёт орган, обхватывая в кольцо губ, начиная опускаться, но… Как только головка достигает горла, он закашливается и выпускает плоть, хватая ртом воздух. — А дыханье задержать? А язык чуть вытянуть? — и Джоз толкает локтем в бок тугодума. — Или просто хотя б покажи, как взять до половины и языком поласкать уздечку. Да и если горло не перенапрягать, то за щеку, — говорит Вампир, вздыхая, ведь давно не возился с такими недалёкими слугами, и рукой тянет за серебристо-белый хвост Джоза. Седовласый вздыхает, вторя Господину и разделяя его сожаления, и подробно всё показывает, заставляя повторить. И на пятый раз — о чудо! — всё получается. Наконец вампир возбужден общими стараниями, но до финала ему далековато. — Чарли, подключи руки, коли не можешь держать темп и работать головой быстрее. Парнишка понятливо кивает и начинает двигать полу сжатыми кулаками вокруг плоти, постепенно ускоряясь. Господин прикрывает глаза, хватает юнца за волосы и заставляет замереть. — Двигай языком! И не проглоти всё, что б поцеловать Джоза и немного передать ему, — и грань наслаждения преодолена, орошая рот слуги. Парень послушно шевелит языком, чуть проглатывает и едва рука отпускает его голову, позволяя приподняться, как попадает в объятья Джоза, который принимается целовать младшего, отбирая и поглощая с жадностью часть семени. А Чарли не справляется со своей порцией, и из уголка рта вытекает белая жидкость, пачкая чуть покрасневшее после стараний личико. Джоз, видя это, обхватывает неумёху за талию рукой и прижимается торсом к нему в плотную, искусно прогибаясь в спине и слизывая вытекаемое. — Давай, глотай всё что осталось, ты же не хочешь расстроить Господина? — и шевелит задом. — Я погляжу, кажется, кто-то желает меня вновь возбудить, раз так вертит бедрами, — и шлепок незамедлительно прилетает по вертлявому мягкому месту, отдаваясь заправским стоном. Чарли проглатывает и через несколько секунд взывает, падая в ноги присутствующих, пытаясь закрыть уши ладонями, потому как голову резко заполняют миллиарды голосов, как ему кажется, а на деле всего от силы тридцать, но и те пугают, оглушают и причиняют боль не готовому обрабатывать всю эту канитель мозгу. — Чарли? — склоняется Вампир, пытаясь разобраться и закрывает голову слуги руками, примерно, догадываясь что могло произойти. Лишние звуки исчезают, и Чарли поднимает заплаканные глаза. — Голоса… Они громкие… Везде были… — и шмыгает носом. — Слишком сильно значит? — Слишком… Громко, много, — парнишка прижимает своими руками плотнее прохладные ладони Господина к своей голове, боясь, что они могут исчезнуть и он вновь провалится в эту невыносимую какофонию, дрожа всем телом. — Не бойся, — Вампир наклоняется и целует в лоб Чарли, убирая руки. Теперь слуга слышит лишь его мысли и Джоза. Сам же Хозяин дома чуть морщится и потирает виски. — И впрямь слишком громко. Я частично вытянул эффект от способности, захватив её сам. — Спасибо… — тихо выговаривает парнишка, и падает, распластавшись на кровати, притыкаясь носом под бок Вампиру, оказавшись полностью без сил от такой встряски. Похоже, его разуму нужен срочно целительный сон. — Ну а с тобой что? Ничего в голове не звенит? — спрашивает повелитель у Джоза, а тот хитро смотрит и улыбается и Листар замечает, как меж пальцев поигрывают шарики пламени, чистого и белого, словно маленькие солнца. — Мне наоборот мало. Паули меня если и накачивал, то до отвала. Так что б аж из носа брызжало, — посмеивается слуга.

***

Проснулся Чарли вновь от аккуратных почесываний затылка. Вздрогнул и открыл глаза, обнаруживая себя всё ещё на роскошной кровати среди одеял под боком у… У своего Господина. «Нет, теперь уже полноправного хозяина», — подумал почему-то так он. Вздохнул, потряс головой, вспоминая, что было прежде чем он отключился, и невольно опустил руку на пах, неожиданно понимая, что проснулся совсем не от почесываний, а оттого, что невольно терся выпирающим бугорком между ног о складки одеяла. — Очнулся? Я выходил из астрала пару раз, но ты крепко спал. Прошли почти сутки. Голодный? Парнишка удивлённо поднимает голову, дивясь почему его не вышвырнули куда подальше, да хоть просто в его комнату, а так возились. Но вот взгляд проясняется, и он понимает, что Высший сидит в плотную к нему меж одеял, которых, кажется, стало больше, и потягивает через трубку кровь тихо сидящей девушки рядом с кроватью. Легкая усмешка, губы отрываются от трубочки, по которой только что неспешно бежала алая жидкость, и он лёгким кивком головы обращает внимание слуги на тележку с едой, прикрытую высоким колпаком. Чарли лишь шокировано смотрит на девушку и ничего не отвечает, ведь все еще не может привыкнуть к подобной «кормёшке». Да и он не голоден почему-то, то ли вид девушки сделал свое, то ли это ещё один эффект влаги Высшего. Но он приподнимается на руках и немного испуганно разглядывает трубку, впервые наблюдая её так близко. И кажется, в тот раз он так и не смог восприять всего этого зрелища рационально, а взирал словно через дурманящий туман восхищения и страха. — Это… Вот так происходит?.. — Да. Не люблю по напрасно портить кожу своей еды и утруждать тратой сил на регенерацию тканей. Хотя не все вампиры перешли на такую систему корма. Кто-то по-прежнему выкачивает капельницами и потом пьёт, кто-то дырявит запястья и шеи, не заботясь о них. — Заканчивает обед Листар и откладывает трубку, вызывая прислужника, что б увёл девицу. — Как голова после вчерашнего? Ещё мысли слышишь? Да хоть вот её? — И сам прислушивается: «Господин, вы что-то хотите? Я…» Юноша мотает головой и затыкает испугано уши, не желая ничего слышать, и забивается под одеяло с головой, не давая отчёта своим действиям. — Я тебе разве это приказал? — спрашивает добродушно Вампир, но неотвратимо вытаскивает юношу из-под одеяла крепкой рукой. — Мне нужна эта сила и ты научишься её использовать! — Я слышал, что служанка устала у вас работать, и что она осуждает всех вампиров, потому что они пустили её дочь на еду, — тихо говорит Чарли, когда девушку уводят за дверь и они видят за порогом горничную, которую и услышал Чарли. — А дальше, чем за пределами комнаты и коридора не слышу… И ваши мысли тоже, — отвечает слуга и трется все еще стоящим бугорком между ног о складки одеяла. — Понятно. Служанка что была за дверью и впрямь её мать. А мысли девушки должно быть слишком тихие и затуманенные от желания спать. Значит и пары капель с лихвой. Так и будем сперва начинать. — Рассуждает высший, но видит поползновения, и его рука заходит меж ног Чарли и сжимает через ткань ночной сорочки, в которой парнишка и притопал ночью в его покои и все еще был в ней. На этот жест слуга вздрагивает и пищит, ибо стоном это назвать сложно, падая опять на кровать и утыкаясь носом в одеяла. — И от чего возбудился? Неужели от моей близости? — Вампир ведёт рукой выше и на грудь, а ткань сминается, ползёт вслед за движением кисти, оголяя ноги и не только. — Я не знаю… Я проснулся и уже, — всхлипывает слуга и подрагивает от приятных касаний, пытаясь доверчиво прижаться сильнее. — Так понравилось, как я играл с тобой в тот раз? Но здесь нет растений, а руками я не хочу до тебя там докасатся сейчас. Разве что… — и оглядывается, чтобы приспособить. В итоге вытягивает лоскут ткани с покрывала и он извиваясь серебристой лентой ползет к мальчишке. — А почему… Нет? — бесцветным голосом спрашивает Чарли и сам сжимает свой орган рукой, не совсем понимая, как поступить, но уже начиная осознавать, что хочет организм. — Не хочу, чтобы ты меня запачкал. Кто-то давно не был в воде и пропотел. Запах, — поясняет Вампир, лоскут обвивается о лодыжку ноги, и роняет парнишку на спину. Нога оттягивается и раскрывает вид на промежность. Ещё пара таких же лоскутов утягивают юные руки наверх. — Интересно, а от такого сможешь излиться? — и Господин вытягивает металлический элемент из спинки кровати, превращая его в гладкий, тонкий прут, направляя на манящую промежность. — А?.. Ч-что это?.. — испуганными округлившимися глазами смотрит Чарли на железку и пытается дёргаться в лоскутах, мысленно всхлипывая: «похоже, пугающие фантазии о кочерге были не беспочвенны». — Не дергайся, это приказ. Но скажи, коли будет больно. — Прут потирается меж ног, чуть надавливает на кольцо мышц и замирает, а Вампир приподнимает крышку над обедом и мокает его в графин с маслом для салата, и вновь подносит, капая излишками на ягодицы, делая их блестящими и такими соблазнительными. И если б не запах страха, переживаний, потрясений, что с потом осел на Чарли, он бы точно облизал. Слуга вздрагивает, но старается замереть и послушно расслабиться. Он уже понимает примерно, что происходит и зачем масло, но деться некуда, и приходится лежать. Ведь если дёрнутся, явно будет все в разы хуже и больней. А холодный прут трется и плавно проникает, пока не сильно входя, не глубже чем палец до этого. Чарли поскуливает и выгибается, на сколько позволяют ленты. Но нет неприятных ощущений, масла сполна, а прут легко входит внутрь, задевая что-то и заставляя вскрикнуть, ведь по телу пробегает странная волна резкого… удовольствия? — Больно? — изучающе смотрит Господин и подпирает рукой щеку, заставляя прут замереть в левитации. Чарли мотает головой и перестает скулить, хоть и начал на автомате, ведь после вспышки удовольствия мышцы сократились, и он испугался дальнейших движений прута. Но вот он расслабляется и вовсе прикрывает глаза, шумно выдохнув, а его орган стоит торчком и чуть поддёргивается. — Чуть не излился? Тогда я, пожалуй, продолжу, а ты опиши свои ощущения. Мне интересно, — и прут входит плавно глубже и шевелится из стороны в сторону. Вампир не совсем знаток детальной физиологии людей, но основы для него и так ясны. Да и чем бурней реакция, тем ему интересней. А от такого мальчишка точно простимулируется. — Там внутри… Приятно, — постанывает Чарли и уже сам ёрзает задом на пруте. — Нравится? — и Господин вытягивает игрушку, начиная плавно водить прутом внутрь и обратно — Или надавить может сильней? — и в голосе Листара звучит что-то сладкое, но одновременно и пугающее. — Неееет!.. агхх… Так хорошооо, — не совсем понимает свое тело юноша и выгибается, просяще выдавая не то стон, не то скуление. Его удивляет, что в прошлый раз было больно, а сейчас так потрясающе приятно. «Но ведь прут больше пальца! Тогда почему так?!» — И всё же? — и точным движением Листар надавливает скругленной железкой прямо на простату, сильней проворачивая прут и чуть поддевая вверх, следя, как дёргается орган мальца. Реакция не заставила себя долго ждать. Чарли вскрикивает и резко изливается, закатывая глаза и дрожа всем телом. — Хм, все тут запачкал. И даже не на живот, а на постель. И кто же это будет всё вычищать и когда? — расстраивается Вампир, ведь ничего не вкусить, и всё впиталось в ткани. А потому прут и не думает вытаскивать, и начинает вновь медленно им стимулировать местечко внутри. — Интересно, а ты еще раз возжелаешь эту металлическую палку? Чарли подрагивает, но понимает, что в этот раз уже неприятно. Скулит и пытается отстраниться от прута, жалобно смотря. — Неужели больно? — И Вампир телекинезом ощупывает опалый орган. — Какие вы люди не определённые существа. И почему, то что приносит вам удовольствие — приподносит и боль? Что похмелье, что ломанье спины после горячего слияния тел в экстазе? Вечно вам за удовольствие приходится платить, — разглагольствует Листар, но лишь нарочно отвлекая слугу, и вынимает прут, бросая его на пол. — У тебя пол часа, что б очнуться, забрать прут, вымыть его, ведь это теперь твоя игрушка, и убраться отсюда в свою комнату, что б преступить к обязанностям по дому. И да, прежде чем мыть эту комнату, вымойся сперва сам, — отдает распоряжения Господин, встает, за мгновения переодеваясь, бросая испорченную сорочку в этот раз пропитанным семенем на пол, и выходит прочь. Сегодня ему предстоит еще встреча в городе и далеко не ментальная. Чарли не понять от чего всхлипывает и садится на кровати. То ли он себе вообразил Господина слишком добрым, то ли не понимает его. Но почему-то в голове предстала картина, как его относят на руках в ванну и купают. Да-да, эти самые холеные, немного прохладные и в перстнях руки! Но о чём он себе только позволяет думать?! Мысленно дает себе затрещину и кое-как сползает с кровати, забирает прут и, одернув подол сорочки, топает до общей ванны. Там залезает под душ и, простояв так несколько минут, заворачивается в чьё-то чистое полотенце, вполне возможно даже Джоза. Добравшись до комнаты, парень переодевается и, бросив в угол полупрозрачную испачканную ткань, идет прибираться в комнате, но на пороге, так и не покинув спальни, сталкивается с камердинером, который ведёт носом и морщится. Отстраняет мальчишку за плечо, входит в комнату и подцепляет двумя пальцами испорченную вещь, кажется, находя ее по запаху. — Это уже не отстирать. Вечером выдам новую, — и испепеляет ткань под испуганный писк мальчишки. — После господских покоев вымой и эту комнату.