Слабость вампира

Окно кабинета распахнуто настежь и в него влетает ворон, принося свежий вечерний, но уже холодеющий, осенний воздух с запахом прогретой природы за день. Чарли сидит в новом костюме на коленях у подоконника, раскладывая карты, ведь Высший приказал научиться в них играть. Птица каркает и привлекает внимание. — Отцепи письмо от лапы и подай мне, — требует Вампир, закрывая книгу с отчетами по подвластным землям, которую принёс камердинер. Парень вздыхает, отложив аккуратно колоду, и послушно подаёт послание, отпустив пернатого. Садится на ручку кресла и смотрит на руки Господина, подёргивая любопытным носиком. Листар ловко разрезает ногтем маленький конверт и раскрывает письмо, которое сложили раз в 10 точно. Обычно птицы доставляют лишь срочные записки. Но что же такого произошло, что целое письмо отправили не глашатаем, а скорой птицей? Бумага испещрена древним языком, не подвластным смертным. Высший бегло читает, хмурится, а затем улыбается. — Хм, Чарли, в конце этого месяца состоится бал. После — небольшая прелюдия. Джозеф к этому точно готов, ты — нет. Но его общество считает бракованным, а к тебе не один вампир не прикоснется, зато смогут смотреть, как с тобой развлекаюсь я. И что мне выбрать? — и Высший смотрит на парнишку, мысленно уже обдумывая кого проще будет натаскать в манерах и обходительности: всему обученного Джоза или же неумёху и такого наивного, но сладкого на впечатления Чарли. — Я не хочу, Господин, — опускает скромно глаза юноша и ретируется обратно на своё место, раскладывать пасьянс. Но руки вздрагивают, и он режет палец о карту, которая как на зло оказалась очень тонкой, хоть и жутко красивой. Красота — вообще обманчива и опасна. — Ко мне, — отдаёт приказ Вампир и делает взмах рукой, все еще смотря в письмо, так и не обернув головы. Чарли думает, что Господин отдал приказ ему и подходит, повинуясь, а Листару ударяет в нос опять пьянящий аромат молодой крови. Это слишком пикантно, чтобы себя ограничивать, и он берёт паренька за руку, вдыхая глубже, накрывая тонкие пальчики губами, а в кабинет заходит Джозеф и отвешивает поклон. — В конце месяца бал. Что после — ты знаешь. Готов? — спрашивает Господин, а его язык беззастенчиво гуляет меж пальцев Чарли. Не привыкнув всё ещё к такому, младший слуга испуганно замирает, как зверёк, и не пытается даже отобрать руку, и лишь обращает на Джоза взгляд, полный мольбы о помощи. — Я всегда готов, — и Джоз отвешивает поклон, приложив одну руку к груди и говорит, не смея распрямится. Так и стоит, согнувшись в спине. — Но я боюсь за вашу репутацию. Что скажут эти напыщенные господа, когда Вы приведете сломанную игрушку, в то время, как слух о том, что у Вас новый слуга, должно быть уже разошёлся среди Высших? — И то дело говоришь. Как минимум посчитают меня скупым, — Вампир перестаёт облизывать подрагивающие пальцы, из которых уже не сочится благоухающая влага и подтягивает руку ближе, кусая прямо в раскрытую ладонь, но не клыками, а передними зубами и припадает к новой ране в поцелуе, быстро двигая языком, что б и насладится и Чарли много крови не потерял. — Тогда, я возьму вас двоих с собой. Коли кто попросит, сможешь обслужить, Джоз? И да, можешь распрямится. И тот кивает, облегчённо едва слышимо выдохнув. Похоже, он боялся, как бы его слова Господин не воспринял за дерзость. — Даже если введут экстракт, то я не против, — и на лице парня, Чарли готов поклясться, появляется мечтательная улыбка. — Ты так по этому скучаешь? — вздёргивает вверх бровь Листар, полностью уже зализывая ладонь и желая большего. Чарли шумно выдыхает, зажмуривается, и несмело тянет ладонь на себя. Джозеф ещё раз кивает и уходит, понимая, что лишь помешает, подмигнув младшему слуге напоследок, который жалобно смотрит ему вслед, как уплывшему плоту и последней надежде утопающего в реке щенка. Остаётся лишь научиться плыть самому. И когда его руку выпускают, он тихо подкрадывается к двери, только протягивает ладонь чтобы открыть массивную створку и убежать к себе, как Вампир замечает его попытку убраться от выполнения своих прямых уже обязанностей, а именно: ублажения своего Господина. — И куда? Урок номер одни, если Высший на тебя не смотрит, но при этом и не давал разрешения уйти или на отдых, это равносильно, что не выполнить приказ, поправ его волю. Неужели в приюте не говорили? — выходит из-за стола и оказывается рядом с мальчишкой, ведя по побелевшей щеке. — За мной. Листар распахивает сам тяжелую дверь и направляется в особую комнату. «Ты конечно ничего не сделал, что б быть наказанным, но тебя нужно немного натренировать, что б в грязь лицом не ударил при других Высших на балу.» Слышится жалобный всхлип. Чарли боится неизвестности, вновь себя мысленно накручивая, и, когда они проходят мимо коридора, ведущего к двери в сад, он резко дёргается и со всех ног убегает. На что при этом он рассчитывал? Вампир озадаченно смотрит на спину мальчишки и даёт ему форы, раздумывая, а не слишком ли он мягок со слугами. Или это Чарли просто такой ещё мелкий и дурной? Он что, и вправду думает, что от Высшего возможно сбежать? И мелодичный смех разносится по коридору. Выбежав в сад, слуга огляделся. Перед зимой урожай был собран, сад очищен от ненужных лиан тыкв и прочих вьюнов, дорожки разровнены и засыпаны мелкой галькой и выложены плоскими камнями, что б когда выпал первый снег, можно было удобно гулять. Пожелтевшие деревья тихо шуршали, солнце село и по саду стали загораться лампы в подсыхающей кроне и среди поздних соцветий ярких цветов на земле. Запах сухой листвы, влажной земли и прохладного ветра ударил Чарли в лицо, и мальчишка понёсся вперёд, петляя по таким сейчас удобным дорожкам. «Да хоть босиком по ним скочи!» — мелькнула у него озорная мысль в голове, а сердце застучало как бешеное, разгоняя адреналин по крови и мороча бравой отвагой разум. Но бежать вечно, так ещё и по не везде освещённому саду, не получается. Дыхание сбивается, и парень юркает на его взгляд в самое тёмное место, за живую изгородь, пригибаясь, чуть ли, не вламываясь под кусты вроде как смородины. — А вот теперь тебя можно не показательно тренировать, а полноценно наказывать. Ты своим побегом сделал лишь хуже, — раздаётся господский голос за его спиной, настигая неожиданно и заставляя сердце пропустить один глухой удар. А во рту резко пересыхает. Рука неотвратимо протягивается и хватает за горловину тёплого камзола и выдёргивает, из казалось ещё секунду назад, такого надёжного укрытия. — Урок номер два: убегать от Высшего бесполезно, особенно если он твой Хозяин и в особенности, коли пометил тебя, — и как пушинку мальчишку закидывают на плечо. В лицо Чарли ударяет резко ветер, кажется, что Вампир сделал всего один шаг, но на самом деле намного больше. И вот распахивается злосчастная дверь тренировочной, которой Листар не пользовался пару лет, и она пустовала в одиночестве за ненадобностью, и парнишка летит на пол, но не травмируется. Его подташнивает от стремительного перемещения, и он неуверенно сидит на мягкой обивки, зажмуриваясь, мотая головой, и тря через ткань метку, которая и впрямь чуть нагрелась, подтверждая догадку Чарли, что она может действовать как что-то на подобие маяка для его Хозяина. — Почему я, Господин?.. Я же просто слуга… — опять начинает старую песню мальчишка, ещё не в полной мере осознав своего положения барского плотского наслаждения. — Просто слуги это те, кто не проходили обучения в приютах и кому больше 25, — и тут до Чарли доходит, что и впрямь, в доме нет молодых слуг. — Может вы и не догадывались, но в основном, в приютах не просто так лишь одни мальчики и вас воспитывали особым образом. Всех юношей попросту готовили морально быть игрушками Высших. Вампир подходит ближе, неуловимый жест, а на тонких запястьях юноши вот уже широкие браслеты, но пока без цепей. — Снимай с себя одежду, иначе порву, — и Господин ожидает, продолжая пояснять. — Не у всех Высших одни и те же пристрастия. Кто-то любит избивать плетью до полусмерти, кто-то просто по животному вытряхивает из вас дух, вколачиваясь своим либидо как может, кто-то любил смотреть, как игрушка целыми днями изливается, если играть с органом, другие — исключительно с внутренними местечками. А я вот, например, люблю следить за своими игрушками и испивать не только кровь. Поверь, моё хобби, пожалуй, самое безобидное. Ведь есть те, кто меняет игрушки раз в месяц, просто любуясь их агонией, доводя до высшего пика блаженства, кастрируя и пожирая затем. А есть такие, как Паули, любящие использовать части состава тела вампиров на людях и смотреть, что получится. В этом плане Джозефу ещё повезло. Предыдущему слуге этот безумец вколол вампирскую кровь и несчастный буквально вскипел, прожарившись. Слуга раздевается под столь пугающую тираду, скромно опустив глаза в пол и не веря, что это всё правда. Пальцы подрагивают, но растёгивают пуговицы на таком тёплом и удобном новом одеяние, которое ему совсем не хочется терять. Дальше руки справляются с застёжкой тряпичного ремня на штанах, и они падают вниз, а рубашка ниспадает до его колен. Руки подхватывают край рубахи и тянут вверх, открывая прекрасное тело и складывая аккуратно вещи в стопочку. И вот Чарли виновато шмыгает носом и предстаёт уже полностью нагим, только закрывая орган руками и немного краснея от внимательного взгляда янтарных глаз. — Неужели все еще меня стесняешься? — усмехается Господин и оглаживает парнишку по щеке. Браслеты тянут запястья, отнимая руки от причинного места и Листар крепит к ним короткие цепи, от чего заставляет ладони упереть в пол и встать на колени. Обходит парня сзади и широким мазком языка проходится по шее, наклонившись, пальцами поигрывая меж ягодиц, желая услышать вскрик или стон. Слуга вздрагивает, но звуков нет, он лишь тяжелее начинает дышать, отклоняет голову инстинктивно, предоставляя возможность укусить в самую венку, сам того не осознавая что выделывает его организм. Но вампир не кусает, дразнит лишь языком и тёплым дыханием у ушка, беря бутыль с ароматным маслом, выливая как-то уж слишком много на выгнувшуюся спину и ягодицы. Вокруг полумрак, мягкая обивка на полу и части стен, а на прочих полки с разными бутыльками и ящиками и где-то во тьме ещё цепи и странные устройства, к которым Листар даже никогда не прибегал в своей жизни, считая их слишком сильной мерой наказания для человека. — Чарли, знаешь в чем проблема меченых? Им больно, буквально обжигает, коли в них войдет другой вампир помимо хозяина, и даже простые прикосновения не очень приятны. Вампиру тоже мало удовольствия брать такого меченного. Редко найдется среди Высших мазохист готовый по ощущениям сунуть свое достоинство в раскаленную печь. А потому, тебе придется приноровится к игрушкам, коли кто возжелает твоё тело на вечере, — и Вампир показывает перед изумленным лицом металлический сглаженный предмет округлой формы, сужающийся и вновь расширяющийся на рукоятке за которую его и держат, который в прочем не на много толще органа вампира и короче раза в два. — Но это же… Оно же… Вы хотите, чтобы я что-то носил в себе? — не понимает Чарли и виновато смотрит, повернув голову на Хозяина. — Не совсем. Я хочу, чтобы к концу месяца твои мышцы привыкли, и ты мог насаживаться на игрушки, коли пожелавший тебя вампир того захочет, — поясняет, не утерпевает и прижимается губами к шее Листар, дивясь своим ощущениям. «Не понимаю, почему же так ведет. Неужели на меня подействовали твой страх, замешанный с возбуждением столь странным образом?» — и плавно начинает вставлять пробку без предупреждения, губами сжимая кожу на шее. Чарли всё-таки постанывает, прогибаясь возбуждённо, и сам насаживается на предмет до рукоятки. Давление поднимается, Высший ярче ощущает, как горячая кровь бежит по вене на шее, а слуга, понимая, что Господин сейчас контролируешь его жизнь, ловит новую волну какого-то изощрённого возбуждения. Так странно, так дурманящие. Листару еще никогда в жизни не хотелось запустить клыки кому-то в шею. Почему-то всегда казалось это низменным, мерзким, по животному глупым, от того он и разработал систему близкую к капельницам и не вредящую людским тканям. Но сейчас… Сейчас он испытывал неимоверное желание вонзится в плоть даже не имея ни капли жажды. Это и настораживало, и пугало и в тоже время, казалось, коли нет дикого желания испить, а лишь слиться клыками с плотью, то нет в этом и опасности, ведь он может остановиться и своей слюной залечить ткани мальчишки. Клыки выступают вперед, рот наполняется слюной, рука двигает игрушку в юном теле, глаза наливаются алым и Листар откидывает мысли прочь, больше себя не сдерживая, плавно погружая клыки в столь хрупкую и беззащитную плоть и безумно сладчайшая кровь наполняет его рот. Чарли приглушённо вскрикивает, не ожидая подобного, но понимает, что вырываться бесполезно. Да уже и нет такого желания… — Госпо…дин… Спать хочется… — тихо выдыхает и прикрывает глаза парень, не понимая, что это от кровопотери. Вампир слышит слабеющий голос и приходит в чувства. А понимание сказанных слов и вовсе отрезвляет. Листар тут же вынимает клыки и зализывает ранки. Смотрит на два белеющих пятнышка шрама, и если б не пьянящее послевкусие крови во рту, он бы ни за что не поверил, что только что совершил. Садиться на пол, позади парня, отстёгивает цепи от браслетов и разрешает облокотится, забывая о игрушке и так и не вытаскивая её из разгорячённого нутра. — Не теряй сознание, — велит Хозяин и Чарли, слыша приказ, с трудом открывает глаза. — Господин?.. — вымученно, почти без голоса произносит, приоткрывая рот парнишка. Вампир оглаживает побелевшие губы и щёку. «Давать свою кровь слишком рискованно, это лишь в байках с помощью нее можно вылечить и даровать бессмертие. По факту, лечит лишь слюна вампира, а кровь может и убить, коли без нужного ритуала», — быстро проскакивают мысли вампира в голове. Высший целует парнишку, чуть передавая своей энергии, засовывая свой язык ему в рот, уложив голову ослабшего себе на плечо. Кажется, для Чарли это необычно, ведь до этого вампир использовал лишь губы. Дверь открывается и заходит Джозеф с камердинером, принося воды, шоколад из личных запасов Господина и кусок недавно приготовленного мяса. Листар ворочит нос от жареного, но нечего не поделать. А глаза камердинера расширяются от понимания куда укусили слугу и что произошло, но он тактично молчит. Чарли тяжело дышит, но ему уже легче, и этот умник, не евший с самого утра, пытается дотянуться до мяса. Но руки слишком слабы, и он может лишь немного их поднять. А по шее опять начала течь струйка крови — кажется, раны не зажили как нужно, а открылись вновь. — Листар! — взвывает полукровка камердинер, готовый оттащить Высшего от слуги, думая, что жажда накрыла его всегда сдержанного Господина и привела к такому результату. А значит, по его логике, аристократ может обезуметь от новой порции крови. Но Листар себя прекрасно контролирует и лишь зализывает ранку, останавливая кровь и жестом подзывая Джоза. — Накорми его, — и пока парень разрезает мясо, вампир отламывает кусок шоколада и вкладываю в рот Чарли. — Жуй и глотай! Станет сразу легче. Парнишка кое-как разгрызает вложенное в рот, так и не поняв вкуса, приняв дорогущее лакомство за лекарство, послушно проглотив, затем приняв и кусочек мяса с вилки, которую протянул к его рту Джозеф. Но кровь всё равно вновь начинает выступать маленькими капельками на шее. «Кажется, люди были созданы для того, чтобы вампиры могли есть… И моё тело, признавая тебя хозяином, услужливо предлагает питание? Да, похоже, так и есть… А я ведь так не хотел становиться просто кормом», — удручённо проносятся мысли в голове слуги. — Да что ж такое! — рычит от непонимания ситуации Листар. — Отойдите от него, Господин. Думаю, это может помочь. Должно быть так реагирует метка. Я помогу, — говорит Гектор и Листар, скрипнув зубами, передаёт Чарли в руки Джоза, который продолжает кормить мальчишку. Делать нечего и Высший полагается на камердинера, которого знает ещё с малолетства и доверяет всецело. Вампир отходит на пару метров, а камердинер склоняется над придерживаемым Чарли и начинает зализывать ранки и морщится. А мальчишку словно горячим прутом обдали по шее и тут же всё затянулось, более не кровоточа. Господин возвращается, осматривает шею парнишки и благодарит управляющего, а он в ответ лишь просит разрешения уйти, что б приложить к языку лёд, получая дозволение в виде лёгкого кивка головой. Место укуса на шее зудит, и Чарли подносит руку, только дотрагиваясь… И ранки вновь открываются, а он начинаю их со всей силы расчёсывать, всхлипывая, не понимая, почему так печёт и чешется. — Так дело не пойдет! Убрал руки от шеи! — приказывает вампир, а камердинер-бастард едва подавив гневный рык, вновь все зализывает. Листар вынимает с ящика, на одной из полок, широкий кожаный ошейник с двумя железными кругами по его контурам и плотно закрепляет на зализанной шее, пока Джоз держит руки юноши, а старший слуга отвешивает ему горячую пощёчину. Чарли скулит, пытается вырваться, пиная слуг, так и не получая свободы. Но стоит вампирским рукам коснуться его щеки, как парнишка успокаивается и перестаёт метаться, послушно расслабляясь. — Чарли. Спокойней, — Господские руки поглаживают плечи и Листар вновь садится позади паренька. Камердинер выругивается на древнем языке и уходит даже без разрешения, зажимая рот рукой, и Джоза отпускают следом, видя, как он потирает ушибленный бок. — Позвольте, немного побыть здесь? Я не помешаю, — просит он и просто ложится чуть в стороне, а Высший замечает через тонкую ткань рубашки не слабый кровоподтек чуть ниже ребер. — Чарли, и откуда столько сил в тебе взялось? Парнишка лишь обиженно отворачивается то ли на себя, то ли на ситуацию в целом, и нервно начинает ощупывать ошейник, ища как его снять. Не находит, и вместо этого поворачивается к вампиру и с желанием прижимается всем телом, переставая себя окончательно контролировать: «Кажется, моё тело само хочет, чтобы его съели.» — Господин! Я весь ваш, Господин! Съешьте! Возьмите! — скулит от какого-то безумного желания и инстинкта слуга, трясь своим оголённым телом о своего Хозяина, который старается его обнять и немного привести в себя. — Да что с тобой? Успокойся! — рыкает и шлепает он парня по ягодицам, от чего так и не вытащенная пробка входит глубже и шевелится, и Господин видит однозначное возбуждение, которое ещё ко всему начинает ароматом распространятся по комнате. Чарли взвизгивает и только сильнее оттопыривает зад, виляя им. Вцепляется в крепкие плечи пальчиками и сам кусает шею Высшего, совсем сходя с ума и ошеломляя Вампира. — Что ты себе позволяешь? — и рука сжимает парнишку за щеки. Но юноша не умолим, он продолжает молить, постанывать с абсолютно пошлым лицом, какого Листар и представить у него не мог, трётся о грудь и промежность Высшего от чего у него постепенно начинается подъём в штанах, и он опускает лицо юноши вниз. — Коли так дуреешь, расстегни штаны и позаботься о моей страсти. Долго и много повторять не пришлось — резкий рывок, и Чарли уже быстро двигает головой на органе, беря до самого горла и доводя Хозяина не только движениями, но ещё и хаотично двигающимся, задранным и оттопыренным к верху задом. Да что ж с мальчишкой?! Такого напора и безумства Листар никак не ожидал. Он едва успевает схватить за шевелюру юношу и отстранить, но пара капель все же попадает ему в рот. Но это было слишком быстро, ибо вампир потерял концентрацию, а слуга и вовсе какой-то буйный. Всё продолжает извиваться, тянуться к его органу, облапывать, хватаясь за ноги и стараться облизать головку. — Спиной ко мне! — приказывает Вампир и тянет мальчишку, с явно ударившими гормонами ему в голову, за бёдра. Чарли послушно становлюсь как велено и рукой начинает играть с собой между ног, пока Господин не замечает. Вампир вытягивает пробку, хватает за бедра и натягивает резко беснующееся тело на себя. Его орган чуть уже пробки, но значительно длине, а потому, распирает парнишку в глубину. На кандалах вновь оказываются цепи, от чего руки слуги вжимаются в пол и ими не пошевелить, не то что удовлетворить себя. Чарли простанывает протяжно и громко, и сжимаясь кольцом мышц вокруг желанной плоти и горит желанием ускориться, но Вампир держит, и приходится повиноваться, отдаваясь страсти, постепенно в ней захлёбываясь и теряясь.

***

— Джозеф, пришёл в себя? — раздаётся уже в тишине голос Листара. — Да, — приподнимает голову парень и кивает. — Забрать этого развратника? — Именно. Но сперва помыть. Я конечно понимал, что скоро с ним нечто подобное случится и организм обезумит, но… — Но к такому Вы явно не были готовы, — понятливо кивает Джозеф и подхватывает мальчишку в отключке на руки, закидывая на плечо и выходя из комнаты, но останавливаясь на пороге. — А это правда, что метка услиливает желание? — Я до этого не верил, но ты же и сам всё видел. Проследи, что б он как следует последующие три дня отоспался и пришёл в себя. Будит тянуть руки вниз — немедленно сообщи и тащи ко мне. — Будет исполнено, — и Джозеф уходит, немного завидуя Чарли, таща его спящее тело в ванну, но при этом и радуясь за него. По правде, парень побаивался, что этот новый мальчишка будет слишком скучным для Господина и не приживётся в доме. Но, похоже, его опасения были напрасны.