Insomnia

      В комнате царил полумрак, обволакивая мебель, вещи, от самых больших до маленьких предметов, превращая хорошо знакомые очертания во что-то мутное и бесформенное. Каждый раз, просыпаясь ночью во мраке, не покинувший сон полностью, мозг вырисовывал вокруг тени, лица, фигуры. Спустя несколько секунд о наваждении напоминает лишь учащенное биение сердца и неясные воспоминания.       Дазай не боялся темноты. Однако с каждым щелчком выключателя ему становилось некомфортно, при свете он так же не мог уснуть. Периодически он погружался в дремоту ближе к утру, в последствии опаздывая на работу.       Чуя два раза громко повернул ключ в замке и вошёл в квартиру. Уже давно перевалило за полночь, но он знал, что его сожитель ещё не спит. Дазай лежал на кровати поверх одеяла, слушая музыку в наушниках. Он должен был слышать приход мафиози, но всё равно продолжил тихо мурлыкать что-то с закрытыми глазами.       Нарочито громко готовя на кухне поздний ужин, Чуя прислушивался к звукам из комнаты: ничего. Дазай явно нарывался остаться без завтрака, что, к слову, было не редкостью.       Он никогда не задумывался, во сколько просыпается Осаму, по выходным спавший до обеда, пока мафиози пинками не заставлял его слезть с кровати, да и в рабочие дни уходящий позже. Чуя, наоборот, всегда быстро засыпал, едва устроясь под одеяло, если к нему не начинали лезть. Во втором случае Чуя аккуратно кусал того за губу или кончик носа и отталкивал от себя, слушая недовольное пыхтение. Несколько раз, просыпаясь посреди ночи, Чуя замечал, как он безучастно смотрел в потолок или лежал с прикрытыми глазами.       И теперь, пройдя в комнату, Чуя внимательно разглядел Дазая: тщательно скрываемые тени, залёгшие под глазами, слегка осунувшееся лицо. Никто из них не поднимал эту тему, но было ясно — у Дазая проблемы со сном. Переодевшись и откинув край одеяла, он всё-таки решил привлечь к себе внимание, ткнув его в бок.       — У тебя всё хорошо? Ты неважно выглядишь, — спросил он с легким беспокойством.       — Было бы ещё лучше, если бы кое-кто уделял мне не только дневное время, но и ночное, — ответил Дазай с хитрым блеском в глазах, моментально меняясь в лице.       — Заснуть тебе это вряд ли поможет, — отчеканил Чуя. — Лучше вместо лубриканта в следующий раз купи в аптеке снотворное, — он перевернулся на другой бок спиной к Дазаю, слишком уставший, чтобы сейчас разбираться с этим. Всё завтра.

***

      Однако на следующий день он не поднял эту тему, как и через два дня. Растущее между ними напряжение лопнуло, когда Чуя обнаружил Дазая задремавшим в одежде в прихожей. Спящим он выглядел ещё более замученным и измотанным. У него появилось острое щемящее чувство вины. Чуя не решился трогать его, лишь принес из спальни плед и осторожно накрыл им Дазая, стараясь не разбудить. Тот всё равно пошевелился и приоткрыл глаза, понемногу просыпаясь. Он напоминал растрёпанную приболевшую сову.       — Пошли в кровать, прямо сейчас, — тихо произнес Чуя, протягивая Дазаю руку. Он без особого энтузиазма схватил её. Мафиози проводил взглядом его слегка покачивающуюся фигуру, которая удалялась в направлении спальни и поспешил следом, ухмыльнувшись своей появившейся идее.       Не успел Чуя что-либо произнести, как его придавило к кровати весом тела другого человека.       — Придурок, слезь, — просто произнёс Чуя, надеясь, что это сработает. Ему стоило бы уже перестать верить внешнему виду Дазая безоговорочно.       Завязалась потасовка, в которой быстро одержал победу Чуя, в конечном счёте сев на Осаму и сильно прижав забинтованные руки к кровати на уровне его головы.       — Хорошо-хорошо, сдаюсь, — нарочито испуганным голосом произнёс Дазай. — Больно же.       — Обещаешь, что будешь вести себя хорошо?       — Обещаний не даю, но ради тебя, Чуя, так и быть.       Мафиози удовлетворённо кивнул и, растянувшись рядом, взял с прикроватной тумбочки небольшую книжечку.       — Ты что, собрался мне сказку прочитать на ночь? — насмешливо поинтересовался Дазай, вновь провоцируя.       — Заткнись и иди сюда, — вздохнул Чуя, одной рукой держа книжку, а другой подзывая к себе горе-сожителя. Он, как довольный кот, примостился рядом, прижимаясь, и мафиози обнял его свободной рукой.

Испачканный печалью, Снег падает чуть слышно. Испачканный печалью Гуляет ветер лишним.

      Чуе нравилось читать вслух, превращая набор букв на странице в мелодичные звуки. Ему нужен был слушатель, ради которого он мог хоть раз в жизни хаос превратить в порядок. Он увидел, как рука Дазая потянулась к маленькому сборнику.

Испачканный печалью, Я съёживаюсь тоже. Испачканный печалью, — Под лисьей шубой, кожей.

       — Ты помнишь наизусть, — шепнул он, забирая его и переплетая свои длинные пальцы с пальцами Чуи. У Осаму руки были всегда прохладнее, словно лёд и пламя они уравновешивали друг друга.

Испачканный печалью, Не ждет тепла, не верьте. Испачканный печалью, Думает о смерти.

      Мафиози позволил произвести эти манипуляции, при этом не сбившись. Он читал с выражением, не торопясь, и в тишине его голос казался ещё приятнее, чем обычно.

Испачканный печалью… У лени лисьи лапы.

      Он прикрыл глаза и не заметил, как Дазай задремал. Потушив лампу, он поудобнее устроился под одеялом и аккуратно поцеловал Осаму в щёку.

Испачканный печалью, Гаснет день, как лампа.*