Ты будешь только моим

Торин трижды проклял запутанные улочки Шира. Первый раз, когда заплутал впервые, второй раз - после того, как спросил дорогу у какого-то хоббита, не сумел найти Бэг Энд вторично и вынужден был снова выспрашивать, как пройти к норе мистера Бэггинса. В третий раз он ниспослал на несчастные мощеные дорожки самое страшное проклятье, какое только существовало в языке гномов: «Чтоб у тебя век борода не росла!» У него были причины прийти в ярость – мало того, что из-за всего этого он опоздал, так еще и пришедший раньше Бофур уже вовсю кокетничал с симпатичным полуросликом, который, как видно, и должен был стать четырнадцатым членом отряда. Судя по тому, как смущенно малыш опускал пушистые ресницы, он был совершенно не против такого близкого общения с гномом. Тот ухмылялся в усы и хитро щурился, явно предвкушая веселую ночку - а возможно, уже представляя, как разложит его на освободившейся полке в разоренной кладовке или поставит на колени прямо на крыльце, чтобы лишний раз покрасоваться перед товарищами. Рывком сдернув с плеч меховую накидку и швырнув ее поверх горы оружия товарищей, Король-под-Горой решительным шагом направился к этой парочке. Отодвинув Бофура плечом, гном уперся рукой в стену рядом с головой Бильбо и, глядя на него сверху вниз, задумчиво проговорил: «Так это и есть наш хоббит?» Бофур ожидаемо взъелся на него: «Отвали, Торин, не пугай его!» Полурослик и правда выглядел испуганным: весь сжался под взглядом пронзительно-синих глаз, стараясь выглядеть как можно более незаметным. «Неужели я ошибся?» – промелькнуло в голове Короля-под-Горой. Теперь хоббит выглядел таким потерянным и беззащитным, похоже, он действительно боялся собственных гостей. Торин даже устыдился собственных мыслей насчет Бофура, старый друг никогда не поступил бы подобным образом, как бы ему ни хотелось произвести на окружающих впечатление. Гном тем временем спохватился, вспомнив, с кем разговаривает, и склонился, положив руку на сердце: «В смысле, не хотите ли пойти и налить себе чего-нибудь выпить, ваше величество?» Тон его при этом был крайне враждебным, но Торин понял – он всего лишь защищает маленького хозяина от нежелательных посягательств. Король со вздохом оттолкнулся от стены, Бильбо почувствовал долгожданную свободу, вывернулся ужом и исчез в глубине норы. – Зачем ты так, Торин? – спросил расстроенный Бофур, провожая полурослика взглядом. – Мы ведь просто разговаривали, а ты налетел, словно варг! Гном и правда был огорчен. Хоббиту и так было нелегко, Бофур еле успокоил его после того, как бесцеремонно в его дом ворвался Двалин, который мог даже орка напугать одним только своим видом. – Сам не знаю, что на меня нашло, - признался Король-под-Горой, сердце которого все еще билось учащенно. Подумать только, из-за этого малыша он был готов с кулаками броситься на товарища. Он прикрыл глаза, чтобы успокоиться, но перед мысленным взором тут же соткался хоббит, такой милый и домашний, с золотистыми кудряшками, пахнущими свежеиспеченной сдобой. Известия о походе на дракона так взволновали кроху, что тот упал в обморок прямо в гостиной. Торин сам поднял малыша на руки - очень бережно. Он велел отряду отправляться в «Зеленый Дракон», потому что сейчас бедняге требовались покой и сон, и понес свою драгоценную ношу в кровать. Бофур при этом неотступно сопровождал их. Это он толкнул дверь спальни и откинул одеяло, а потом укутал им кроху. Выходил он последним и, притворив за собой дверь, благодарно кивнул Торину. Если бы не его приказ, шумная компания просто не дала бы Бильбо отдохнуть и прийти в себя. *** Пьянка в «Зеленом Драконе» плавно перетекла в сборы, хоббит подоспел как раз к отбытию. Он выглядел намного лучше, чем накануне. Во взгляде появилась решимость. Малыш даже ничуть не испугался, когда король придержал для него стремя. Пользуясь тем, что никто его не видит, Торин позволил себе блаженную улыбку – от полурослика пахло кексами с изюмом. И все же удивительно, как этот малыш решился пойти с ними в поход. Многие делали ставки на то, что он и носа из норы не высунет, а Бильбо – подумать только! - даже возмутился, что гномы едва не уехали без него. Как сказал бы Гэндальф – беспокойная кровь Тука постепенно брала верх над господствовавшей столь долгое время кровью Бэггинса. Борьба была явно неравной, потому что едва компания отъехала от Шира, полурослик начал сетовать, что забыл в норке носовой платок. – Не беда, – лукаво улыбнулся Бофур, оторвав лоскут от одежды. Торин с силой стиснул кулаки, чтобы не схватиться за меч. Он был и сам не прочь поступить подобным образом, но соперник опередил его. Всякий раз, когда Бофур заговаривал с полуросликом или даже просто смотрел на него, в короле вскипала жаркая, необоснованная ревность. Как бы он ни уговаривал себя, что это – не более чем дружеская забота, внутри все продолжало клокотать. Словно нарочно издеваясь над Торином, гном передал поводья кузену и достал флейту, приласкав ее пальцами, прежде чем поднести к губам! В этом был весь Бофур. Вроде бы ничего такого не сделал, а вон как у Ори, Фили и Кили уши вспыхнули. Остальные товарищи, кто видел, отозвались благодушными смешками. Никто не слышал, как король в бессильной ярости прорычал: «Да что возомнил о себе этот выскочка?! Он же даже не из рода Дурина!» При других обстоятельствах Торин не сказал бы о морийце ничего такого. Он всегда с уважением относился к гномам из Казад Дума, выходцы оттуда были прекрасными воинами и мастерами, ничуть не уступающими представителям любого другого рода. Но оскорбление само сорвалось с губ, когда он увидел, как чутко маленький хоббит, прислушивался к старинной мелодии, и с каким восхищением смотрел на Бофура. В душу закралась черная зависть. Это на него Бильбо должен так смотреть, а не на Бофура. Чем вообще этот гном лучше короля? Торин успокоил себя тем, что такое сравнение просто не имеет смысла, и стал глядеть на дорогу. Мысли его вместе с музыкой блуждали по роскошным залам Казад Дума, которые так и не удалось отбить у орков. Странно, но сейчас он не чувствовал тоски, посещавшей его обычно при воспоминаниях о поражении при Азанулбизаре. Вспомнилось, как накануне они с Фрерином пели эти песни. О чертогах под сводами гор, о красоте живого камня, о покинутой родине предков, об укрытой тьмою печали всего подгорного народа. Разговоры утихли, когда гном затянул на кхуздуле одну из тех песен, которую так любил его погибший брат. И о, чудо – полурослик взглянул на него. Глаза Бильбо влажно поблескивали, как будто он почувствовал настроение гнома. Нет, он не мог знать, о чем пел король, и понятия не имел о том, что после той битвы с орками он возложил на костер тело своего брата, пронзенное черными стрелами. И все же Бильбо чувствовал что-то такое, отчего начинало щемить сердце. Нет, это положительно был тот же гном, которого только вчера хоббит боялся до оторопи, почти как Двалина. Но сегодня он вел себя совсем иначе, любезно, даже обходительно. Если бы не его помощь, маленького хоббита, которому ни разу не приходилось ездить на пони, наверняка подняли бы на смех при попытке взобраться в седло. Маленький взломщик так и не догадался, почему стихла флейта, когда он одарил Короля-под-Горой теплой несмелой улыбкой.