Ты будешь только моим

Кили не стал дожидаться вечера и подсел к дядюшке, едва Бильбо и Бофур принялись чистить грибы. Протянув ему гребень, он сказал: «И чего ты переживал? Эти двое здорово подружились». – Бофур – хитрый лис, – Торин распустил волосы племянника и принялся водить по ним гребнем. – А я тоже хочу, – вклинился разбуженный их голосами Фили. – Иначе расскажу наш маленький секрет хоббиту. Король-под-Горой несильно стукнул по светлому всклокоченному затылку. – Гляжу, ты пошел на поправку, дядя, – улыбнулся принц. – Как голова? – Больше не кружится, – сказал Торин, бросая ревнивые взгляды в сторону Бильбо и Бофура. Мориец уселся на бревно слишком близко к хоббиту. Они непринужденно о чем-то болтали и то и дело сталкивались пальцами, доставая из котелка с водой промытые грибы. Хитрец с легкостью обманул Кили, но Торин прекрасно видел, как он наклонился к уху хоббита, чтобы вдохнуть его запах. – Эх, слабо я ему в нос дал… – проворчал подгорный король, дернув волосы племянника чуть сильнее, чем собирался. Тот шикнул: «У меня и так борода не растет, а ты меня еще и лысым, как Двалин, сделать вздумал, дядя?» Торин тяжело вздохнул и отвел взгляд от Бильбо и Бофура, которые, судя по всему, отлично ладили. Если бы он не был уверен, что мориец собирается использовать чувства хоббита, то, возможно, отступился бы. Фили уже расплел растрепавшиеся во время сна косы. Торин приложил руку к порче прически, но молодому гному знать это было необязательно. Дядюшка помогал им укладывать волосы только в торжественных случаях, когда братья должны были выглядеть безукоризненно. А вот так посидеть втроем во время похода, подставив голову его умелым рукам, было просто роскошью. Тем удивительнее было то, что старший принц вскочил на ноги и пошел к Бофуру, от которого торопливым шагом удалялся Бильбо. Сперва он хотел перехватить полурослика, но тот увернулся. Поэтому Фили навис над расстроенно ломающим грибок морийцем. Бильбо плюхнулся на свою лежанку, обхватив голову руками. Он просто не мог поверить, что был так слеп! Даже прекрасно зная о весьма вольных – чрезмерно вольных, с точки зрения добропорядочного хоббита – нравах гномов… Даже испытав эти нравы еще в Бэг-Энде на собственной шкуре… Даже наслушавшись баек, которые любили рассказывать другие хоббиты за кружечкой пива… Даже услышав о том, что Бофур был готов – пусть не будучи трезвым – стать мужем Двалина… Даже… Как он мог не заметить взглядов, которые бросал на него мориец? А то, как он как бы невзначай прислонился к его плечу? К своему стыду Бильбо понял, что происходит, только когда рука Бофура легла ему на колено. Сам Бэггинс не раз проделывал этот трюк с симпатичными хоббичихами. Но не это так поразило его. И даже не то, что такой веселый, приветливый и добрый гном мог питать к нему не вполне дружеские чувства. Почтенный сквайр со стыдом осознал, что прикосновение ему в некотором роде понравилось. – Бильбо, - позвал его Торин, и в его голосе помимо участия слышалось что-то еще, что по-настоящему напугало хоббита. – Что-то случилось? – Нет-нет, - залепетал он. – Я в полном порядке! – Если кто-то из членов компании тебя обидел, он пешком пойдет обратно в Эред Луин! Бильбо втянул голову в плечи. Он решил, что если будет и дальше тревожить раненного короля, то ему самому придется топать в эти самые Синие Горы. Причем ослушаться приказа и вернуться в Шир хоббит просто не рискнет. Поэтому он торопливо извинился и пошел к ручью. В воде отражался растерянный, даже испуганный хоббит, уши которого имели веселый помидорный оттенок. Поплескав в лицо водой, он заметил на берегу знакомый кустик - тройные листочки, шишечки, полные семян – и оборвал от греха подальше. Неизвестно, когда гномам доведется в следующий раз отведать пива, но будет лучше, если неугомонным принцам не удастся ощипать это растение. Он снова наклонился к ручью, чтобы немного попить. Когда он распрямился, вода отразила усатого гнома. Смущенно улыбаясь, тот протягивал ему букетик цветов. Как ни странно, его надоумил Фили. Принц в этом споре был полностью на стороне Торина, но это не помешало ему разразиться возмущенной тирадой: «Кто так ухаживает? Удумал тоже – за коленку хватать! Полурослик – это тебе не подавальщица трактирная, которую и за ягодицу ущипнуть не грех. Ну, прямо как дядя! Цветы бы ему лучше подарил! Или песню посвятил!» Найти цветы ранней весной на пороге Дикого Края оказалось не так просто, поэтому букет вышел скромный, основным его украшением были скорее веточки с молодыми листочками. Но хоббит принял подарок с благодарностью и даже, жутко смущаясь, позволил гному обнять его за плечи. Все это было так необычно и странно, сердце билось часто-часто, как в детстве, когда Бильбо нарушал запрет отца и тайком убегал со двора. «Что я делаю? Это неправильно! Мы же оба – мужчины, разве нет?» Почувствовав, что хоббиту неуютно, мориец выпустил его и с невероятной теплотой и нежностью шепнул: «Ты – замечательный!» Бофур ничего не требовал взамен - и от этого еще больше нравился Бильбо. Бильбо просто не готов был ему ответить сейчас. А даже если бы и был готов, то не представлял, как нужно вести себя. В результате они снова говорили и смеялись. Хоббит больше не вздрагивал от прикосновений гнома, который вел себя очень сдержанно. Мориец позволил себе только усесться почти вплотную, да накрыть его ладонь своей. Все это получилось так естественно, что Бильбо почти решился положить голову ему на плечо. Как раз в этот момент появился вездесущий Кили и бодро объявил, что суп из костей убиенной хрюшки сварился, а грибы с картошкой, которую захватили из погреба в Бэг-Энде, пожарились. – Пойдем? – гном поднялся и, изобразив на лице излюбленную хитроватую улыбку, протянул Бильбо руку. К радости хоббита, Торин вовсю расхаживал по лагерю. Глаза короля потемнели, когда он увидел, что они с Бофуром пришли вместе. Мориец даже застыл на миг, а потом, собравшись с духом, одарил его улыбкой - широкой и чуть кривоватой из-за припухшей губы. Бильбо зажмурился, ему казалось, что гномы сейчас снова сцепятся. Над лагерем висела напряженная тишина. Когда он решился открыть глаза, ни Торина, ни Фили уже не было. Гном отошел от лагеря, насколько позволило вернувшееся головокружение, и со всей силы врезал по подвернувшемуся дереву кулаком. Кора ободрала кожу, но боли король не почувствовал. Рассудок его помутился. Король едва не ударил племянника, когда тот положил руку ему на плечо. А ведь Торин всегда относился к нему, как к родному сыну. Слепая ярость сменилась тоской и болью, а Фили – все еще бледный после вспышки дядиного гнева – крепко обнял его за пояс, уткнувшись в плечо. – Ты так и не привел волосы в порядок, - проговорил Торин, немного успокоившись. – Все надеюсь, что Его Величество окажет мне такую честь, - слабо улыбнулся принц, достав из кармана гребень.