Ты будешь только моим

Трое гномов все еще не замечали их. Принцы втянули дядю в свою возню, во все стороны летели брызги, Фили удалось подсечь дядюшку и окунуть его с головой. Гном не показывался, в мутной воде было не видно, как он оттолкнулся от ступени и заплыл принцу за спину. Когда оба молодых гнома уже начали беспокойно оглядываться по сторонам, руки Торина пробежались по ребрам старшего. Фили заливисто захохотал, дернувшись в сторону и столкнувшись с братом. Тот начал брызгаться, а Торин, наконец, вынырнул, убирая с лица липнущие черные пряди. Бильбо, уютно устроившийся у берега, невольно заулыбался. Каким же Торин был красивым! Хоббиту было немного неловко, что он невольно стал свидетелем сцены, которая не предназначалась для посторонних. Гном проводил редкие спокойные минуты с семьей. Сейчас он казался моложе своих лет, хотя хоббит точно не знал его возраста. Такой веселый и беззаботный, ему невозможно шло это. – Бильбо! – воскликнул Кили, помахав рукой. – И как мы вас с Бофуром проглядели? На лицо Торина словно мрачная тень легла при виде хитрой улыбки морийца. Потом встревоженный взгляд короля обратился к хоббиту, и бедняге захотелось провалиться под воду со стыда. А вдруг он догадается, что они тут делали? А что, если как-то прочтет по глазам, что полурослик в жадных руках другого гнома не сводил взгляда с его точеного профиля, с черных вьющихся волос, спадающих на плечи, с обнаженного тела… Бильбо в жизни не видел такой красоты. Гном был сложен как Махал – хотя Бильбо ни разу не видел статуй в его честь – а может, даже лучше. Стройный, подтянутый, с литыми мускулами, красиво играющими под кожей. Хоббиту казалось, гномы не должны быть загорелыми, но тут он ошибся. Кожа короля имела чудесный оттенок. Как знать, может, он, в отличие от других гномов, не проводил так уж много времени в пещерах? Был велик соблазн сравнить его с морийцем, но не сейчас, когда эти невозможные синие глаза смотрели прямо на него. Бильбо улыбнулся и осторожно подался вперед со словами: «Бофур меня плавать научил, смотрите! Теперь я, наверное, не растеряюсь, если снова свалюсь в речку во время стирки!» Хоббит переоценил свою решимость. Оказавшись на середине небольшого озерца без возможности найти опору, он слегка запаниковал. Хорошо, что Фили оказался рядом и доставил запыхавшегося полурослика прямо к посмеивающемуся Торину. Обидно не было совершенно, хоббит хихикнул и легонько толкнул гнома ладошкой в голое плечо. Тот не сдержался и ущипнул его под водой за ягодицу, при этом, в точности как нашкодивший Кили, состроив самое невинное выражение на лице. Сейчас, когда Бильбо был рядом, Торин успокоился и уверился в том, что морийский лис его не тронул. Малыш не выказывал никаких признаков боли или неудобства, не испугался прикосновения, так что по всему выходило, что подгорный король ошибся. Однако хитрющие глаза Бофура не давали ему покоя. Кто знает, во что бы это вылилось, если бы Кили, выбираясь из воды, не охнул, припав на одну ногу. Брат бросился к нему первый и осторожно усадил: «Болит сильно?» – Вовсе нет, я просто… – начал успокаивать брата Кили, но айкнул, стоило тому дотронуться до припухшего сустава. – Бофур, не мог бы ты взглянуть, – попросил Торин, к своему стыду, не разбиравшийся в подобных травмах. Кроме того, когда дело касалось его племянников, непоколебимая уверенность короля частенько давала трещину. Вот и сейчас он с болью смотрел, как взволнованный Фили держит брата за руку, а Кили кусает губы и хмурит брови, пока Бофур осторожно, кончиками пальцев ощупывает пострадавшее место. – С ним все будет в порядке? – прошептал Бильбо, прильнув к боку Торина. Тот положил руку на хрупкие плечи. Король подбадривал полурослика, и ему самому от этого становилось немного легче. Когда Бофур одним движением вправил вывих, Кили вскрикнул от острой неожиданной боли, а струхнувший Бэггинс поспешил спрятаться в объятиях Торина. Гном остался относительно спокоен, только сердце учащенно забилось. Он погладил Бильбо по голове, и тот решился искоса глянуть на братьев. Фили обнимал младшего, бережно вытирая сбегающие по его щекам слезы. – Да все уже, не пугайся, – Бофур подмигнул принцу. – Пошевели-ка, лучше? Тот порывисто кивнул и, теснее прижавшись к Фили, сердито засопел: «Предупреждать же надо!» Старший принялся отжимать темные волосы брата, разбирая намокшие косы, потом спохватился и глянул на дядю. – Раз вы все еще торчите в воде, я там бусину потерял, которую мама подарила… – сказал он и улыбнулся, когда хоббит попытался отстраниться от Торина, а тот не пустил. – Может, поищете? Хулиганская улыбка юноши была такой заразительной, что нашла свое отражение на лице хоббита. Он принялся сосредоточенно шарить ногами по дну, а как только Бофур и Фили повели все еще прихрамывающего Кили вверх по лестнице, набрал побольше воздуха и исчез под водой. Добропорядочный хоббит никогда не задумал бы ничего подобного, но из-за двух гномов Бэггинс совершенно перестал походить на сквайра из Шира. Он обхватил гнома за талию, потерся носом о живот, а потом спустился ниже и вобрал в рот его член. Торин выдернул его на поверхность за плечи. Поведение полурослика его совершенно ошарашило, вот уж в тихом омуте… – Захлебнешься, глупый, – хрипло выдохнул гном, вытаскивая хоббита на берег. – Ты действительно этого хочешь? Бильбо залился краской, глядя на Торина снизу вверх. Вдруг под руку что-то попалось. И точно, бусина. Вот так Фили! – Я… – промямлил Бильбо, вертя ее в пальцах. – Мне было… – Интересно? – спросил тот. – Не только, – хоббит поежился от прохладного дуновения ветерка. – Ты мне… Торин присел, заглянув полурослику в глаза. Это было невозможно… Он просто сгорал от стыда. – Нравлюсь? – снова подобрал за него нужное слово подгорный король. – А Бофур? Хоббит вздохнул. Мориец был с ним так нежен, а что вытворяли его руки… Почему тогда… с ним… Бильбо думал о Торине. Может быть, дело в том, что он украл его первый поцелуй? От одного воспоминания об этом губы немели… – Я не знаю, чего хочу, – почти жалобно прошептал полурослик. – Я даже не знаю, чего могу хотеть. Торин уселся рядом на солнышке, забрал бусину из рук Бильбо и повертел в пальцах. Потом защелкнул во влажной гриве, чтобы действительно не потерять. А потом он притянул к себе хоббита и принялся целовать. Ненасытно, собственнически, иногда сталкиваясь с ним зубами и утробно рыча, когда Бильбо робко пытался отвечать. Потом он опрокинул полурослика на спину и навис сверху. Жадный рот переместился на шею, оставляя отметины на нежной коже. Руки блуждали по всему телу Бильбо, присваивая, заставляя прогибаться и стонать. Со смесью ужаса и восторга Бильбо подумал, что Торин похож на дракона. Казалось, он вот-вот поглотит хоббита целиком. Грубые ласки и укусы, влажные змеи черных волос, то и дело скользящие по коже, и жгучая похоть. Таким предстал перед ним подгорный король. И Бильбо принял это, ни капли не опасаясь. Он отдавался этим сумасшедшим ласкам, чувствуя сдержанную силу гнома, находясь полностью в его власти. А потом властные руки притянули его еще ближе, зарылись во влажные кудри, и он сам потянулся, чтобы взять в ладошки любовное оружие гнома. Налитая, влажная головка скользнула в его приоткрытый рот, потерлась о нёбо и тут же выскользнула на волю. На лицо плеснуло что-то горячее, и хоббит в который раз за день залился краской смущения. – И ты не боишься меня после этого? – глухо спросил Торин, улегшись рядом и тяжело дыша. Бильбо потер мордашку, но это не помогло избавиться от следов страсти. Он устало вздохнул и улегся, положив голову на широкое плечо. Гном погладил его с необычной нежностью и поцеловал в макушку. «Ты будешь только моим…» – повторил он фразу из сна, стоившего ему разрыва всяческих отношений с Элрондом и другими эльфами из Последнего Домашнего Приюта. Но в этот раз не на вестроне, а на кхуздуле, чтобы случайно не нарушить всю прелесть момента.