Изменение стойкости

Закат над Гусу догорел, погружая горы вокруг в темные, как густой чай, сумерки. Небо, безбрежно-синее, не давало оторвать от себя взгляд, маня своей глубиной. Лань Ванцзи остановился, залюбовавшись подсвеченными луной остриями серебристых крыш. Он обходил дозором караулы и поднялся наверх, чтобы взглянуть на сонный Гусу. Теплый воздух донес до него запах цветущей сливы. Лань Ванцзи закрыл глаза на несколько секунд, а когда открыл — замер от возмущения, забыв, как дышать. Кто-то темной бесшумной кошкой вспрыгнул на стену, небольшой и ловкий, устроился так, чтобы в тени раскидистого вяза его не было видно, и принялся болтать ногами. Конечно же, это был ученик ордена, скорее всего — приглашенный, поскольку барьеры не отреагировали на пересечение, а те, кто выросли на территории Гусу, не могли иметь целей для ночного посещения за границами ордена. Лань Ванцзи уже было направился вперед, для того, чтобы поймать нарушителя, но замер. Потому что темная фигурка на стене негромко ругнулась под нос и нырнула вперед, ловя вывалившуюся из рук спутанную ленту. Это оказался Вэй Усянь. Первый ученик ордена Цзян. Лань Ванцзи снова забыл, как дышать — но не от возмущения. Неясные, сложные, тяжелые чувства теснились в груди, когда он видел Вэй Усяня. Вот и сейчас, сжав рукоять меча, Лань Ванцзи попятится и скрылся за полощущимся на ветру флагом с добрыми напутствиями, что висели на сторожевой башне. Он смотрел — смотрел жадно и до боли в глазах — как двигалась, едва различимые во тьме, его руки. Как небрежно покачивалась нога в темном ботинке. Вэй Усянь… Лань Ванцзи не знал как, не умел справляться с той бурей, что порождал в его сердце этот заклинатель, поэтому старался его избегать. Яркий. Он был весь вызов и жизнь — ветер, сорвавший алую ленту судьбы из крепких пальцев, огонь, пожирающий сухое дерево. Неостановимый. Неудержимый. Неконтролируемый. Лань Ванцзи не мог не смотреть на него: краем глаза или спрятавшись в тени, остановившись в отдалении. Вэй Усянь наконец справился с лентой, распутав ее, и вскинул руки к волосам, чтобы забрать их в небрежную прическу. Утром для занятий с мечом он соберет высокий хвост. После завтрака сделает пучок цзы, закрепленный одной шпилькой. Беззвучно спрыгнув во двор, Вэй Усянь огляделся, потянулся, раскачиваясь на носках, и заскользил, перебираясь из тени в тень, как призрак или темная тварь, в сторону покоев, выделенных ученикам. Лань Ванцзи заколебался — он должен был обозначить себя, должен был назначить наказание, сопроводить ученика до его покоев. Но внезапно стало так отчаянно… страшно. Лань Ванцзи взглянул на Вэй Усяня. Облитый лунным светом, словно прекрасный бессмертный, он сейчас казался таким чужим здесь, в обители тысячи правил. Свет ласкал его скулы, стекал по волосам и дарил глубокие тени ресницам. Взгляд Лань Ванцзи следовал за этим светом. Вэй Усянь нес в руках три крупных яблока, зажав ножны подмышкой. Тонкие пальцы его светились в темноте. Он последовал за ним по крышам — не мог оторвать взгляд от ладной фигурки, одетой в темное. Он хотел на него смотреть. Красивый профиль, невинный изгиб манящих губ и небесная глубина темных глаз. Вэй Усяня невозможно было бы запечатлеть на картине — как невозможно отразить на бумаге саму жизнь. Лань Ванцзи с детства отвык завидовать таким — шумным, несобранным. Но этот Вэй был совсем не таким. Он умел и знал очень многое, хорошо разбирался в любой из тем, в которых подобает разбираться заклинателю, был превосходен с мечом, а сила его золотого ядра поражала воображение. Лань Ванцзи проводил Вэй Усяня до крыльца, а потом вернулся к обходу. После ему предстояла медитация — его дух опять был неспокоен. Наутро, ступая по дорожкам, посыпанным белоснежным мелким песком, Лань Ванцзи держался излишне прямо. От мыслей, которые преследовали его всю ночь, совершенно разболелась голова. Яркое солнце, кидая свои лучи сквозь кружево листвы, заставляло Лань Ванцзи прикрывать глаза. Издалека послышался знакомый звонкий смех. Лань Ванцзи свернул на дальнюю тропинку и замер, рассматривая одинокую печальную иву над обрывом. Он надеялся, что Вэй Усянь пройдет мимо. — Ванцзи-сюн? — спросил Лань Сичэнь неожиданно. Шорох его шагов не был слышан из-за ветра, который шелестел травой. — Почему ты стоишь здесь? — Брат, — склонил голову Лань Ванцзи. Лань Сичэнь огляделся, а, заприметив шумную компанию, которая показалась на тропе, понятливо кивнул. Лань Ванцзи испытал совершенно необъяснимую досаду. — Идем со мной. Они поднялись на тропу по камням мимо ивы. Та, влекомая ветром, толкнула Лань Ванцзи в плечо и осыпала маленькими листиками. Лань Сичэнь со смехом вынул один из них из прически Лань Ванцзи и протянул на ладони. Светло-зеленый листок пах молодой травой. Лань Ванцзи взял его с ладони брата и спрятал в рукав. Так получилось, то они оказались позади компании, состоящей из двух учеников ордена Юньмэн Цзян, ученика ордена Не и одного из Лань — Лань Веньян. Лань Веньян еще был молод и не покидал не только пределов ордена, но и пределов внутренних территорий Гусу. Но так получилось, что несколько дней назад Вэй Усянь столкнулся с ним, когда покидал библиотеку — Лань Веньян был должен вернуть книги одного из наставников на полки — и подружился. Теперь они живо обсуждали речную нечисть и способы составления талисманов. А еще иногда способы обучения молодых заклинателей. Как позавчера услышал Лань Ванцзи, Вэй Усянь преподает младшим ученикам в Юньмэне. Вот и сейчас, следуя позади медленным шагом, Лань Ванцзи прислушался. Вэй Усянь, жестикулируя и улыбаясь, рассказывал, как обучал своих юных учеников направлять духовные силы. — Мы решили начать с кошки-светилки. Ну, знаешь, такой детский талисман из глины, вкладываешь в него духовную силу, у него светятся зеленым глаза. Лань Веньян кивнул, глядя во все глаза. В ордене Лань было принято использовать для обучения простые талисманы, нарисованные на бумаге. Никому и в голову не пришло бы обзаводиться для подобных целей игрушками. — Потратил на эти талисманы все свои деньги, — буркнул Цзян Ваньинь. Выглядел он так, словно и гордился другом, и злился на него. Как, впрочем, и всегда. Вэй Усянь, рассмеявшись, хлопнул его по плечу, да так и оставил руку. — Зато у них остались кошки-светилки на память. — Он снова обернулся к Лань Веньяну. — Я им говорю, самое важное — концентрация. А они в ответ: что такое концапраца? — Конечно, дурак, им было-то по семь лет. — Семь лет? — удивился Лань Веньян. — У нас начинают формировать золотое ядро позже. — Кажется, юный Веньян совершенно очарован господином Вэй, и скоро выдаст ему все тайны нашего ордена, — с доброй насмешкой шепнул брату Лань Сичэнь. Лань Ванцзи вздрогнул — он снова забыл про брата, увлекшись наблюдением. Вздрогнул и промолчал. — У нас тоже, но направлять духовную силу мы учим раньше, — Вэй Усянь поднял палец и сделал умное лицо, как будто представлял себя Лань Циженем. — Это помогает… эй! — он согнулся от удара локтем в живот. — А-Чен, это больно! — Хватит выдавать тайны нашего ордена, ты! — Это не мудрено, — снова прошептал ему на ухо Лань Сичэнь, — он очень привлекательный. Вэй Ин словно почувствовал их взгляды и обернулся — яркая улыбка тут же осветила лицо. Ветер рванул полы его одежд, превращая на мгновение в прекрасную белую птицу, которая вот-вот оторвется от земли и взлетит. Лань Ванцзи непроизвольно шагнул вперед, но быстро взял себя в руки. Недопустимый порыв заметил только Лань Сичэнь. Вэй Усянь взмахнул рукавами, грациозно кланяясь. — Первый молодой господин! Лань Ванцзи, рад видеть тебя! Следом развернулись его спутники и начали кланяться и здороваться. Лань Ванцзи замер, незаметно удерживаемый за полу белоснежных одежд братом. Лань Сичэнь словно боялся, что Лань Ванцзи бросится ловить Вэй Усяня. Но разве дозволено делать такие глупости второму нефриту клана Лань? Брат возглавил процессию, Лань Ванцзи пришлось пойти рядом, и они направились в сторону учебных помещений. Позади весело шептались и возились ученики ордена, а Лань Ванцзи оставалось только сжимать в пальцах листочек ивы и слушать неторопливую речь Лань Сичэня, повествующего о недавнем путешествии на восток.