Изменение стойкости

Листок с рисунком лег в сторону. Впрочем, Лань Ванцзи отложил его аккуратно, так, чтобы не помять – не отбросил в сторону, смяв, как делал это обычно с талисманами. - Вернись к заданию, - сухо обронил Лань Ванцзи. Вэй Усянь хитро прищурился. Если он сейчас признается в том, что закончил свое наказание, то Лань Ванцзи даже не откроет книгу. Он на секунду заколебался, раздумывая, что же интереснее – если Лань Ванцзи откроет книгу потом, в тишине своей комнаты, или прямо перед ним, сейчас. Второе, конечно, будет зрелищно для него, но первое… первое сулило очень много нового для Лань Ванцзи – он будет раздумывать, как нес эту книгу, искать, когда же ее подменили, книга будет лежать в его покоях, а может, даже случайно ее откроет кто-то другой. Лань Цижень, быть может? О, старикан выщиплет себе бороду по волоску, если увидит в руках своего драгоценного нефрита такую литературу. Хихикнув, Вэй Усянь убрался за свой стол и развернул листы с правилами, небрежно развалившись на не очень-то удобном сиденье. Он совсем позабыл про свой меч, который остался прислоненным к столу Лань Ванцзи, но решил не привлекать внимание перемещениями туда-обратно, занятый предвкушением. Обмакнув перо в чернила, Вэй Усянь принялся зарисовывать несколько незамысловатых сценок из своей жизни в ордене Лань – вот маленький человечек спит среди гор свитков и книг, вот он же, взъерошенный, испуганно смотрит на старика Лань… Вэй Усянь хитро поглядывал на Лань Ванцзи, ожидая, пока тот откроет книгу. Он вовсе не хотел пропустить такое зрелище. Но Лань Ванцзи не торопился оправдывать чужие ожидания. Сначала он строго смотрел на Вэй Усяня, потом зачем-то разглядывал стол, уронив на него тяжелый, будто материальный взгляд. «Рисунок!» - мелькнуло в голове Вэй Усяня, и он сжал губы, пытаясь не показать улыбку. Ему хотелось сказать: «Лань Ванцзи, ты все равно посмотрел рисунок, почему же не сразу?», но он все еще ждал, пока тот вернется к книге. Наконец, кинув еще один взгляд на Вэй Усяня, Лань Ванцзи снова открыл книгу. Но та уже не содержала в себе многомудрые поучения о праведной жизни – или что там принято читать в этом ланьском ордене. Сначала Лань Ванцзи не понял, что он читает. Он окинул взглядом книгу, потом перелистнул пару страниц, будто пытаясь понять, что же перед ним лежит. А потом он… взорвался. Книга улетела на пол, а кончик меча Лань Ванцзи оказался прямо под подбородком Вэй Усяня. Выражение же лица его было полно отвращения и ужаса. - Эй, благородный господин Лань! Неужели ты так и убьешь безоружного? – воскликнул Вэй Усянь. Дурацкая улыбка кривила его губы, он хотел бы смеяться, но не мог, поскольку меч касался шеи. Видя безжалостность в глазах второго нефрита ордена Гусу Лань, Вэй Усянь упал на спину, откатился в сторону, перевернув чернильницу, и быстро вскочил на ноги, поднимая безоружные ладони. - Да ладно, Лань Чжань! – Лань Ванцзи замер, тяжело дыша, и только поворачивался вслед за передвижениями Вэй Усяня. - Что ты, не видел интересных картинок? Или никогда не знал, как это вообще происходит? Так это нормально, реагировать бурно на такое. Лань Ванцзи двинулся вперед, сузив глаза. Лицо его превратилось в посмертную маску – холодную и безучастную. - Может, ты и целоваться не умеешь? – Вэй Усянь рассмеялся, ныряя под меч. Волосы его взлетели в воздух, как облако вишневых цветов, потревоженных неосторожной рукой. Циновки под их ногами разлетелись во все стороны. Следом полетели книги. Вэй Усянь повис на руке Лань Ванцзи, отчего тот накренился в сторону, и поцеловал его в губы. Это было простое соприкосновение губ. Теплое, живое, обжигающе-странное. Вэй Усянь и сам никогда не целовался – были в его жизни красавицы, которые кидали на него заинтересованные взгляды, но всегда находилось что-то более интересное. Вино. Прогулки. Полеты на мечах. Сражения. Лань Ванцзи замер, ошеломленный. - Что ты… Зачем? - Ну вот же, видишь? Ничего страшного! Скажи мне спасибо - когда еще в твоей жизни будет поцелуй? Красавцы не любят холодных и отстраненных мужчин, которые ничего не умеют. Рука Лань Ванцзи дернулась, словно он хотел тронуть губы. Потом он будто сошел с ума – лицо его исказилось, и он рванул вперед, отбросив меч. Вэй Усянь отскочил, поскользнулся на распахнутой книге, и, безнадежно попытавшись ухватиться за воздух, упал. Духовные силы, к которым он воззвал, пытаясь удержаться, вдруг отказали ему – молочно-белая плита, которая была расположена прямо посередине зала, будто сама нырнула вперед. Вэй Усянь спиной упал на нее, ударившись головой о хищно-острый угол. Кровь, ярко-алая на белом, тут же стала видна – почему, как так, Вэй Усянь не понимал. Он с трудом шевелился, пытаясь подняться, не осознавая что, вместо потолка видит перед глазами каменную плиту. Его потянули на себя, и Вэй Усянь вцепился в чужие пальцы. - Что… что ты делаешь? – спросил он. Пальцы грубо выдрали, а голову рывком повернули за волосы. Перед глазами все закружилось. Туман выполз из углов и скрыл детали. Узор… на плите появился узор – алый и угрожающий, но не получилось разобрать, какой. Что-то ужалило на шее. Усянь застонал, пытаясь отмахнуться, но неловко треснулся лбом о плиту – снова. Кровь потекла в глаза. Вэй Усянь шмыгнул носом и закашлялся. Кровь попала и в нос, и в рот и потянуло блевать. Что-то жалило его по всему телу – плечо, шея, спина, тянула и дергалась одежда. Через какое-то время Вэй Усянь осознал, что он полностью без одежды. Он все еще пытался шевелиться, но даже духовные силы исчезали быстрее, чем ему получалось их направить. Резануло по копчику, боль отдалась в позвоночник, ушла в основание черепа. Вэй Усянь запрокинул голову и застонал. Крепкая рука перехватила его под горлом и сжала. Вэй Усянь вцепился в нее ногтями, царапая, но ничего не получалось. «Кто это? – произнес он. - Это монстр?» Потом понял – голоса не было, как не было и воздуха. Он задыхался. «Это водяница? Она высасывает из меня жизнь?» Горло освободили, и Вэй Усянь снова оказался на спине, судорожно дыша. Мир перед глазами снова поплыл. Снова пришла боль, раздирающая поясницу и спину. Равномерные толчки заставляли его стукаться головой о проклятую плиту снова и снова. С каждым разом Вэй Усяню становилось все хуже. Он старался дышать, чтобы не потерять сознание – нельзя было этого делать, чтобы выжить. Нужно было выждать и собраться с силами. Взгляд зацепился за высокие потолки. Солнечный свет лился в узкие окна. Вэй Усянь постарался уцепиться сознанием за это – солнечный свет всегда дарил надежду, даже во времена голода и скитаний. Взгляд заслонила чья-то голова, повязанная белой лентой. Растрепанные волосы упали сверху на лицо Вэй Усяня. - Ты. Ты – Лань! – прошептал он. И вдруг увидел знакомые глаза. Золотистые и пустые. Вэй Усянь поднял трясущуюся руку. Уронил ее, но все равно упорно протянул снова - и коснулся ленты. Толчки стали чаще и сильнее. Его подняли, поддержав под лопатками и сдавили. Боль затопила сознание. Все смешалось – темные и светлые цвета, мерзкие, хлюпающие звуки, боль, ужас и тошнота. Вэй Усянь потерялся. Он закрыл глаза и упал. В темноту. Пробуждение вышло паршивым. Все болело, горло было словно обожжено изнутри, а голова трещала так, словно он пил неделю и при том не хорошее вино, а дешевую брагу. Вэй Усянь приоткрыл веки, все перед глазами закружилось, и он зажмурился. Некоторое время подышав на счет, Вэй Усянь беззвучно застонал, пытаясь пошевелиться. Тут же сильнее рвануло болью вдоль копчика. Кто-то мягко коснулся его лба. Пахло не Цзян Янли – мягко и вкусно, а холодно и строго – сандалом. Вэй Усянь медленно потянулся и перехватил чужую руку. Широкое запястье напряглось под его пальцами и мягко высвободилось. Послушался звук наливаемой воды, Вэй Усяня мягко приподняли и поднесли к губам пиалу. Он глотнул. Вода успокоила горло. Вэй Усянь попытался открыть глаза снова. Мир качнулся, но устоял. Перед его постелью на коленях сидел Лань Ванцзи. Тошнота снова подступила к горлу. Вэй Усянь прикрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух. Лань Ванцзи был растрепан, без налобной ленты и выглядел так, словно не спал несколько суток – красные глаза, темные тени на лице и заострившиеся скулы. - Ты… - начал он, но задохнулся. Пока он дышал, Лань Ванцзи весь переменился в лице и побледнел. Он схватил руку Вэй Усяня и уткнулся в нее лбом. Вэй Усянь напрягся, дернулся, но выдернуть руку из крепкой хватки не смог. Тогда он замер и выпучил глаза – рукав его нижней рубахи оказался кипенно-белым – он не носил белые вещи, слишком уж легко они пачкаются. - Что случилось? – спросил он. Лань Ванцзи не отреагировал. – Эй, Лань Чжа…