История, в которой Азирафаэль скучает в ночном клубе за чашкой кофе, а Кроули начинает понимать, что заскучать ему точно не грозит

— Мы зайдем ненадолго, мне нужно проверить оформление зала, здесь завтра показ новой коллекции, — пояснил Кроули, паркуясь перед напоминающим космический корабль зданием, в котором известный концертный зал соседствовал с ночным клубом. — А потом, как и собирались, ужинать.       Азирафаэль, который с раннего утра работал с Кроули над совместным проектом, вздохнул и устало потеребил свой галстук-бабочку, пытаясь его ослабить. Утром он едва успел глотнуть кофе, прежде чем Кроули заехал за ним, а вместо обеда они сосредоточенно обсуждали, можно ли будет полностью скрыть стены «обоями» из живых цветов. И к вечеру сил у Азирафаэля уже не осталось никаких и единственное, что ему хотелось — это наконец поесть и завалиться спать.       В ночном клубе Азирафаэль сразу почувствовал себя чужим и лишним. В таких местах он не бывал со времени подработок во время учебы в колледже. Клуб тогда, правда, был попроще, да и работа его сводилась к мытью посуды.       А вот Кроули здесь явно знали. Азирафаэль видел, как посетители приветствуют его спутника — подходить к ним никто не решился, но то один завсегдатай, то другой махали Кроули руками, кивали, улыбались. А еще были взгляды. О да, много взглядов — веселых, вопросительных, недоумевающих и жарких. Слишком многие пытались раздевать Кроули глазами, пока он, то и дело оглядываясь на идущего следом Азирафаэля, вел его к столику, спрятанному в укромном углу недалеко от барной стойки. Азирафаэль вдруг подумал, что здесь можно было бы уютно устроиться вдвоём на угловом диванчике, обняться… и тут же укорил себя за то, что позволил себе так размечтаться. Кроули, конечно, никогда его не будет. — Посиди здесь, я ненадолго, — Кроули положил перед Азирафаэлем свой смартфон и ключи от машины, видимо в надежде, что это послужит для Азирафаэля достаточным основанием для того, чтобы его дождаться. И, развернувшись, Кроули направился к бару своей модельной походкой. — Что тебе принести? — оглянулся он через плечо.       Запоздалый ответ Азирафаэля «мне ничего не нужно» потонул в назойливом шелесте многочисленных голосов посетителей клуба.       Ходить туда-сюда Кроули пришлось несколько раз, и в результате его дефиле перед Азирафаэлем оказался бокал с тропически-ярким коктейлем, креманка с каким-то сложно-сочиненным десертом и чашка капучино, из-за которой, как он видел, у Кроули с бариста разгорелся целый спор. — Сейчас все будет готово, — изящный бариста с копной фиолетовых волос и многочисленными татуировками на руках подогревал сливки для латте-арта, с любопытством поглядывая на Кроули. — Секунду, я только сердечко нарисую и можешь нести. — Не смей! — почти срываясь на шипение, выпалил Кроули, наклоняясь над барной стойкой. — Ты мне его спугнешь! Мы знакомы всего неделю! — И что? — с деланным удивлением пожал плечами бариста. — Я же вижу, что ты по нему сохнешь. А за те пять лет, что я тебя знаю, я много раз — и жаль, что только со стороны — наблюдал все это. Ну, как за такое же количество дней человек успевал с тобой познакомиться, побывать в твоей постели и снова стать совсем чужим. Хорошо, что и тебя наконец проняло. А то ходил весь такой циничный: «до моего сердца никто не дотронется». — Дай сюда! — Кроули, который впервые за много лет не нашелся, что возразить, просверлил бариста злым взглядом и забрал чашку. Удостоверившись, что вместо сердца нарисовано затейливое крыло, он вернулся к Азирафаэлю. Бариста сразу же отвернулся, протирая и без того блестящую кофе-машину. — Что-то не так? — спросил Азирафаэль. — Все вокруг такие проницательные, — фыркнул Кроули. — Извини, это я не о тебе. Ну, все, мне пора работать. Я быстро!       Азирафаэль честно провел за столиком полчаса. Попробовал коктейль и отставил в сторону: напиток был не в его вкусе, а идти заказывать вино ему совершенно не хотелось. Бариста, бросающий в его сторону недоумевающие взгляды, доверия не вызвал никакого. А вот десерт оказался вполне приятным, да и капучино был не хуже, чем в его любимом кафе. Азирафаэль проверил электронную почту, ответил на пару-тройку писем, посмотрел присланный одним из поставщиков каталог новых поступлений, пролистал заметки на телефоне по всем своим проектам и понял, что начал скучать. А Кроули все не возвращался.       Азирафаэль оглядел зал, пододвинул к себе поближе телефоны, свой и чужой, и уставился усталым взглядом на ключи от машины Кроули. А что если Кроули сейчас не занят работой, а страстно целуется в каком-нибудь вип-кабинете, забыв обо всем, в том числе, и о его существовании? Азирафаэль прекрасно видел, что не только он пялится на Кроули с чашкой капучино в руках, не только он провожает жадным взглядом уходящего из зала Кроули, не только он… А те несколько человек, что сидели за соседним столиком, и вовсе наблюдали за перемещениями Кроули, уронив челюсть.       Да и слухов о том, какую жизнь ведет Кроули, Азирафаэль тоже слышал предостаточно, и эти слухи совсем не обнадеживали. Совсем не.       Азирафаэль уже в первый день знакомства понял, что его неумолимо влечет к эпатажному дизайнеру. Еще через пару дней он почти с ужасом осознал, что каким-то непостижимым образом успел влюбиться, глубоко, серьезно и сильно. И это было так прекрасно, так пугающе и так необъяснимо, что оставалось только принять и смириться.       Вот только сам Кроули совсем не помогал справляться с разгулявшимся сердцем и держать чувства в узде. Кроули смотрел на него, чуть ли не облизываясь, был терпелив, восхищался его работами, каждый день заезжал то утром и тащил его на завтрак, то вечером после работы так естественно звал поужинать, что Азирафаэль не находил веских причин для отказа.       И еще он подозревал, что провести ночь с Кроули было бы несложно и все, что ему пришлось бы сделать — это просто предложить. Но Азирафаэль всеми силами противился ласкающему взгляду золотистых глаз: он не вынес бы, если наутро после бурной ночи Кроули стал бы делать вид, что они незнакомы. А ему хотелось чего-то подлинного, настоящего: не только общего проекта, над которым они каждый день работали, но утренних тягучих поцелуев, собственнических объятий за обедом, вечерних посиделок с кофе и кино. Хотелось, возвращаясь домой, кидать ключи в прихожей и выдыхать «милый, я дома», любуясь заспанным, взъерошенным любимым, позевывающим в дверях спальни в одной наспех накинутой на плечи рубашке. И Азирафаэль был готов бороться именно за это, эфемерное, но такое чарующее совместное будущее.       И больше всего его поражало то, что прошло всего семь дней с того момента, как в летнем кафе, в котором он сидел с ноутбуком и писал письмо своему поставщику, кто-то заслонил ему солнце, потом узкая рука закрыла крышку ноута, положив поверх нее пижонскую черную визитку с почти пламенеющими буквами.       Азирафаэль знал, что талантлив, и в плане творчества не казался самому себе скучным ботаником, как привык о себе думать во всех других смыслах. Но все же он не мог понять, почему Кроули был так с ним мягок: из-за восхищения — а было совершенно очевидно, что оно искреннее — его талантом или?.. Или?.. Это вот и пугало больше всего.       Азирафаэль уже был готов идти на поиски Кроули и даже встал, но тут от компании, пока еще вполне чинно выпивавшей за столиком по соседству, отделился лысый здоровяк с низким лбом и скошенными висками. Подойдя к Азирафаэлю, который и без того чувствовал себя неуютно, тот безо всяких предисловий пробасил: — Слышь, чувак, мы тут… это самое… знаем Кроули тыщу лет. Колись, куда дел его труп? Потому что это, — и он обвиняюще ткнул пальцем в коктейль и пустую креманку на столе перед Азирафаэлем, — не Кроули. Чем ты его так зацепил, а?       Здоровяк пробуравил Азирафаэля взглядом глубоко посаженных серых глаз и замолчал, словно произнести столько слов сразу было для него в новинку. А один из его друзей, невысокий и щуплый, с коротким ежиком соломенных волос, развернулся к ним и пояснил:  — Мой кузен хочет сказать, что здесь много людей, которые согласились бы умереть за то, чтобы мистер Энтони Кроули принес им напиток, — судя по всему, он был новичком в этой компании, раз называл Кроули полным именем. — Извините, мне нужно отойти, — Азирафаэль нервно улыбнулся и, захватив оставленные Кроули вещи, спасся бегством. Удерживать его никто не стал, а бариста, у которого Азирафаэль решил спросить, где искать Кроули, поймал его взгляд и махнул рукой в сторону ведущей на второй этаж лестницы.       У приоткрытой двери в концертный зал Азирафаэль помедлил. Он никак не мог решить, что его смущает больше: то, что он боялся услышать или то, что доносилось из зала сейчас. Оказавшись наконец внутри, он увидел рабочих, которые монтировали подиум и музыкальную аппаратуру, и Кроули, который, совершенно не стесняясь в выражениях, нецензурно орал на них и на двух своих стажеров. Те расставляли цветочные композиции, какие-то сложные арт-объекты из проволоки и уже совсем сбились с ног.       Некоторое время Азирафаэль с любопытством наблюдал за Кроули, который в его присутствии так себя не вел: он хотя и гонял своих помощников, но голос на них не повышал. Азирафаэль уже было собрался подойти, как Кроули, видимо почувствовав его взгляд, обернулся, расплылся в улыбке и вальяжно направился к нему. — Прости, я долго, да? — Все в порядке, я тоже успел поработать. Там за соседним столиком твои знакомые, один из них подошел и спросил меня… — Азирафаэль осекся, увидев, как Кроули мгновенно помрачнел и напрягся. — Что эти… — было ясно, что Кроули пытается подобрать более-менее приличный эпитет, хотя после того, что Азирафаэль только что слышал, сомневаться в богатстве его лексики не приходилось, — что эти безмозглые болваны тебе наговорили? — и, уже не обращая внимания на бегающих по залу стажеров, Кроули вылетел в коридор и, дождавшись, пока Азирафаэль выйдет вслед за ним, резко захлопнул дверь в зал. — Что. Они. Сказали?! — резким свистящим шепотом спросил Кроули. — Они спросили, чем я., — попытался было ответить на вопрос Азирафаэль, но потом решил пойти ва-банк и спросить напрямую: — Я тебе нравлюсь? — Нравишься? — переспросил Кроули.       Азирафаэль, лишенный возможности видеть за стеклами очков выражение его глаз, только заметил, как взметнулись вверх темные точеные брови.  — Нравишься? — повторил Кроули, картинно прислонившись к стене. Его губы изогнулись в кривой усмешке. — Прости, мне не следовало так… я пойду… — Азирафаэль в который раз за день почувствовал себя не в своей тарелке, но теперь ему было еще и больно. Очень больно.       Азирафаэль, словно прощаясь, скользнул взглядом по стоящему перед ним Кроули, стараясь вобрать в себя, запомнить навсегда: огненные волосы, рассыпавшиеся неровными густыми прядями по плечам, почти открытые в асимметричном вырезе дизайнерской футболки ключицы, узкие бедра и сводящие с ума, стройные, длинные ноги в облегающих черных джинсах. Конечно, такой потрясающе привлекательный мужчина, как Кроули, никогда не обратит внимание на… — Стой, да куда же ты! — Кроули в отчаянии схватил Азирафаэля за предплечье, разворачивая к себе, а другой рукой снял наконец очки. И Азирафаэль поразился, когда увидел, сколько боли в золотистых глазах. — Да я до чертиков влюблен в тебя! — Кроули сорвался на крик. — С первого же дня как пришел к тебе. Я сначала познакомился с твоими работами и понял, что нам необходим общий проект. Потому что я работаю только с лучшими, а ты гений — запомни это! — он шумно выдохнул, провел рукой по лицу и заговорил уже спокойнее. — А когда увидел тебя, то влюбился по уши. Я даже не думал, что это может со мной случиться, — немного неловко признался Кроули, и в этом была такая трогательная прямолинейность и правдивость, что у Азирафаэля заныло сердце.       И все же вот так сразу поверить в то, что человек, которого он полюбил, отвечает ему взаимностью, было трудно, и Азирафаэль никак не мог придумать, что сказать. — Поехали ужинать, — это было первое, что он смог выдавить из себя. — А потом? — осторожно уточнил Кроули, который ждал какой угодно реакции на свои откровения, но только не такой. — А потом, милый мой, мы поедем покупать шкаф. — Прости, что? — Кроули смотрел на Азирафеля так, словно тот был неземным существом, которое вело себя, руководствуясь какой-то совершенно иной логикой. — Большой шкаф, — на всякий случай уточнил Азирафаэль. — Хорошо, хорошо, я понял, — согласно закивал Кроули. — А зачем?              Он осторожно потянул Азирафаэля на себя, который, подавшись вперед и оказавшись почти в его объятиях, почувствовал, что Кроули еле сдерживает смех. Чуть отклонившись, Азирафель, не скрывая больше трепет в собственных пальцах, провел рукой по ключицам Кроули, буквально ощущая, как чужое тело прошила молния острой, сладостной дрожи. — Судя по тому, какой ты у нас модный, у тебя куча вещей, и мои уже не поместятся. А у меня много книг по флористике и целая коллекция букинистических. — У меня большая квартира, и мы купим столько шкафов, сколько ты захочешь, — Кроули, рвано выдохнув, жадно прижал к себе Азирафаэля и закрыл глаза, погружаясь в сумасшедший водоворот ощущений от столь близкого соприкосновения их тел. — Я не ожидал… что все получится так быстро, — с некоторым недоумением продолжал Кроули. — Но это не отменяет того, что я буду за тобой ухаживать, — хмыкнул он. — Это не отменяет того, что я хочу быть вместе с тобой, не на пару ночей, а по-настоящему. Я хочу, — закончил Азирафаэль с неожиданной для Кроули твердостью, — с тобой всего и навсегда. — Обещаю! — глухо отозвался Кроули, прижавшись губами к его виску. — Но, может быть, мы все же пропустим пару пунктов в нашем плане и сразу домой? Я далеко не железный, к твоему сведению. — Милый, ужинать, пожалуйста, — взмолился Азирафаэль. — Я не успел позавтракать, а в обед мы с тобой работали. — Прости, тогда, конечно, едем в Ритц ужинать, — Кроули с неохотой выпустил Азирафаэля из своих объятий, но был вознагражден тем, что Азирафаэль тут же взял его за руку. Прикосновение мягкой ладони к его собственной грело Кроули и будоражило, почти не успокаивая бушующий внутри пожар.       Пока они шли по клубу к выходу, Азирафаэль не мог не улыбаться, замечая, какой фурор производит их появление. Скорее всего, здесь много раз видели, как Кроули целуется с очередным любовником, но никому не приходилось наблюдать, как он приносит кому-то капучино и идет по клубу вот так — держа за руку, переплетая пальцы, сияя широкой улыбкой и абсолютно ни на кого не обращая внимания…       До ресторана было всего три квартала, и они ехали в молчании, которое, к большому удивлению Кроули, его совсем не напрягало. Даже напротив, он был благодарен Азирафаэлю за эту улыбчивую тишину — пока сам он пытался сосредоточиться на дороге и удержать руки, которым хотелось сжимать нечто совсем другое, на руле…       Всю дорогу Кроули мучился вопросом, какие чувства испытывает к нему Азирафаэль. После разговора про шкаф сомнений в том, что чувства были — уже не оставалось. Да, Азирафаэль сказал ему «хочу всего и с тобой», но он так и не ответил на признание в любви. В конце концов Кроули совсем извелся и решил спросить напрямую, как только они окажутся в ресторане. По дороге проворачивать этот номер он не хотел: слишком был не уверен в том, что сможет вовремя среагировать и не врежется в фонарный столб — вне зависимости от того, каким будет ответ Азирафаэля.  — Ты так быстро ездишь, Кроули, — выдохнул Азирафаэль, когда они остановились у здания «Ритц». — Тебе не нравится? — Кроули пустил в ход одну из самых своих соблазнительных улыбок, и понял, что его стрела попала в цель. Азирафаэль смущенно покраснел и опустил глаза: — Нет, мне нравится. Это… захватывающе.       Победоносно ухмыляясь, Кроули вышел из машины, обогнул ее, открыл дверь Азирафаэлю и поразился неожиданной глубине смотрящих на него синих глаз. Азирафаэль в свою очередь тоже решился: он вылез из Бентли, одернул пиджак и снова взял Кроули за руку: — Я тоже люблю тебя, дорогой.       И вот на этих словах Кроули впал в ступор. Он как в тумане, на полном автопилоте поставил машину на сигнализацию и вошел вместе с Азирафаэлем в ресторан. Очнулся Кроули только тогда, когда под его пальцами оказались гладкие страницы меню, и с шальной улыбкой уставился на Азирафаэля. А тот невозмутимо, как ему самому казалось, изучал перечень десертов.       И тут-то Кроули понял, что этот ужин станет настоящим испытанием его самообладанию. И вообще, с таким партнером скучать ему точно не придется.